Катя Деткина: девушка с паспортом
|
|
Паспорт
Кати Деткиной.16 февраля [1997 года]. Разоблачение Кати Деткиной - первый шумный скандал в русской Сети. В электронном журнале CrazyWeb появилась статья, в которой утверждалось, что действительным автором "Наблюдений КаДеткиной", язвительных "Обзираний русского Интернета", начавших выходить с начала года является Артемий Лебедев. Авторы утверждали, что писания "КаДеткиной" содержат "клевету и оскорбления конкретных компаний и конкретных лиц" и что Лебедев, грубо "наезжающий" на конкурентов, должен понести ответственность - вплоть до уголовной. <...> 3 марта было объявлено, что Катя Деткина трагически погибла в автокатастрофе. Это известие вызвало бурную реакцию сетевой общественности - виртуальность этого персонажа была очевидна далеко не для всех.
Стилистически Катя Деткина ориентировалась на двух современников, оба из которых писали обзоры Интернета - это Май Иваныч Мухин и Паравозов. Однако оба ее не вполне устраивали. Взять от них лучшее (от первого - "структуру оформления сайта", от второго - "грамотность и воспоминания о лучших временах") - так она формулировала свою стратегию. Подразумевалось, что писать она будет по своему и о своем. Кроме того, и Мухин, и Паравозов, были виртуалами; Деткина же претендовала на реальность.
Иллюзия реальности подкреплялась убедительными биографическими деталями, фотографией паспорта и узнаваемым стилем.
Проанализировав стиль покойницы, Житинский (1997) пришел к выводу, что ее автором является Лебедев: "стиль Кадеткиной и стиль Темы - это один стиль". Однако Лебедев признал свое авторство значительно позже. В частной беседе Артемий Лебедев (2005) утверждал, что одной из причин, которые побудили его создать Катю, было недовольство существующими веб-обзорами, ни один из которых, по его мнению, не рассматривал веб-сайты с профессиональной точки зрения:
Ее задачей была компенсация недостка "отраслевых" текстов. Носик писал про политику, а Гагин - про интересные сайты. Кадеткина начала реализовывать мою идею о Wall Street Journal - издания, которое смотрит на мир с учетом существования у компаний владельцев и людей, отвечающих за те или иные события.
Результат этих попыток, как мы видели, оказался совсем другим: ВЛ, созданная им "в служебных целях", обрела самостоятельное существование, а ее "виртуальная жизнь и смерть" поставила перед сетевым сообществом массу философских и нравственных проблем.
Ретроспективно оказалось, что веб-обозреватели, ближайшие современники Кати (которым она себя противопоставляла) - далеко не единственные, с кем ее можно поставить в ряд. Обсуждая феномен Деткиной, киевский философ Сергей Дацюк (1997b), уподобил ее древнерусским скоморохам и указал на параллели в истории русской литературы: "Барков - предшественник Кати Деткиной. Пушкин и Лермонтов - ее прототипы". Значение "случая Деткиной", по мнению Дацюка, выходит далеко за рамки интернета. Согласно концепции Дацюка, Катя умерла потому, что "первая дерзнула говно назвать говном", сделала это стилистически блестяще и была затравленна интернетовским "светом" за свою смелость и талант.
Другая концепция осмысляла события в более прозаических терминах борьбы за влияние и деньги. Согласно ей, Лебедев, прикрывшись маской виртуального персонажа, целенаправленно высмеивал своих конкурентов на поприще изготовления сайтов на заказ. Конкуренты (в лице Алтухова и Кольцова) возмутились, начали срывать с него маску и попытались привлечь к ответственности. Лебедев, видимо, убоявшись грозивших ему неприятностей, предпринял неожиданный ход - убил своего персонажа. Когда правда о его авторстве открылась, многие на него обиделись, посчитав себя одураченными. Однако созданный им образ оказался настолько силен, что общественное мнение обратилось и против его конкурентов, считая их виновными в смерти юной и хрупкой девушки, хотя бы и выдуманной.
Первая интерпретация эксплуатирует традиционное противопоставление гения и толпы, вторая - изображает дело в виде войны корпораций, в которой обе стороны используют запрещенные приемы.
Возможен, однако, еще один, дискурсивный подход, при котором участники конфликта выступают в качестве носителей безличных речевых стратегий и связанных с ними идеологий. Риторика Деткиной оказалась в некотором смысле возвращением к нравам Юзнета, где изощренная брань с непременным переходом на личности была нормой ведения дискуссии. Однако никакой дискуссии на этот раз не получилось. Во-первых, веб с его колонками и домашними страницами, в отличие от телеконференций, не позволял встретиться противникам "лицом к лицу". Во-вторых, они играли по разным правилам. Столкнулись две идеологии, два понимания свободы и ответственности. Первое понимание ориентировалось на "Декларацию независимости киберпространства"; второе - на уголовный кодекс. Первое исходило из представления о Сети как пространстве неограниченной свободы самовыражения, неподвластной законам "старого мира"; второе приравнивало слово к делу и требовало отвечать "за клевету и оскорбления" перед земным судом. Столкновение дискурсов и стоящих за ним мировоззрений вело к превращению конфликта в этическую проблему, что было осознано еще до трагической развязки (Горный и Ицкович, 1997).
Известие о гибели Кати Деткиной шокировало русское сетевое сообщество. Не смотря на все разоблачения, многие до конца не верили в ее виртуальность. Смерть же была слишком серьезным аргументом, чтобы заподозрить шутку. В гостевой книге "Наблюдений КаДеткиной" на сайте Куличек проливались виртуальные слезы, писались некрологи и стихи, посвященные Кате (эти записи, к сожалению, не сохранились). "Убийство" Деткиной ее создателем и динамика реакции публики на ее смерть поставили целый ряд вопросов, о которых раньше просто не возникало повода задумываться. Каковы допустимые пределы сетевой мистификации, за которыми игра и шутка перерастает в обман и манипуляцию? Этично ли убивать виртуала? Какова онтологическая природа виртуальной личности - в чем ее отличие от реального человека, с одной стороны, и литературного персонажа, с другой?
Носик (1997c), подчеркивая нереальность Деткиной, сравнивал ее с литературным персонажем ("Муму" Тургенева) и иронизировал над слишком серьезным отношением к ее гибели. Ему вторил Артемий Лебедев, отказываясь нести ответственность за "плод чьего-то воображения" (цит. по: Житинский, 1997). Писателя Александра Житинского эти аргументы не убедили. Он указал на важное отличие: если персонаж по умолчанию вымышлен, то степень реальности виртуала не определена - он вполне может оказаться человеком. Отсюда - различие реакций на то, что с ними происходит. Он присоединился к "мнению народному", прозвучавшем в гостевой книге Деткиной - "Так не шутят!" - и пояснил, почему история с ее смертью кажется ему аморальной (там же)
Если есть настоящая Екатерина Альбертовна Деткина, то с нею дурно поступили в любом случае. В случае реальной смерти тем, что сделали из нее фарс. В случае обмана - самим обманом. Зачем же хоронить заживо? <...> Неэтичность - в дурном поступке с реальным человеком. Если человек есть. Если же его нет, то некрасивость в том, что добившись от части публики доверия, ее заставили рыдать над вымыслом (и здесь совсем не случай "над вымыслом слезами обольюсь" - это не те слезы).
Виртуальная личность, согласно Житинскому, занимает промежуточное место между реальным человеком и вымышленным персонажем; то, к какому полюсу она ближе, зависит от степени ее убедительности. Неэтичность автора Деткиной, согласно Житинскому, состояла в том, что он сделал ее слишком убедительной и, тем самым, ввел публику в заблуждение. Выдав иллюзию за реальность, он применил созданный образ для манипулирования сознанием аудитории, добиваясь нужных ему реакций. Грань между искусством и социальной инженерией оказалась размытой.
Деткина, как до нее Мухин, Бабаев и Паравозов, от опыта которых она отталкивалась, стала моделью для подражания - как в отношении формы и стиля сетевого творчества, так и в отношении принципов конструирования образа. У нее появились эпигоны: например, некий Котя Деткин, выдававший себя за брата Кати Деткиной и писавший веб-обзоры под названием "Кодекады". Но ее влияние было шире: последующие поколения виртуалов, творчески используя ее опыт, создавали нечто новое.