Философия русского Просвещения

Русское Просвещение (условно XVIII – первая треть XIX вв.) по своим временным границам примерно совпадает с европейским, будучи инициированным реформами Петра I, поставившего перед собой задачу «прорубить окно в Европу» и взявшего курс на модернизацию России по западному образцу. О значении петровских реформ можно говорить долго, однозначно одно: они четко разделили российскую историю на «до» и «после». В относительно короткие сроки в России появились регулярная боеспособная армия, флот, промышленность, наука, всеобщее начальное образование и профильное образование (до этого начиная с конца XVI в. существовали только церковно-приходские школы, обучавшие преимущественно Закону Божьему). Высшее образование в России фактически появилось только в середине XVIII в.: первым из ныне здравствующих российских университетов стал Московский (учрежденный в 1725 г. Академический университет просуществовал только на бумаге и прекратил свое существование с беспрецедентной формулировкой: «за отсутствием слушателей»). Нельзя обойти вниманием имя первого русского ученого М. В. Ломоносова (1711 – 1765), чье имя по праву носит первый российский университет.

По масштабам своей одаренности этот мыслитель-энциклопедист стоит на одном уровне с универсальными гениями Нового времени – творцами первой НТР: основоположник физической химии и научного мореплавания, астроном, приборостроитель, географ, геолог, металлург, поэт, художник, филолог, историк. Если же говорить о его философских взглядах, то Ломоносов положил начало материалистической традиции в русской философии. Согласно его взглядам, в основе природных явлений лежит изменение материи, состоящей из «элементов» (атомов) и «корпускул» (молекул), находящихся в движении и подчиняющимся законам механики. Как и деятели европейского Просвещения, Ломоносов стоял на позициях деизма, признавая Бога источником первоначального движения частиц.

По сути, образование и просвещение в России возникли из технической надобности – осознать государственную идею. Этим и был вызван интерес российской монархии к европейской философии, впрочем, продлившийся недолго: если Екатерина II чтила Вольтера и переписывалась с ним, то после Великой французской буржуазной революции на свободомыслие в России была наложена цензура («Польза от философии сомнительна, а вред возможен» - знаменитые слова одного из российских министров просвещения)). Так, впервые от «карательной психиатрии» пострадал П. Я. Чаадаев (1794 – 1856), который в своих восьми «Философических письмах» поставил вопрос о судьбе России по отношению к Западу и Востоку, спровоцировавший полемику между западниками и славянофилами.

Эти письма вызвали в обществе того времени эффект разорвавшейся бомбы, их автор был объявлен сумасшедшим. Причина столь жесткой реакции Николая I и правительства в том, что Чаадаев подверг резкой критике и российскую историю, и российскую действительность («всемирное воспитание человеческого рода на Россию не распространилось»). Говоря об историческом предназначении России, автор пишет: «Одна из наиболее печальных черт нашей своеобразной цивилизации заключается в том, что мы еще только открываем истины, давно уже ставшие избитыми в других местах… Мы принадлежим к числу тех наций, которые как бы не входят в состав человечества, а существуют лишь для того, чтобы дать миру какой-нибудь важный урок» (т.е. формулирует прямым текстом, что миссия России заключается в том, чтобы показать другим народам, как не надо жить (письмо 1829 г.). Самого Чаадаева сложно однозначно отнести к западникам или славянофилам, но поднятый им в письмах вопрос о судьбе и месте России в мировой истории инициировал знаменитый спор, разделивший практически всю читающую и пишущую прослойку россиян первой половины XIX в. на два лагеря: западников и славянофилов. Западники (В.Г. Белинский, А.И. Герцен и др.) рассматривали историю России как часть общемирового исторического процесса и утверждали, что наилучшим для развития России является следование по европейскому пути развития (т.е. по пути, на который Россию поставили петровские реформы). Славянофилы (А.С. Хомяков, И.В. Киреевский и др.), наоборот, исходили из самобытности России, негативно оценивая деятельность Петра I как навязавшего нашей стране чуждый ей путь развития, и своим идеалом видели «воскресшую» патриархально-общинную Древнюю Русь, главной опорой которой считали православие как истинную веру и истинную церковь.

Собственно, за хронологические пределы русского Просвещения эти авторы выходят, но, говоря о наиболее значимых мыслителях XIX в., нельзя не упомянуть Ф. М. Достоевского (1821 – 1881) и Л. Н. Толстого (1828 - 1910).

Слева Ф.М. Достоевский, справа Л.Н. Толстой

В первую очередь они известны как писатели, однако, высказывая в художественной форме философские идеи, оба автора оставили значительный след и в литературе, и в философии XIX в. (да и XX в. тоже). С Достоевского начинается жанр антиутопии («Бесы»). Основные темы его произведений – грех, свобода, русская идея, братство, красота – позволяют видеть в нем писателя-экзистенциалиста. Герои позднего Достоевского оказываются в пограничных ситуациях, делают экзистенциальный, этически неоднозначный выбор (например, Раскольников: «Тварь ли я дрожащая или право имею?»), ищут спасение в вере, любви, добре и красоте («Красота спасет мир»). Л.Н. Толстой создал религиозно-этическое учение, основанное на особом понимании христианства, главной идеей которого является непротивление злу насилием. Русская православная церковь, однако, не поддержала проповеди графа и рассматривала толстовство как секту.