Мишель Монтень - Опыты

Et fugit ad salices, et sе cupit ante videri. 1914

Interdum tunica duxit opera moram. 1915

К чему эти уловки девического стыда, эта неприступная холодность, этострогое выражение в глазах и на всем лице, это подчеркнутое неведение техвещей, которые они знают лучше нас с вами, будто бы обучающих их всемуэтому, если не для того, чтобы разжечь в нас желание победить, преодолеть,разметать все эти церемонии и преграды, мешающие удовлетворению нашейстрасти? Ибо не только наслаждение, но и гордое сознание, что ты соблазнил изаставил безумствовать эту робкую нежность и ребячливую стыдливость, обуздали подчинил своему любовному экстазу холодную и чопорную бесстрастность,одержал верх над скромностью, целомудрием, сдержанностью, — в этом, пообщему мнению, для мужчины и в самом деле великая слава; и тот, кто советуетженщинам отказаться от всего этого, совершает предательство и по отношению кним, и по отношению к себе самому. Нужно верить, что сердце женщины трепещетот ужаса, что наши слова оскорбляют ее чистый слух, что она ненавидит нас зато, что мы произносим их, и уступает лишь нашему грубому натиску, склоняясьперед насилием. Красота, сколь бы могущественной она ни была, не в состояниибез этого восполнения заставить поклоняться себе. Взгляните на Италию, гдетакое обилие ищущей покупателя красоты, и притом красоты исключительной;взгляните, к скольким уловкам и вспомогательным средствам приходится ей тамприбегать, чтобы придать себе привлекательность! И все же, что бы она ниделала, — поскольку она продажна и доступна для всех, — ей не удаетсявоспламенять и захватывать. Вообще — и это относится также и к добродетели —из двух равноценных деяний мы считаем более прекрасным сопряженное сбольшими трудностями и большей опасностью.

Божественный промысел преднамеренно допустил, чтобы святая церковь егобыла раздираема столькими треволнениями и бурями. Он сделал это затем, чтобыразбудить этой встряскою благочестивые души и вывести их из той праздности исонливости, в которые их погрузило столь длительное спокойствие. И еслиположить на одну из двух чаш весов потери, понесенные нами в лице многихзаблудших, а на другую — выгоду от того, что мы вновь стали дышать полнойгрудью и, взбудораженные этой борьбой, обрели наше былое рвение и душевныесилы, то, право, не знаю, не перевесит ли польза вреда.

Полностью устранив возможность развода, мы думали укрепить этим брачныеузы; но, затянув узы, налагаемые на нас принуждением, мы в той же мереослабили и обесценили узы, налагаемые доброй волей и чувством. В древнемРиме, напротив, средством, поддерживавшим устойчивость браков, долгое времяпребывавших незыблемыми и глубоко почитаемыми, была неограниченная свободаих расторжения для каждого выразившего такое желание; поскольку у римлянсуществовала опасность потерять своих жен, они окружали их большей заботой,нежели мы, и, несмотря на полнейшую возможность развода, за пятьсот с лишнимлет здесь не нашлось никого, кто бы ею воспользовался: Quod licet, ingratumest; quod non licet acrius urit 1916.

К вышесказанному можно добавить мнение одного древнего автора,считавшего, что смертные казни скорее обостряют пороки, чем пресекают их;что они не порождают

1914 Убегает к ветлам, но жаждет, чтобы я раньше ее увидел (лат.). — Вергилий. Эклоги, III,65.

1915 Нередко закрытая туника привлекает внимание (лат.). — Проперций, II, 15, 6.

1916 Дозволенное не привлекает, недозволенноераспаляет сильнее (лат.) — Овидий. Любовные элегии, II,19,

3.

стремления делать добро (ибо это есть задача разума иразмышления), но лишь стремление не

попадаться, творя злые дела: Latiusexcisae pestis contagia serpunt 1917.

Не знаю, справедливо ли это суждение, но по личному опыту знаю, чтомеры подобного рода никогда не улучшают положения дел в государстве: порядоки чистота нравов достигаются совершенно иными средствами.

Древнегреческие историки упоминают об аргиппеях, обитавших по соседствусо

Скифией 1918 . Они жили без розог и карающей палки; никто между ними нетолько не помышлял о нападении на другие народы, но, больше того, есликто-нибудь спасался к ним бегством, он пользовался у них полной свободой —такова была чистота их жизни и их добродетель. И никто не осмеливалсяпреследовать укрывшегося у них. К ним обращались за разрешением споров,возникавших между жителями окрестных земель.

Существуют народы, у которых охрана садов и полей, если они хотят ихуберечь, осуществляется при помощи сетки из хлопчатой бумаги, и онаоказывается более надежной и

верной, чем наши изгороди и рвы 1919 : Furemsignata sollicitant. Aperta effractarius

praeterit 1920 . Среди всегопрочего, ограждающего мой дом от насилий, порождаемых нашими гражданскимивойнами, его оберегает, быть может, и легкость, с какою можно проникнуть внего. Попытки как-то защититься распаляют дух предприимчивости, недоверие —желание напасть. Я умерил пыл наших солдат, устранив из их подвигов этогорода какой бы то ни было риск и лишив их тем самым даже крупицы воинскойславы, которая обычно оправдывает и покрывает такие дела: когда правосудиябольше не существует, все, что сделано смело, то и почетно. Я же превращаюзахват моего дома в предприятие для трусов и негодяев. Он открыт всякому,кто постучится в него; весь его гарнизон состоит из одного-единственногопривратника, как это установлено старинным обычаем и учтивостью, ипривратник этот нужен не для того, чтобы охранять мои двери, но для того,чтобы пристойно и гостеприимно распахивать их. У меня нет никаких другихстражей и часовых, кроме тех, которые мне даруют светила небесные. Дворянинуне следует делать вид, будто он собирается защищаться, если он и впрямь неподготовлен к защите. Кто уязвим хоть с одной стороны, тот уязвим отовсюду:наши отцы не ставили своей целью строить пограничные крепости. Способыштурмовать — я имею в виду штурмовать без пушек и без большой армии —захватывать наши дома с каждым днем все умножаются, и они совершеннееспособов обороны. Изобретательность, как правило, бывает направлена именно вэту сторону: над захватом ломают голову все, над обороной — только богатые.Мой замок был достаточно укреплен по тем временам, когда его возводили. Вэтом отношении я ничего к нему не добавил и всегда опасался, как бы крепостьего не обернулась против меня самого; к тому же, когда наступит мирноевремя, понадобится уничтожить некоторые из его укреплений. Опасноотказываться от них навсегда, но трудно вместе с тем и полагаться на них,ибо во время междоусобиц иной из числа ваших слуг может оказатьсяприверженцем партии, которой вы всего больше и опасаетесь, и где религиядоставляет благовидный предлог, там нельзя доверять даже родственникам,поскольку у них есть возможность сослаться на высшую справедливость.

Государственная казна не в состоянии содержать наши домашние гарнизоны;это ее

1917 Зло, которое считали выкорчеванным,исподволь распространяется (лат.). — Рутилий. Путешествие, I, 397.Поэт имеет в виду распространение иудейства.

1918 Аргиппеи (буквально «белоконные всадники») — одно из скифскихплемен. — См. Геродот, IV, 23.

1919 Существуют народы… — Монтень опирается здесь на сочинение ЛопесаГомары (Общая история Индий, III, 30).

1920 Двери на запорепривлекают вора; открытыми взломщик пренебрегает (лат.). — Сенека. Письма, 68, 4.

истощило бы. Не можем содержать их и мы, ибо это привело бы нас кразорению или — что еще более тягостно и более несправедливо — к разорениюпростого народа. Государство от моей гибели нисколько не ослабеет. В концеконцов, если вы гибнете, то в этом повинны вы сами, и даже ваши друзьястанут в большей мере винить вашу неосторожность и неосмотрительность, чемоплакивать вас, а также вашу неопытность и беспечность в делах, которые вамнадлежало вести. И если столько хорошо охраняемых замков подверглось потокуи разграблению, тогда как мой все еще пребывает в полной сохранности, то этонаводит на мысль, уж не погубили ли они себя именно тем, что тщательноохранялись. Ведь это порождает стремление напасть и оправдывает действиянападающего: всякая охрана связана с представлением о войне. Если тогопожелает господь, она обрушится, разумеется, и на меня, но я-то во всякомслучае не стану ее призывать: дом мой — убежище, в котором я укрываюсь отвойн. Я пытаюсь оградить этот уголок от общественных бурь, как пытаюсьоградить от них и другой уголок у себя в душе. Наша война может сколькоугодно менять свои формы; пусть эти формы множатся, пусть возникают новыепартии; что до меня, то я не пошевелюсь.

Во Франции немало укрепленных замков, но, насколько мне известно, излюдей моего положения лишь я один всецело доверил небу охрану моего жилища.Я никогда не вывозил из него ни столового серебра, ни фамильных бумаг, никовров. Я не хочу ни наполовину бояться, ни наполовину спасаться. Еслиполное и искреннее доверие к воле господней может снискать ееблагосклонность, то она пребудет со мной до конца дней моих, если же нет, тоя пребывал под ее сенью достаточно долго, чтобы счесть длительность этогопребывания

поразительной и отметить ее. Неужели? Да, вот уже добрых тридцатьлет 1921!

Глава XVI О славе

Существует название вещи и сама вещь; название — это слово, котороеуказывает на вещь и обозначает ее. Название не есть ни часть вещи, ни частьее сущности. Это нечто присоединенное к вещи и пребывающее вне ее. Бог,который в себе самом есть полная завершенность и верх совершенства, не можетвозвеличиваться и возрастать внутри себя самого, но имя его можетвозвеличиваться и возрастать через благословления и хвалы, воздаваемые намиявленным им делам. И поскольку мы не в состоянии вложить в него эти хвалы,ибо он не может расти во благе, мы обращаем их к его имени, которое естьнечто, хоть и пребывающее вне его сущности, но наиболее близкое к ней. Такобстоит дело лишь с одним богом, и ему одному принадлежат вся слава и весьпочет. И нет ничего более бессмысленного, чем домогаться того же для нас,ибо, нищие и убогие духом, обладая несовершенной сущностью и постояннонуждаясь в ее улучшении, мы должны прилагать все наши усилия только к этомуи ни к чему больше. Мы совсем полые и пустые, и не воздухом и словами должнымы заполнить себя: чтобы стать по-настоящему сильными, нам нужна болееосязательная субстанция. Не много ума проявил бы тот голодающий, которыйзанялся бы добыванием нарядного платья вместо того, чтобы постараться добытьсебе сытную пищу.

Как гласит ежедневная наша молитва: Gloria in excelsis Deoet in terra pax hominibus 1922. Нам недостает красоты, здоровья, добродетели идругих столь же важных вещей; о внешних украшениях можно будет подуматьпозже, когда у нас будет самое насущное. Этот предмет более пространно иобстоятельно освещается теологией; я же осведомлен в нем недостаточноглубоко.

1921 … Да, вот уже добрых тридцать лет! — Этот абзац был написанМонтенем около 1590 г. , примерно тридцать лет спустя после резни в Васси1562 г. , положившей начало гражданским войнам во Франции.

1922 Слава в вышних богу, и на земле мир, в человекахблаговоление (лат.). — Евангелие от Луки,II, 14.

Хрисипп и Диоген 1923 были первыми авторами — и притом наиболеепоследовательными и непреклонными, — выразившими презрение к славе. Средивсех наслаждений, говорили они, нет более гибельного, чем одобрение состороны, нет никакого другого, от которого нужно было бы так бежать. Идействительно, как показывает нам опыт, вред, проистекающий от подобногоодобрения, необъятен: нет ничего, что в такой мере отравляло бы государей,как лесть, ничего, что позволяло бы дурным людям с такой легкостьюдобиваться доверия окружающих; и никакое сводничество не способно так ловкои с таким неизменным успехом совращать целомудренных женщин, как расточаемыеим и столь приятные для них похвалы. Первая приманка, использованнаясиренами, чтобы завлечь Одиссея, была такого же рода:

Кнам Одиссей богоравный, великая слава ахеян,

Кнам с кораблем подойди… 1924

Эти философы говорили, что слава целого мира не заслуживает того, чтобымыслящий человек протянул к ней хотя бы один палец:

Gloria quantalibet quid erit, si gloria tantum est? 1925

Я говорю лишь о славе самой по себе, ибо нередко она приносит с собойкое-какие жизненные удобства, благодаря которым может стать желанной длянас: она снискивает нам всеобщее благоволение и ограждает хоть в некотороймере от несправедливости и нападок со стороны других людей и так далее.

Такое отношение к славе было одним из главнейших положений ученияЭпикура. Ведь предписание его школы: «Живи незаметно», воспрещающее людямбрать на себя исполнение общественных должностей и обязанностей, необходимопредполагает презрение к славе, которая есть не что иное, как одобрениеокружающими наших поступков, совершаемых у них на глазах. Кто велит намтаиться и не заботиться ни о чем, кроме как о себе, кто не хочет, чтобы мыбыли известны другим, тот еще меньше хочет, чтобы нас окружали почет ислава. И

он советует Идоменею 1926 не руководствоваться в своих поступкахобщепринятыми мнениями и взглядами, отступая от этого правила только затем,чтобы не навлекать на себя неприятностей, которые может доставить ему прислучае людское презрение.

Эти рассуждения, на мой взгляд, поразительно правильны и разумны, нонам — я и сам не знаю почему — свойственна двойственность, и отсюдапроистекает, что мы верим тому, чему вовсе не верим, и не в силах отделатьсяот того, что всячески осуждаем. Рассмотрим же последние слова Эпикура,сказанные им на смертном одре: они велики и достойны такого замечательногофилософа, но на них все же заметна печать горделивого отношения к своемуимени и того пристрастия к славе, которое он так порицал в своих поучениях.Вот письмо, продиктованное им незадолго перед тем, как от него отлетелодыхание.

«Эпикур шлет Гермарху 1927 привет.

1923 Хрисипп — см. прим. 10, т. I, гл. VI. — Диоген — см. прим. 11, т. II, гл.III. — Приводимое в тексте см. Цицерон. О высшем благе и высшем зле, III,17.

1924 … Одиссей… великая слава ахеян… — Гомер. Одиссея, XII, 184.

1925 Что им в какой бы то ни было славе, если она только слава? (лат.). — Ювенал, VII, 81.

1926 Идоменей Лампсакский (325–270 гг. до н. э.) — писатель иполитический деятель, друг Эпикура.

1927 Гермарх Митиленский (III в. до н. э.) — последователь Эпикура,ставший после его смерти во главе школы. Эпикур завещал Гермарху своюбиблиотеку и средства на содержание школы.

Я написал это в самый счастливый и вместе с тем последний день моейжизни, ощущая при этом такие боли в мочевом пузыре и в животе, что сильнеебыть не может. И все же они возмещались наслаждением, которое я испытывал,вспоминая о своих сочинениях и речах.

Ты же возьми под свое покровительстводетей Метродора 1928, как того требует от тебя твоя склонность к философии ико мне, которую ты питаешь с раннего детства».

Вот это письмо. И если я считаю, что наслаждение, ощущаемое им в душе,как он говорит, при воспоминании о своих сочинениях, имеет касательство кславе, на которую он рассчитывал после смерти, то меня побуждает к этомураспоряжение, содержащееся в его завещании. Этим распоряжением онпредписывает, чтобы Аминомах и Тимократ, его наследники, предоставляли дляпразднования его дня рождения в январе месяце суммы, какие укажет Гермарх, иравным образом оплачивали расходы на угощение близких ему философов, которыебудут собираться в двадцатый день каждой луны в честь и в память его иМетродора.

Карнеад 1929 был главой тех, кто держался противоположного мнения. Онутверждал, что слава желанна сама по себе, совершенно так же, как мы любимнаших потомков исключительно ради них, не зная их и не извлекая из этогоникакой выгоды для себя. Эти взгляды встретили всеобщее одобрение, ибо людиохотно принимают то, что наилучшим образом отвечает их склонностям.Аристотель предоставляет славе первое место среди остальных внешних благ. Онговорит: избегай, как порочных крайностей, неумеренности и в

стремлении кславе, и в уклонении от нее 1930 . Полагаю, что, имей мы перед собой книги,написанные на эту тему Цицероном, мы нашли бы в них вещи, воистинупоразительные. Этот человек был до того поглощен страстной жаждой славы, чторешился бы, как мне кажется, и притом очень охотно, впасть в ту жекрайность, в которую впадали другие, полагая, что сама добродетель желанналишь ради почета, неизменно следующего за ней:

Paulum sepultae distat inertiae

Celata virtus. 1931

Это мнение до последней степени ложно, и мне просто обидно, что ономогло возникнуть в голове какого-нибудь человека, имевшего честь называтьсяфилософом.

Если бы подобные взгляды были верны, то добродетельным нужно было быбыть лишь на глазах у других, а что касается движений души, в которых,собственно, и заключается добродетель, то нам не было бы никакой надобностиподчинять их своей воле и налагать на них узы; это было бы необходимо тольков тех случаях, когда они могли бы стать достоянием гласности.

Выходит, что обманывать допустимо, если это делается хитро и тонко!«Если ты

знаешь, — говорит Карнеад 1932, — что в таком-то месте притаиласьзмея и на это место, ничего не подозревая, собирается сесть человек, чьясмерть, по твоим расчетам, принесет

1928 Метродор — см. прим. 29, т. II, гл. II.

1929 Карнеад — см. прим. 44, т. I, гл. XXVI.

1930 … избегай… неумеренности и в стремлении к славе, и в уклонении отнее. — Аристотель. Никомахова этика, II, 7.

1931 Скрытая доблесть мало отличается от безвестной бездарности (лат.). —Гораций. Оды, IV, 19, 29.

1932 … говорит Карнеад… — Монтень цитирует по Цицерону (О высшемблаге и высшем зле, II, 18).

тебе выгоду, то, не предупредив его обопасности, ты совершишь злодеяние, и притом тем более великое, что твойпоступок будет известен лишь тебе одному». Если мы не вменим себе в законпоступать праведно, если мы приравняем безнаказанность к справедливости, токаких только злых дел не станем мы каждодневно творить. Я не считаюзаслуживающим

особой похвалы то, что сделал Секст Педуцей, честно возвративвдове Гая Плоция 1933 те его сокровища, которые Гай Плоций доверил ему безведома кого-либо третьего (подобные вещи не раз делал также я сам), но ясчел бы гнусным и омерзительным, если бы кто-нибудь не сделал этого. И янахожу уместным и очень полезным вспомнить в наши дни о Секстилии

Руфе 1934,которого Цицерон осуждает за то, что он принял наследство против своейсовести, хотя и пошел на это не только не вопреки законам, но и на основанииих, а также о Марке Крассе и Квинте Гортензии, равно осуждаемых Цицероном.Будучи людьми влиятельными и чрезвычайно могущественными, они были как-топриглашены в долю одним посторонним для них человеком, собиравшимсязавладеть наследством по подложному завещанию и

надеявшимся таким способомобеспечить себе свою часть. Красе и Гортензий 1935 удовольствовалисьсознанием, что они не являются соучастниками подлога, но не отказались,однако, воспользоваться плодами его; они сочли, что, поскольку им не грозятни обвинение по суду, ни свидетели, ни законы, они, стало быть, и незапятнали себя. Meminerint

deum se habere testem, id est (ut ego arbitror)mentem suam 1936.

Добродетель была бы вещью слишком суетной и легковесной, если быценность ее основывалась только на славе. И бесплодными были бы в такомслучае наши попытки предоставить ей особое, подобающее ей место, отделив ееот удачи, ибо есть ли еще что-нибудь столь же случайное, как известность?Profecto fortuna in omni re dominatur; ea res

cunctas ex libidine magis,quam ex vero, celebrat, obscuratque 1937 . Распространять молву онаших деяниях и выставлять их напоказ — это дело голой удачи: судьба даруетнам славу по своему произволу. Я не раз видел, что слава опережает заслуги,и не раз — что она безмерно превышает их. Кто первый заметил ее сходство стенью, тот высказал нечто большее, чем хотел; и та и другая необычайноприхотливы: и тень также порою идет впереди тела, которое отбрасывает ее,порою и она также намного превосходит его своею длиной. Те, которые поучаютдворян быть доблестными только ради почета, — quasi non sit honestum,

quodnobilitatum non sit 1938, чему они учат, как не тому, чтобычеловек никогда не подвергал себя опасности, если его не видят другие, ивсегда заботился о том, чтобы были свидетели, которые могли бы потомрассказать о его храбрости — и это в таких случаях, когда представляетсятысяча возможностей совершить нечто доблестное, оставаясь

1933 Гай Плоций — знатный римский всадник из Нурсии. — Приведенный эпизодсм. Цицерон. О высшем благе и высшем зле, II, 18.

1934 … вспомнить… о Секстилии Руфе… — Как на примернедобросовестного присвоения наследства Цицерон ссылается на происшедший наего глазах случай, когда Секстилии Руф объявил себя наследником Квинта ФадияГалла и завладел его огромным состоянием (см. Цицерон. О высшем благе ивысшем зле, II, 17) .

1935 Красс, Марк Лициний — см. прим. 137, т. II, гл. XII. — КвинтГортензий — см. прим. 17, т. II, гл. VI. — Приводимый в тексте эпизодподробно излагается у Цицерона (Об обязанностях, III, 18).

1936 Им следовало бы помнить, что свидетелем нашим является бог, тоесть, на мой взгляд, наша совесть (лат.). —Цицерон. Об обязанностях, III, 10.

1937 Без сомнения, всем управляет случай. Онскорее по прихоти своей, чем по справедливости, одни события покрываетславой, другие — мраком забвения (лат.). — Саллюстий. Заговор Катилины, 8.

1938 … как если бы достохвальным было только то, чтопользуется известностью (лат.). — Цицерон. Об обязанностях, I, 4.

незамеченным?Сколько прекраснейших подвигов бесследно забывается в сумятице битвы! И ктопредается наблюдению за другими в разгар такой схватки, тот, очевидно,остается в ней праздным и, свидетельствуя о поведении своих товарищей пооружию, свидетельствует тем самым против себя. Vera et sapiens animimagnitudo, honestum illud, quod maxime naturam

sequitur, in factis positumnon in gloria iudicat 1939.

Вся слава, на которую я притязаю, это слава о том, что я прожил своюжизнь спокойно и

притом прожил ее спокойно не по Метродору, Аркесилаю илиАристиппу 1940, но по своему разумению. Ибо философия так и не смогла найтитакой путь к спокойствию, который был бы хорош для всех, и всякомуприходится искать его на свой лад.

Чему обязаны Цезарь и Александр бесконечным величием своей славы, какне удаче? Скольких людей придавила фортуна в самом начале их жизненногопути! Сколько было таких, о которых мы ровно ничего не знаем, хотя онипроявили бы не меньшую доблесть, если бы горестный жребий не пресек ихдеяний, можно сказать, при их зарождении? Пройдя через столько угрожавшихего жизни опасностей, Цезарь, сколько я помню из того, что прочел о нем, ниразу не был ранен, а между тем тысячи людей погибли при гораздо меньшейопасности, нежели наименьшая, которую он преодолел. Бесчисленное множествопрекраснейших подвигов не оставило по себе ни малейшего следа, и толькоредчайшие из них удостоились признания. Не всегда оказываешься первым впроломе крепостных стен или впереди армии на глазах у своего полководца, какесли б ты был на подмостках. Смерть чаще настигает воина между изгородью ирвом; приходится искушать судьбу при осаде какого-нибудь курятника: нужновыбить из сарая каких-нибудь четырех жалких солдат с аркебузами; нужноотделиться от войск и действовать самостоятельно, руководствуясьобстоятельствами и случайностями. И если внимательно приглядеться ко всемуэтому, то нетрудно, как мне кажется, прийти к выводу, подсказываемому намнашим опытом, а именно, что наименее прославленные события — самые опасные ичто в войнах, происходивших в наше время, больше людей погибло при событияхнезаметных и малозначительных, например при занятии или защите какой-нибудьжалкой лачуги, чем на полях почетных и знаменитых битв.

Кто считает, что напрасно загубит свою жизнь, если отдаст ее не прикаких-либо выдающихся обстоятельствах, тот будет склонен скорее оставитьсвою жизнь в тени, чем принять славную смерть, и потому он пропустит немалодостойных поводов подвергнуть себя опасности. А ведь всякий достойный поводпоистине славен, и наша совесть не преминет возвеличить его в наших глазах.Gloria nostra est testimonium conscientiae nostrae 1941.

Кто порядочен только ради того, чтобы об этом узнали другие, и, узнав,стали бы питать к нему большее уважение, кто творит добрые дела лишь приусловии, чтобы его добродетели стали известны, — от того нельзя ожидатьслишком многого.

Credo che’l resto di quel verno cose

Facesse degne di tenerne conto;

Ma fur sin’à quel tempo si nascose,

Che non è colpa mia s’hor’non le conto:

1939 Человек подлинно благородный и мудрый считаетдоблестью то, что более всего соответствует природе, и заключается не вславе, а в действиях (лат.). — Цицерон. Об обязанностях, I, 19.

1940 Метродор — см. прим. 29, т. II, гл. II; Аркесилай — см. прим. 18, т. I, гл. XXXIX; Аристипп — см.

прим. 44, т. I, гл. XIV.

1941 Ибо похвала наша сияесть свидетельство совести нашей (лат.). — Апостол Павел. IIпослание к коринфянам, 1, 12.

Perche Orlando a far l’opre virtuose,

Piu ch’à narrarle poi, sempre era pronto;

Ne mal fu alcun’de li auoi fatti espresso,

Se non quando ebbe i testimoni appresso. 1942

Нужно идти на войну ради исполнения своего долга и терпеливо дожидатьсятой награды, которая всегда следует за каждым добрым делом, сколь бы оно нибыло скрыто от людских взоров, и даже за всякой добродетельной мыслью: этанаграда заключается в чувстве удовлетворения, доставляемого нам чистойсовестью, сознанием, что мы поступили хорошо. Нужно быть доблестным радисебя самого и ради того преимущества, которое состоит в душевной твердости,уверенно противостоящей всяким ударам судьбы:

Virtus, repulsae nescia sordidae,

Intaminatis fulget honoribus,

Nec sumit aut ponit secures

Arbitrio popularis aurae. 1943

Совсем не для того, чтобы выставлять себя напоказ, наша душа должнабыть стойкой и добродетельной; нет, она должна быть такою для нас, в нассамих, куда не проникает ничей взор, кроме нашего собственного. Это онанаучает нас не бояться смерти, страданий и даже позора; она дает нам силыпереносить потерю наших детей, друзей и нашего состояния; и, когдапредставляется случай, она же побуждает нас дерзать среди опасностей боя,non

emolumento aliquo, sed ipsius honestatis decore 1944 . Это — выгода гораздобольшая, и

жаждать, и чаять ее гораздо достойнее, чем тянуться к почету иславе, которые в конце концов не что иное, как благосклонное суждение другихлюдей о нас.

Чтобы решить спор о каком-нибудь клочке земли, нужно выбрать из целогонарода десяток подходящих людей; а наши склонности и наши поступки, то естьнаиболее трудное и наиболее важное из всех дел, какие только возможны, мывыносим на суд черни, матери невежества, несправедливости и непостоянства!Не бессмысленно ли жизнь мудреца ставить в зависимость от суда глупцов иневежд? An quidquam stultius, quam, quos singulos contemnas,

eos aliquidputare esse uiniversos 1945 . Кто стремится угодить им, тот никогда ничего не достигнет; вэту мишень как ни целься, все равно не попадешь. Nil tam inaestimabile est,quam

animi multitudinis 1946 . Деметрий 1947 сказал в шутку о гласе народном, что он не большесчитается с тем, который исходит у толпы верхом, чем с тем, который исходиту нее

1942 Мне думается, что до самого конца этой зимы Роланд совершал подвиги,достойные увековечения, но покрытые до настоящего времени такой тайной, чтоне моя вина, если я не могу рассказать о них. Дело в том, что Роланд всегдаскорее стремился совершать, чем рассказывать о них, и из его подвигов намизвестны лишь те, у которых были живые свидетели (ит.). — Ариосто. Неистовый Роланд, XI, стр. S1.

1943 Доблесть сияет неоспоримыми почестями и не знает позора от безуспешныхпритязаний; она не получает власти и не слагает ее по прихоти народа(лат.). — Гораций. Оды, III, 2, 17.

1944 Не из какой-либокорысти, а ради чести самой добродетели (лат.). — Цицерон. О высшем благе ивысшем зле, I, 10.

1945 Может ли быть что-нибудь более нелепое, чемпридавать значение совокупности тех, кого презираешь каждого в отдельности (лат.). — Цицерон. Тускуланскиебеседы, V, 36.

1946 Нет ничего презреннее, нежели мнение толпы(лат.). — Тит Ливий, XXXI, 34.

1947 Деметрий — см. прим. 11, т. I, гл. XXXIX. — Приводимое в тексте см.Сенека. Письма, 91, 19.

низом. А другой автор высказывается еще решительнее: Ego hoc iudico,si quando turpe non sit,

tamen non esse non turpe, cum id a multitudinelaudetur 1948.

Никакая изворотливость, никакая гибкость ума не могли бы направить нашишаги, вздумай мы следовать за столь беспорядочным и бестолковым вожатым;среди всей этой сумятицы слухов, болтовни и легковесных суждений, которыесбивают нас с толку, невозможно избрать себе мало-мальски правильный путь.Не будем же ставить себе такой переменчивой и неустойчивой цели; давайтенеуклонно идти за разумом, и пусть общественное одобрение, если ему будетугодно, последует за нами на этом пути. И так как оно зависит исключительноот удачи, то у нас нет решительно никаких оснований считать, что мы обретемего скорее на каком-либо другом пути, чем на этом. И если бы случилось, чтоя не пошел по прямой дороге, не отдав ей предпочтения потому, что онапрямая, я все равно вынужден буду пойти по ней, убедившись на опыте, что вконце концов она наиболее

безопасная и удобная: Dedit hoc providentiahominibus munus, ut honesta magis iuvarent 1949. В

древности некий моряк во время сильной бури обратился к Нептуну соследующими словами: «О, бог, ты спасешь меня, если захочешь, а еслизахочешь, то, напротив, погубишь меня; но я

по-прежнему буду твердо держатьмой руль» 1950. В свое время я перевидал множество изворотливых, ловких,двуличных людей, и никто не сомневался, что они превосходят меня житейскоюмудростью, — и все же они погибли, тогда как я выжил:

Risi successu posse carere dolos. 1951

Павел Эмилий 1952 , отправляясь в свой знаменитый македонский поход, сособой настойчивостью предупреждал римлян, «чтобы в его отсутствие онипопридержали языки насчет его действий». И в самом деле, необузданностьлюдских толков и пересудов — огромная помеха в великих делах. Не всякийможет противостоять противоречивой и

оскорбительной народной молве, невсякий обладает твердостью Фабия 1953 , который предпочел допустить, чтобыпраздные вымыслы трепали его доброе имя, чем хуже выполнить принятую им насебя задачу ради того, чтобы снискать себе славу и всеобщее одобрение.

Есть какое-то особенное удовольствие в том, чтобы слушать расточаемыетебе похвалы; но мы придаем ему слишком большое значение.

Laudari haud metuam, neque enim mihi cornea fibra est;

Sed recti finemque extremumque esse recuso,

1948 Я же полагаю, что вещь, сама по себе не постыдная, неизбежностановится постыдной, когда ее прославляет толпа (лат.). — Цицерон. О высшем благе и высшем зле, II, 15.

1949 По милости провидения то, чтослужит к чести, есть в то же время и самое полезное для человека (лат.). — Квинтилиан. Образование оратора, I, 12.

1950 … я… буду… держать мой руль. — Монтень здесь перефразируетслова Сенеки (Письма, 85, 33–35).

1951 Смеялся над тем, что хитрый расчет оказывается безуспешным. — Овидий.Героиды, I, 18. Монтень неточно передает текст Овидия.

1952 Павел Эмилий — см. прим. 4, т. I, гл. XLIV. — Приводимое в текстесм. Тит Ливий, XLIV, 22.

1953 Фабий — имеется в виду Фабий Максим (ум. 203 г. до н. э.),известный римский полководец, вызывавший у многих недовольство своейчрезвычайной осторожностью в ведении войны с Ганнибалом и прозванный за этоКунктатором (Медлитель).

Euge tuum et belle. 1954

Я не столько забочусь о том, каков я в глазах другого, сколько о том,каков я сам по себе. Я хочу быть богат собственным, а не заемным богатством.Посторонние видят лишь внешнюю сторону событий и вещей; между тем всякийимеет возможность изображать невозмутимость и стойкость даже в тех случаях,когда внутри он во власти страха и весь в лихорадке; таким образом, люди невидят моего сердца, они видят лишь надетую мною маску. И правы те, ктообличает процветающее на войне лицемерие, ибо что же может быть для ловкогочеловека проще, чем избегать опасностей и одновременно выдавать себя запервого смельчака, несмотря на то что в сердце он трус? Есть столькоспособов уклоняться от положений, связанных с личным риском, что мы тысячураз успеем обмануть целый мир, прежде чем ввяжемся в какое-нибудьпо-настоящему смелое дело. Но и тут, обнаружив, что нам больше неотвертеться, мы сумеем и на этот раз прикрыть нашу игру соответствующеюличиною и решительными словами, хотя душа наша и уходит при этом в

пятки. Имногие, располагай они платоновским перстнем 1955 , делающим невидимымкаждого, у кого он на пальце и кто обернет его камнем к ладони, частенькоскрывались бы с его помощью от людских взоров — и именно там, где им большевсего подобало бы быть на виду, — горестно сожалея о том, что они занимаютстоль почетное место, заставляющее их быть храбрыми поневоле.

Falsus honor iuvat, et mendax infamia terret

Quem, nisi mendosum et mendacem?. 1956

Вот почему суждения, составленные на основании одного лишь внешнегооблика той или иной вещи, крайне поверхностны и сомнительны: и нет свидетеляболее верного, чем каждый в отношении себя самого. И скольких толькообозников не насчитывается среди сотоварищей нашей славы! Разве тот, ктокрепко засел в вырытом другими окопе, совершает больший подвиг, нежелипобывавшие тут до него, нежели те полсотни горемык-землекопов, которыепроложили ему дорогу и за пять су в день прикрывают его своими телами?

Non, quidquid turbida Roma

Elevet, accedas, examenque improbum in illa

Castiges trutina: nec tu quaesiveris extra. 1957

Мы говорим, что, делая наше имя известным всюду и влагая его в устастоль многих людей, мы тем самым возвеличиваем его; мы хотим, чтобы онопроизносилось с благоговением и чтобы это окружающее его сияние пошло ему напользу — и это все, что можно привести в оправдание нашего стремления кславе. Но в исключительных случаях эта болезнь приводит к тому, что иные неостанавливаются ни перед чем, только бы о них

1954 Не побоюсь похвал, ибо я не бесчувствен; но я не приму за истинныйсмысл и конечную цель честных поступков расточаемые тобой восторги ивосхваления (лат.). — Персий, I, 47.

1955 … располагай они платоновским перстнем… — Имеется в видуперстень лидийского царя Гигеса, будто бы обладавший указанным в текстечудесным свойством. О кольце Гигеса Платон рассказывает в «Государстве», II,359 d — 360 а; см. также Геродот, I, 8 и сл.

1956 Кто, кроме лжецов и негодяев, гордится ложной почестью и страшитсяложных наветов? (лат.). — Гораций.Послания, I, 16. 39.

1957 Не следуй за тем, что возвеличивает взбудораженный Рим, не исправляйневерную стрелку этих весов и не ищи себя нигде, кроме как в себе самом(лат.). — Персий, I, 5.