гую — для совершения сделок. Однако та сила, посредством которой защища­ ются, не является такой принадлеж­ ностью данной группы, которую она может использовать произвольно,— к силе этой она может прибегать лишь вынужденно, при наличии какой-либо внешней угрозы. Одни и другие дума­ ют различно, первые полагают, что мир­ ные отношения не являются тем, что привходит извне, а последние полага­ ют, что борьба не является тем, что привходит извне.

Отсюда и происходит этот взгляд, принадлежащий жителям мирных горо­ дов.

37. О невежественных городах

Среди невежественных городов бы­ вают города необходимости, обмена, падшие города, города честолюбивые и сластолюбивые. Жители этих городов, исключая жителей сластолюбивого горо­ да, озабочены целями одного и того же рода. Что же касается жителей сласто­ любивого города, то они имеют большое число забот: в этом городе встречаются заботы всех невежественных городов. Что касается борьбы и защиты, к кото­ рым бывают вынуждены прибегать мир­ ные города, то ими занимаются либо

жители этих городов все вместе, либо только некоторые из них, так что жи­ тели этих городов оказываются разде­ ленными на две группы: на группу, имеющую силу для борьбы и защиты, и на группу, такой силой не обладающую. Таким образом, они сохраняют имею­ щиеся у них блага. Представители по­ следней группы из числа жителей не­ вежественных городов обладают здоро­ выми душами, тогда как представители первой группы имеют порочные души, ибо таковые полагают, что борьба явля­ ется благом, причем в обоих своих про­ явлениях,— как та, которая ведется от­ крыто, так и та, которую ведут, прибе­ гая к хитрости. Тот из них, кто может бороться открыто, поступает именно так, а тот, кто не может поступать та­ ким образом, прибегает к вероломству, мошенничеству, лицемерию, подлогу и обману.

Другие верят в то, что существуют счастье и совершенство, коих человек достигает после своей смерти, в другой жизни, и что существуют подлинные добродетели и добродетельные поступки, совершаемые людьми для того, чтобы достичь с их помощью счастья после сво­ ей смерти. Посмотрев на природные су­ щества и увидев в них то, что они не могли отрицать или отвергать, они по-

думали, что если допустить, будто все природное таково, как оно представляет­ ся взору, тогда мнения жителей неве­ жественного города оказались бы необ­ ходимыми. Поэтому они предпочли ска­ зать, что природные существа, представ­ шие перед взором в таком-то виде, име­ ют иное существование помимо того, которое наблюдается в настоящее вре­ мя, и что это существование, которым они обладают в настоящий момент, не является для них естественным, а про­ тивоположно тому, которое является для них естественным. Нужно по воле своей ставить такие цели и действовать таким образом, чтобы уничтожить это существование и достичь таким путем того существования, которое как раз и представляет собой природное совер­ шенство, ибо это видимое существова­ ние препятствует достижению совер­ шенства, и если оно будет уничтожено, то тогда будет достигнуто совершенст­ во.

Другие находят, что существование существ есть то, которое реализовалось в настоящий момент, но другие вещи сочетались и перемешались с ними, ис­ портив их, помешав им совершать их действия и придав многим из них чуж­ дые им формы так, что в результате всего этого они приняли, например, не-

искажает ее действия, что пороки исхо­ дят от души по причине соединенности ее с телом, что ее совершенство и добро­ детель состоят в том, чтобы освободить­ ся от тела. В блаженстве своем она вов­ се не нуждается в теле; также и для достижения блаженства она не нужда­ ется ни в теле, ни в тех вещах, которые находятся вне тела,— таких, как богат­ ство, соседи, друзья, жители города: именно телесное существование вызы­ вает потребность в гражданских обще­ ствах и прочих внешних вещах. Они и решили поэтому, что телесное сущест­ вование должно быть отброшено.

Другие же не находят, что тело свой­ ственно человеку по природе* и полага­ ют, что по природе ему не свойственны именно аффекты души и что полная добродетель, посредством которой он до­ стигает счастья, заключается в уничто­ жении и истреблении этих аффектов. Одни отнесли это ко всем аффектам — таким, как гнев, страсть и тому подоб­ ные,— ибо, по их мнению, именно та­ ковые являются причиной предпочте­ ния мнимых благ — таких, как почет, достаток и удовольствия; а предпочте­ ние борьбы порождается гневом и силой, вызывающей гнев,— отсюда же возни­ кают раздоры и отчужденность. Вот по­ чему они и решили, что все эти аффек-

ты должны быть уничтожены. Одни по­ лагают, что это относится к страсти, гневу и другим подобного же рода аф­ фектам и что добродетель и совершен­ ство состоят в их уничтожении. Иные же полагают, что это относится к дру­ гим аффектам — таким, как ревность, скупость и им подобным. Вот почему, по мнению некоторых, то, что образует естественное существование, отличает­ ся от того существования, которым мы обладаем в настоящее время, и причи­ на возникновения страсти, гнева и про­ чих аффектов души противоположна тому, что образует ее разумную часть. Вот почему некоторые — как, например,

менид в своих открыто высказанных взглядах, а также прочие естествоис­ пытатели почли причиной того проти­ воположность материи 2 4 .

Среди прочих взглядов, о которых мы можем судить по тому, что расска­ зывают о многих древних мыслителях, имеется и такой: «Умри по воле—бу­ дешь жить по природе». По их мнению, смерть бывает двоякой: смертью ес­ тественной и смертью по воле. Под смертью по воле они подразумевают уничтожение таких аффектов души,

как страсть и гнев, а под смертью есте­ ственной — отделение души от тела. Под естественной же жизнью они пони­ мают совершенство и счастье. Так об­ стоит дело по мнению тех, кто в таких аффектах души, как страсть и гнев, ви­ дит состояния, для человека противо­ естественные.

Упомянутые нами воззрения древ­ них мыслителей являются порочными— от них произошли взгляды, послужив­ шие основой для распространения схизм во многих из заблудших городов.

Иные, наблюдая те состояния при­ родных существ, о которых мы говори­ ли перед этим, и обнаружив, что суще­

увидев все то, о чем мы говорили выше, иные решили, что существа, являющие­ ся ныне объектом нашего чувственного и разумного восприятия, не имеют оп­ ределенных субстанций. Равным обра­ зом, по их мнению, эти существа не имеют вовсе никакой присущей только им природы — так, чтобы субстанция какой-нибудь из них была этой и толь­ ко этой, а не какой-либо другой приро­ дой. Но субстанция каждой из них, по их мнению, состоит из бесконечного множества вещей. Такое, например,

можно сказать о человеке. То, что пони­ мается под этим словом, есть нечто ли­ шенное определенной субстанции. Но субстанция человека и то, что понима­ ется под этим, представляют собой бес­ конечное множество вещей. Однако то, что мы чувственно воспринимаем те­ перь из его субстанции, есть именно дан­ ный объект чувственного восприятия, и то, что мы мыслим из нее, является именно тем, что утверждается нами как объект нашего теперешнего разумного восприятия, и вместе с тем совершенно не исключено, что все это — нечто дру­ гое, а не данное мыслимое и не данное чувственно воспринимаемое. И это отно­ сится к любой вещи: она не такова, как она существует в настоящее время, и субстанция ее не такова, как она пред­ ставляется разуму по одному только своему названию, — она и это и нечто иное, чего мы не воспринимаем ни чув­ ствами, ни разумом, но что, будучи на месте той вещи, которая существует ны­ не, могло бы стать объектом как наших чувств, так и нашего разума. Однако то, что стало существующим, есть именно это, и если не говорят, что природа — природа того, что понимается под каж­ дым словом,— не является данным, вот сейчас мыслимым объектом, но пред­ ставляет собой множество других ве-

щей, и если, говорят, что он есть это, но что оно может быть и не этим, а чемто нами не мыслимым, то никакой раз­ ницы здесь нет, ибо из всего возможно­ го и допустимого, когда оно положено существующим, никак не может следо­ вать невозможное. Так обстоит дело со всем тем, что, по-нашему, является един­ ственно возможным или допустимым, хотя возможно, что есть и нечто другое. Но необходимость этого не та, какую мы получаем, производя умножение, когда, например, три, будучи помножено на три, дает существование девяти,— суб­ станция его не такова: из этого может возникнуть какое-либо другое число, ка­ кая-нибудь другая — любая, какая слу­ чится — неисчисляемая вещь или еще что-нибудь такое, чего мы не восприни­ маем ни чувствами своими, ни разумом; вполне возможно, что это будет какаянибудь из бесчисленных чувственных и интеллигибельных вещей, еще не быв­ ших объектом чувственного и разумно­ го восприятия, либо даже вовсе не су­ ществующих, чтобы быть воспринимае­ мыми чувствами и разумом.

Таким же образом все то, что с не­ обходимостью вытекает из данной ве­ щи, следует не потому, что необходи­ мым это делает ее субстанция, а пото­ му, что так случалось, и потому, что не-

кий деятель, внешний для данной вещи, произвел в ней другую вещь — либо в то время, когда эта вещь производилась, либо в один из моментов ее существова­ ния. Возникновение же вещи в данное время в том виде, в каком она сущест­ вует, обязано либо случаю, либо тому, что некий деятель извне сотворил и то и другое.

Было бы вполне возможным, если бы вместо того, что мы понимаем под сло­ вом «человек», возникла другая вещь, отличная от той, которую мы мыслим сейчас. Но этому деятелю из всех воз­ можных для него вариантов было угод­ но выбрать именно это понятие, в ре­ зультате чего наше чувственное воспри­ ятие и понимание человека стали имен­ но такими, а не иными.

Подобное воззрение относится к то­ му же роду, что и взгляды тех, по мне­ нию которых противное и противореча­ щее тому, что мы мыслим в данный мо­ мент о какой-либо вещи, может быть как раз истинным. Однако нам случи­ лось представить себе, что истина и справедливость — это то, что мы счита­ ем таковым в данный момент. То, что

бесконечное множество вещей — так что каждая из этих вещей представляет со­ бой природу этой понимаемой сущности, и если таковые и образуют с данным, вот сейчас мыслимым объектом. единую по числу вещь, то сам мыслимый сейчас объект не представляет собой вещи, еди­ ной по числу, а то, что мыслится под словом «человек», не является чем-то иным, как вот этим, в данный момент мыслимым объектом. Если эта сущ­ ность и не едина по числу, но, напротив того, множественна и обладает различ­ ными определениями, то слово «чело­ век» употребляется по отношению к то­ му и другому в качестве общего имени. Однако, если было бы возможным, что­ бы и то и другое появились вместе в действительности, то они были бы по­ добны таким двум вещам, к которым в данный момент прикладывают имя «айн* («то же самое») и существовали бы вместе вещи, бесконечные по числу. Если же не было бы возможным, чтобы и то и другое существовали вместе, и если бы они существовали последова­ тельно, тогда эта сущность в своей цело­ купности была бы противоречивой и противополагалась бы самой себе. Если же она противополагалась бы самой себе, будучи бесконечной или конечной, тогда из этого с необходимостью вытекало бы

следующее: все, что является единст­ венно возможным или что не может иметь своей противоположности, сможет иметь такое начало, которое либо про­ тивоположно ему, либо ему противоре­ чит, либо противно ему,— и все это мо­ жет быть во всей целокупности (и это будет истинным) либо вместо этой сущ­ ности, либо вместе с ее противополож­ ностью. Из всего этого с необходимостью вытекает, что ни одно высказывание не верно и что все высказывания верны, а также — что в мире нет ничего невоз­ можного. Тогда, если что-либо будет принято за природу какой-нибудь вещи, может получиться так, что она окажет­ ся совсем иной, чем то, что понимается под данным словом в настоящее время. Природа вещи, о которой мы не знаем, что она собой представляет, и которая может возникнуть и быть воспринятой чувствами или разумом и стать поня­ той, не является, однако, в настоящее

своей быть противоречивой и противо­

невозможным, могло бы не быть невоз­ можным.

Это и другие того же р°Да воззрения уничтожают мудрость и делают истин­ ными вещи, запечатленные в душах как невозможные, ибо в них утверждается возможность существования в субстан­ циях всех вещей, противоположных су­ ществований и существований, беско­ нечных в своих субстанциях и акциден­ циях, причем ни одна вещь в них не утверждается невозможной.