Экзамен зачет учебный год 2023 / Криминология2 / УЧЕБНИКИ КРИМИНОЛОГИЯ / Клеймёнов Учебник криминология 2018

ной группой или преступным сообществом (преступной организацией)» УК РФ предусматривает:

«1. Преступление признается совершенным группой лиц, если в его соверше-

нии совместно участвовали два или более исполнителя без предварительного сговора.

2.Преступление признается совершенным группой лиц по предварительному сговору, если в нем участвовали лица, заранее договорившиеся о совместном совершении преступления.

3.Преступление признается совершенным организованной группой, если оно совершено устойчивой группой лиц, заранее объединившихся для соверше-

ния одного или нескольких преступлений.

4. Преступление признается совершенным преступным сообществом (пре-

ступной организацией), если оно совершено структурированной организо-

ванной группой или объединением организованных групп, действующих под единым руководством, члены которых объединены в целях совместного со-

вершения одного или нескольких тяжких либо особо тяжких преступлений для получения прямо или косвенно финансовой или иной материальной вы-

годы».

Как видим, законодатель дифференцирует групповую и организованную пре-

ступность. Юридическая природа групповой преступности исчерпывается первыми двумя частями цитируемой статьи Уголовного кодекса РФ. Четвер-

тая часть, бесспорно, имеет отношение к организованной преступности.

Сложнее обстоит дело с частью третьей. Заметим, что законодатель изна-

чально ограничил понятие преступного сообщества юридическим признаком,

выраженным в цели совершения тяжких или особо тяжких преступлений.

Поскольку эту цель доказать весьма проблематично, многие научные и прак-

тические работники склонны относить к проявлениям организованной пре-

ступности и преступления, совершенные организованной группой (устойчи-

вой группой лиц, заранее объединившихся для совершения одного или не-

скольких преступлений).

331

Ограничение явления организованной преступности совершением тяжких и особо тяжких преступлений превращает юридическую дефиницию рассмат-

риваемого феномена в излишне «усеченную» конструкцию, создает дополни-

тельные и ненужные препятствия в процессе доказывания создания преступ-

ного сообщества или организации.

Как видим, российский законодатель избрал узкий подход к юридическому толкованию организованной преступности. Другой, широкий подход к пони-

манию организованной преступности заложен в американском законодатель-

стве. Так, с точки зрения уголовного права, Закон РИКО (Racketeer Influenced and Corrupt Organization) квалифицирует в качестве преступления участие какого-либо лица в делах предприятия в форме рэкетирской деятельности,

причем последняя охватывает практически все виды противоправной дея-

тельности, запрещённой федеральными законами либо законами штатов, та-

кие как преднамеренное убийство, разбой, вымогательство, торговля нарко-

тиками, мошенничество, взяточничество и другие преступления (более 40

видов), за которые может быть назначено наказание свыше одного года ли-

шения свободы. Другим важным положением этого Закона является приме-

нение определения «предприятие», которое толкуется очень широко — как

«группа людей, де-факто связанных друг с другом».

Американский подход избрал грузинский законодатель, приняв в декабре

2005 г. Закон о борьбе с организованной преступностью и рэкетом. В апреле

2006 г. УК Грузии был дополнен ст. 223.1 «Принадлежность к воровскому сообществу. Принадлежность к ворам в законе», которая устанавливала:

«1. Принадлежность к воровскому сообществу — наказывается лишением свободы на срок от пяти до восьми лет, со штрафом или без такового.

2. Принадлежность к ворам в законе — наказывается лишением свободы на срок от семи до десяти лет, со штрафом или без такового».

332

Экономический подход выражается в попытках придать искомой дефиниции характер социально-экономического явления. С этой точки зрения организо-

ванная преступность, по существу, рассматривается как бизнес-

преступность, деятельность, направленная на получение сверхприбыли. Ина-

че говоря, в условиях отсутствия сверхприбыли организованная преступ-

ность не может существовать.

Политический подход указывает на то место, которое занимает организован-

ная преступность в государстве. С позиций политического подхода организо-

ванную преступность характеризуют как «государство в государстве», имея в виду ее готовность заполнить ниши, которые не заполнены государством, а в перспективе — использовать государственные структуры в своих целях. С

политической точки зрения организованная преступность нацелена на ин-

фильтрацию во власть, с тем чтобы обеспечить собственную безопасность.

Если интегрировать названные подходы, то организованная преступность — это множество организованных устойчивых управляемых преступных групп и преступных организаций (сообществ), занимающихся криминальной дея-

тельностью как бизнесом и создающих систему защиты от социального контроля с помощью насилия, коррупции и иных стратегий. Такое определе-

ние, по существу, вошло в документы Международной конференции ООН по проблемам организованной преступности, состоявшейся в октябре 1991 г. в

Суздале.

Организованная преступность закономерно развивается по вектору: выжива-

ние — богатство — власть.

Выживание в условиях криминального общества, стихийных общественных отношений является императивом, подчинение которому вызывает необхо-

димость объединения в преступные группы, шайки и т. д. В этом смысле ор-

ганизованная преступность существует с незапамятных времен. Не случайно криминальные объединения часто имеют в основе модель семейных (родо-

вых, клановых) отношений.

333

Определенной иллюстрацией этого процесса является появление сообщества

«воров в законе».

«Воры в законе» — профессиональные преступники, сообщество которых оформилось, как утверждает ряд исследователей, в 20-е гг. прошлого столе-

тия. Они должны были воровать, вести паразитический образ жизни, вносить деньги в «общак» (воровскую кассу), уклоняться от выполнения обществен-

ных (гражданских) обязанностей (например, служить в армии). «Вор в за-

коне» давал «обеты» не иметь семьи, не брать оружие из рук властей, быть в постоянной оппозиции к административным органам, подчиняться решениям сходки, участвовать в подготовке «новой смены» из числа несовершеннолет-

них и юношей, в их привлечении «в семью воров» и обучении воровскому ремеслу. Этика поведения вора включала в себя запрет на совершение насильственных преступлений, а также требование «не терять лица» в крити-

ческих ситуациях. Один из законов утверждал необходимость наличия навы-

ков игры в карты на деньги (или на «интерес», включая игру на «три косточ-

ки» — жизнь игрока). Другой указывал на обязанность быть честным по от-

ношению к себе подобным и воровской касте в целом. Вор должен был быть солидарным с другими ворами, не вмешиваться в жизнь лиц, не относящихся к воровской «масти», не проигрывать в карты личный тюремный паек и не выигрывать его у других. Справедливо решать все вопросы «воровской жиз-

ни», не иметь личной неприязни друг к другу. Быть принципиальным к во-

рам, нарушившим «воровскую идею». Но главное — быть верным воровской идеологии, основанной на противопоставлении «воров» и «мужиков», «лю-

дей» и «чертей» (вторые обязаны кормить первых), а также на легендах о благородстве, бесстрашии, сильной воле, ловкости, уме и находчивости во-

ров.

Воровское сообщество появляется в те годы, когда осуществляется целена-

правленное насильственное уничтожение и деклассирование целых слоев населения (дворянства, офицерства, казачества и др.). Перед деклассирован-

ным «элементом» были четыре пути: умереть (быть убитым), эмигрировать

334

(бежать за границу), стать противником советской власти или влиться в уго-

ловную среду. С точки зрения выживания четвертый путь представлялся оп-

тимальным, поэтому часть «бывших» влилась в уголовную среду, что спо-

собствовало качественному ее изменению — идеологизации воровского

«движения», появлению так называемых идейных воров.

Места лишения свободы превратились в это время в целую империю ГУЛА-

Га. Уголовных элементов в составе заключенных ГУЛАГа было 20—30%

(30% приходилось на «бытовиков», 40—50% — на «политических»), тем не менее они вследствие своей сплоченности оказывали на лагерную жизнь большое влияние. В мемуарной литературе бывших лагерников они характе-

ризуются как лица, «социально близкие» тоталитарному режиму. Они обыч-

но находились на периферии оперативного внимания, главные усилия были направлены на разработку «врагов народа» различных категорий.

Администрация лагерей активно привлекала уголовный элемент к поддержа-

нию порядка в местах лишения свободы, поскольку самостоятельно со всеми задачами справиться была не в состоянии. Каждый лагерь имел отделения,

которые, в свою очередь, состояли из лагпунктов, командировок и т. п. В од-

ном лагере насчитывалось, как правило, более двух-трех отделений и до 30

лагпунктов. В предвоенные годы практически все административные и хо-

зяйственные должности на лагерных пунктах, начиная с начальника лагпунк-

та и заканчивая дворником, занимали заключенные. Главной опорой руко-

водства лагерей являлись ранее судимые, хорошо знавшие тюремные поряд-

ки. Криминальные авторитеты не могли занимать управленческие должно-

сти, но они старались протолкнуть на эти места своих ставленников. Как правило, им это удавалось, поскольку администрации было выгодно обеспе-

чить управляемость руками самих осужденных, а возможные издержки (в

виде уголовного террора по отношению к «политическим») их не беспокои-

ли. Напротив, терроризирование политических осужденных со стороны уго-

ловников соответствовало «политическому моменту».

335

Следовательно, положение воров в местах лишения свободы было наиболее выгодным с точки зрения стратегии выживания.

Правда, воровское сообщество в рассматриваемый период не являлось одно-

родным. Оно раскалывалось как изнутри, так и под влиянием внешних изме-

нений. В плане возникновения и развития внутренних противоречий в кри-

минальной среде принципиальными были два момента. Первый — появление в лагерях «польских» воров после установления советской власти в Прибал-

тике, Западной Украине и Западной Белоруссии. Второй — возвращение в зоны после осуждения за вновь совершенные преступления «автоматчиков»

— тех воров, кто, откликнувшись на призыв, пошли в штрафные батальоны защищать Родину во время Великой Отечественной войны. «Польских» во-

ров «законники» признавали отступниками, потому что занимались они по-

стыдной для воровского клана коммерцией, «автоматчиков» — за нарушение запрета «не брать оружия из рук властей».

«Польские» воры называли себя истинными ворами. Их «закон» отличался большей гибкостью и разрешал членам своей касты во время отбывания наказания в лагерях заниматься любой работой: в должности бригадира,

нарядчика, дневального, рабочего кухни и проч. — вплоть до бойца само-

охраны. Эта категория преступников избегала конфликтов с администрацией.

С работающих бригад они собирали дань («положенное»), устраивали сход-

ки, жестоко расправлялись с непокорными.

«Законники» («идейные» воры) называли «польских» воров «суками», зоны,

где они властвовали, — «сучьими». «Суки» охотно принимали в свои ряды

«ссученных» (заключенных, которые пошли по какому-либо вопросу на кон-

такт с лагерной администрацией), «гнутых» (не выдержавших давления ад-

министрации или противников «идейных» воров и согласившихся изменить принципам). Союзниками «польских» воров стали «отошедшие» — те лиде-

ры, которые нарушили запрет не работать в исправительно-трудовых учре-

ждениях. После войны клан «сук» пополнялся предателями, полицаями, вла-

совцами. В отличие от «идейного» «истинным» вором мог стать грабитель

336

или убийца («мокрушник»). Примыкали к «сукам» и самозванцы — те за-

ключенные, которые не имели права называться ворами, но объявили себя таковыми («налепушники»). По свидетельству очевидцев (А. Жигулин), от-

бывать наказание в «сучьих» зонах было тяжелее, чем в зонах «воровских».

Сказывалось отсутствие единства взглядов на взаимоотношения с админи-

страцией, между заключенными шла постоянная борьба за лидерство, жерт-

вами которой становились члены рабочих бригад; было много произвола и несправедливостей.

Вместе с тем по некоторым параметрам позиция «идейных» воров была сла-

бее позиции их оппонентов. Так, «законникам» требовались незаурядные де-

магогические способности, для того чтобы доказать собственную правоту перед «автоматчиками», которые обвиняли «идейных» воров в шкурничестве и трусости: они спрятались в зоне, паразитируя за счет других заключенных,

вместо того чтобы защищать свою Родину. В этих спорах стороны нередко прибегали к насилию.

В борьбе с «идейными» ворами их противники стали делать упор на беском-

промиссность воровского «закона». Если к ним попадал «вор в законе», то они заставляли его выполнять какие-либо действия, противоречащие нормам

«воровского права», например вскопать запретную зону в колонии, помыть пол, поесть вместе с «отошедшими» или просто заявить: «Я ваш!» Этого бы-

ло достаточно для того, чтобы «идейные» отвергли человека, осквернившего

«закон». В худшем случае они могли его убить.

Процедура насильственного отказа от воровских идей называлась «трюмле-

нием». Для этого был даже придуман обряд целования «сучьего» ножа. Такая категория называлась «отколотые» или «гнутые». Иногда «отошедшие» за-

ставляли «гнутого» замарать себя кровью вора. Этот способ применялся, ко-

гда в их руки попадалось несколько воров. Если один из воров не выдержи-

вал насилия, то ему предлагалось нанести более стойким «соратникам» те-

лесные повреждения. Решившегося на такой шаг в дальнейшем ожидала смерть по приговору «идейных» воров.

337

Подобным образом обращались и воры с «отошедшими», которые попадали им в руки. Иногда воры в отношении «отошедших», равно как и «отошед-

шие» к ворам, применяли «офаршмачивание». Суть его заключалась в том,

что над противником совершались жестокие унизительные действия: акт группового насильственного мужеложства, выливание на голову содержимо-

го параши и т. п. Подвергшиеся такому насилию становились отверженными.

Они объединялись в группировки «ломом опоясанных», «один на льдине», «лохмачей», «махновцев», которые не признавали никаких «законов» и пра-

вил.

Между различными группировками шла настоящая война, достигшая апогея в период отмены смертной казни в СССР. Воры уничтожали «сук», «суки» —

воров, «отколотые» резали и тех, и других. К концу 1950-х — началу 1960-х

гг., по мнению самих «воров в законе», их осталось в местах лишения свобо-

ды не более 3%. Остальные же либо пали жертвами внутрилагерных столк-

новений, либо гласно отказались от воровского звания (дали подписку).

Сокрушительный удар по криминальной касте был нанесен в конце 1950-х гг.

рядом государственно-правовых мер, таких, например, как реабилитация невинно осужденных; сокращение числа лагерей; исчезновение фигуры по-

литического заключенного; введение смертной казни, в частности за банди-

тизм среди заключенных в исправительно-трудовых лагерях, за убийство; в

исправительно-трудовых учреждениях — движение самодеятельных органи-

заций; обязательность труда; усиление уголовного преследования лиц, веду-

щих паразитический образ жизни, в том числе в условиях свободы, и др.

Большое значение имело также то, что в гражданском обществе вор-

рецидивист был изгоем, отверженным. Поэтому кампания по «возвращению» к нормальной жизни профессиональных преступников, проведенная в СССР

в 1960-е гг., была поддержана и некоторыми «авторитетами» криминального мира: они громогласно порвали с преступным прошлым.

Следует обратить внимание, что реальная власть членов воровского сообще-

ства ограничивалась местами лишения свободы, да и то в той степени, в ка-

338

кой это соответствовало интересам лагерной администрации. Власть эта ис-

чезает, как только устраняются условия для ее поддержания. И напротив,

криминальная власть укрепляется, когда создается обстановка, благоприят-

ствующая развитию криминальной деятельности. В этих условиях преступ-

ная деятельность становится бизнесом, а ее целью — обретение богатства.

Толчок такому процессу в конце 1960-х — начале 1970-х гг. дают преступ-

ные действия таких лиц, как Г. Корьков (Монгол), В. Иваньков (Япончик), О.

Квантришвили (Квант), которые первыми начали реализовывать схему со-

вершения так называемых беззаявочных преступлений. Иными словами,

жертвами их преступных посягательств становились расхитители социали-

стической собственности, известные антиквары, ювелиры (называемые «ба-

рыгами» или «корейками» — по одноименному персонажу произведения И.

Ильфа, Е. Петрова «Золотой теленок»), а также валютчики, фарцовщики,

картежные шулеры, сутенеры и другие правонарушители. Расчет здесь был на то, что преступник, став жертвой преступления, не будет заявлять о слу-

чившемся в правоохранительные органы, чтобы не привлекать к себе внима-

ния. Как правило, данная уверенность оказывалась обоснованной, однако здесь примечательно другое: воры стали бандитами. В процессе совершения преступлений они не только инсценировали ситуацию убийства сотрудника милиции (роль которого играл один из соучастников), но и нередко прибега-

ли к пыткам жертвы. Не подлежит сомнению и их готовность в случае необ-

ходимости действительно совершить убийство (потерпевшего или работника правоохранительного органа). По криминальным «канонам» такие лица не могли быть приняты в воровское сообщество. Тем не менее Корьков и Иваньков, попав в места лишения свободы, были «коронованы» и обрели ти-

тул «вора в законе». Что же касается новой тенденции в развитии кримино-

логической обстановки в стране — специализации на совершении беззаявоч-

ных преступлений, то она стала набирать силу.

339

Объективной причиной этого явилось разложение социалистических обще-

ственных отношений. В политических кругах стало получать распростране-

ние взяточничество, в экономической сфере возникла теневая экономика.

Оптимальные условия для развития организованной преступности были со-

зданы в 1990-е гг.

Затрагивая кратко их историю, следует подчеркнуть, что в это время впервые громко заявили о себе новые лидеры криминальной среды, ставшие альтер-

нативой «ворам в законе»: главари организованных преступных групп, кото-

рые впоследствии стали называть «бригадами». По существу, с полным ос-

нованием можно говорить о возникновении широкомасштабного бандитизма

— явления, которое обычно сопровождает все социальные катаклизмы.

С середины 1980-х гг. в СССР стали поощряться либеральные процессы в экономике — были разрешены кооперативы и, таким образом, положено начало легализации частнопредпринимательской инициативы. Странным об-

разом такая политика совпала по времени с попыткой ввести в стране некое подобие «сухого закона». В результате в СССР были созданы благоприятные возможности для широкомасштабного накопления криминального капитала

(путем спекуляции спиртосодержащей продукцией) и его легализации (путем отмывания денег в кооперативах).

Социальная динамика, проходившая в начале 1990-х гг. под знаком кримина-

лизации общественных отношений, привела к резкому повышению престижа противоправной деятельности и выдвинула новую группу криминальных ли-

деров (здесь первенствуют спортсмены), создавших систему преступного бизнеса. «Ворам в законе» пришлось наверстывать упущенное, что удалось им за счет изменения — в сторону либерализации и гибкости — кастовых нормативных предписаний, но в определенной степени их позиции были по-

теснены.

Важным этапом в становлении современной российской организованной преступности явился рэкет — организованное вымогательство. Рэкет возник как следствие налоговой и уголовно-правовой политики государства периода

340