Интернет как орудие самопознания

Внес свою лепту в развитие "виртуальной рефлексивности" и автор этих строк. В этой связи заслуживают упоминания следующие проекты: "Евгений Горный: (ре)конструкция виртуальной личности" (2000), "Чужие слова" (2000) и "Символические ситуации" (2001). Поскольку мы обсуждали их в другом месте (Gorny, 2003), здесь мы на них подробно останавливаться не будем. Заметим лишь, что понятие виртуальности было приложено в них не к искусственно созданному персонажу (как в случае Мери Шелли) и не к "человеку вообще" (как у Ашуратовой), а к "я" самого автора. В первом случае это "я" конструировалось из цитат, описывающих автора извне; во втором - из цитат, которые автор выписал из внешних источников; в третьем - из субъективных опытов переживания ситуаций, в которых внешнее и внутренне сливались воедино. Так экспериментально тестировались различные теории "я": конструктивистская (личность как совокупность социальных ролей и внешних реакций на ее проявления); постмодернистская (личность как набор фрагментов дискурсивных практик других людей); и психоделически-символическая (личность как манифестация глубинного опыта). Целью этих экспериментов было понять, "что есть на самом деле", то есть самопознание в широком смысле - пусть даже в итоге приводящее к тому, что никакого "я" в абсолютном смысле не существует или, что то же, всякое "я" относительно реально.

Кризис жанра

1 апреля 1998 года в "Русских кружевах" было опубликовано "Разоблачение Ильи Капустина", основная идея которого была в том, что "людей в киберпространстве практически нет". Перечисляя одним за другим персонажей русского Интернета (статья представляет собой своего рода персонологический компендиум), автор раз за разом обнаруживал их виртуальную сущность. Приведем заключительный пассаж (цитируется по Архиву Русской Сети Мистера Паркера):

Все слилось. Я выношу этот труд на рассмотрение сетевой общественности, хотя какая там общественность, если Герман Шпигель, Фродо, Андрей Чернов, Дмитрий Уманцев, Кирилл Готовцев, Хряк, Наблюдатель, Перси Шелли, Мэри Шелли, Лиза, Дмитрий Галковский, Александр Житинский, Владимир Шахиджанян, Михаил Вербицкий, Юлия Фридман, Винни Иуда Лужин, Мистер Паркер, Максим Кононенко, Боян Ширянов, Баян Ширянов, ВадВад, Вадим Гущин, Вадим Эпштейн, Артемий Лебедев, Оля Лялина, Алексей Соловьев, Антон Носик, Антон Борисович N, Мурена, Аллена Пономарева, Ася Патрышева, Иван Паравозов, Дмитрий Завалишин, Дмитрий Манин, Роман Лейбов, Май Мухин, Евгений Горный, Настик, Вилли П., Леонид Делицин, Алексей Андреев, Норвежский Лесной, Рома Воронежский, Михаил Армалинский, Дмитрий Вернер, Александр Гагин, Дмитрий Алтухов, Александр Малюков, Александр Ромаданов, Алексрома, САМ, Борис Бердичевский, Раффи Асланбеков, Великий Дядя, Александр Локшин, Олег Овчинников, Влад Федюшин, Валерий Колпаков, Евгения Курц, Алекс Птица, Серж Петров, Маша Школьникова, Дмитрий Крюков, Дмитрий Коваленин, Бук - суть разные имена одного и того же человека. И этот человек - Куб.

Впрочем, я уверен, что Куб - это псевдоним. Но мне не дадут довести расследование о конца - судьба Кати Деткиной не случайна. Все это ведет слишком далеко.

Эта пародия на конспирологические исследования служит хорошей иллюстрацией к нашему тезису о неопределенности статуса ВЛ: виртуал, то есть присутствие кого-либо в Сети как личности определяется наличием имени; автор, остающийся за пределами сети, сущностно анонимен; это значит, что автором виртуала может быть кто угодно. А следовательно, автор может быть один на всех. ЕДИНСТВО АВТОРА

Неожиданной параллелью к "Разоблачению Капустина" является отклик М.И. Мухина на "Инфократию" (Горный и Шерман, 1999с) - собрание жизнеописаний русских интернетовцев:

...добрая половина списка "лучших людей" вызывает всякие сомнения по части существования в так называемой реальности. Почитайте, например, жизнеописания первого и последнего персонажей списка - М. Вербицкого и А. Чернова. Заметьте - первый и последний. Альфа и Омега! Чистой воды игра разума.

Текст, безусловно, ироничен: существование известных в сети персонажей ставится под сомнение виртуалом, который претендует на большую реальность, чем они, в силу своей большей художественной убедительности (чего стоит одно лишь упоминание дяди!). Эстетический критерий (правдоподобие) оказывается и критерием реальности.

К концу XX века ВЛ как творческая форма потеряла в русском Интернете былую популярность. Виртуалы, созданные ранее, исчерпали свои функции: "уход со сцены Кати Деткиной, Ивана Паравозова, Мирзы Бабаева, Линды Гад и многих других "масок" означает, что их создатели не только деконструировали свои личности, но и благополучно собрали их обратно" (Андреев, 2002). Конечно, ВЛ продолжали создаваться, но уже как вырожденная форма на периферии интернет-культуры. Виртуалы перестали "делать погоду" в русской Сети и превратились в стандартное техническое средство для скрытия реальной идентичности, используемое массовым пользователем. "Великая эпоха виртуальности", казалось, закончилась навсегда. Но тут появился Живой Журнал.