Внешняя политика и безопасность современной России - 3 - Хрестоматия - Шаклеина - 2002 - 491

этого закона, нарушающего международное право». В мае 1996 года «Группа Рио» — политическая группировка четырнадцати наиболее влиятельных государств Латинской Америки — выступила с резким осуждением закона Хелмса— Бэртона и приняла решение обратиться в этой связи в Международный Суд в Гааге. В июне того же года на XXVI Чрезвычайной сессии Генеральной ассамблеи ОАГ в Панаме была принята при двух голосах против (США и Доминика) резолюция, осуждавшая эту акцию Вашингтона и рекомендовавшая Межамериканскому юридическому комитету дать ей правовую оценку.

Силовые приемы, традиционно применявшиеся Соединенными Штатами в отношении латиноамериканских партнеров, в 90-х годах в известном смысле испытала на себе и Россия. Самый крупный в мире должник, финансовоэкономическое выживание которого в начале десятилетия напрямую связывалось с получением новых заемных средств, как говорится, сам располагал к этому, что и нашло выражение в серии демаршей США, начиная от фактического запрета на поставку Россией криогенных двигателей Индии и заканчивая «окорочковым конфликтом» в 1995 году.

Сближает Россию со странами Южной Америки и сходная ситуация в сис-

теме стран-должников и стран-кредиторов. Хотя Россия, Мексика, Бразилия мо-

гут рассматриваться и как конкуренты на рынке заемных средств, они же испытывают и общую заинтересованность в применении кредиторами наиболее доброжелательного отношения к должникам, наращивании выгодных для себя прецедентов.

Наконец, из числа экономических обстоятельств нельзя игнорировать и усиливающуюся жесткую конкуренцию за рынки товаров и услуг. Россия мо-

жет выступить взаимодополняющим партнером для большинства стран Аме-

рики южнее США. И это также может сказываться на «треугольнике» Россия— США—Латинская Америка, хотя, конечно, не может быть и речи о какой-то игре на противоречиях или попытках вклиниваться в чьи-либо отношения. Просто расширение партнерского сотрудничества увеличивает возможности баланса в системе международных связей.

Общность или сходство «ценностей» в мировой политике, отстаиваемых Россией и государствами Латинской Америки, естественно, не ограничиваются лишь неприятием гегемонизма, навязывания одной державой своих решений другим или экономическим партнерством. В первой половине 90-х годов, по сути, вы-

явились сходство или близость их подходов к проблематике международной безопасности. К их числу относится приоритет многосторонних усилий, а вместе с тем и необходимость повышения роли и эффективности ООН. Обозреватели отметили некоторую созвучность постановки вопросов в этом плане в выступлениях и российского министра иностранных дел Е.М. Примакова, и некоторых латиноамериканских представителей на 51-й сессии Генеральной Ассамблеи ООН.

Весьма небезразлично для Москвы и то, что позиция России в отношении перспектив расширения границ НАТО на Восток нашла понимание немалого числа стран региона. Вместе с тем и здесь проявилась разница в подходах отдельных латиноамериканских государств. Так, Аргентина — единственная из латиноамериканских стран, в последние годы подчеркивающая заинтересованность в присоединении в той или иной форме к НАТО, — заняла заметно более сдержанную позицию по этому вопросу.

Латинская Америка, обретшая еще в 1967 году статус безъядерной зоны, и Россия проявляют принципиальную заинтересованность в укреплении режима нераспространения ядерного оружия.

Во многом сходны подходы и к решению еще одной острой проблемы международной безопасности — урегулирования региональных конфликтов и осуществления миротворческих усилий. Напомним, что в 80-х годах в ходе урегулирования конфликта в Центральной Америке страны региона накопили богатый опыт конфликторазрешения. Модель «национального примирения», апробированная в Никарагуа, Сальвадоре и применяемая в настоящее время в Гватемале, существенно обогатила практику урегулирования внутристрановых конфликтов, и в первую очередь в таких важных аспектах, как локализация, вывод противоречий из их активной фазы. Этот опыт, отметим, по ряду позиций представляет немалый интерес не только для России, но и для других стран СНГ. Со своей стороны, Россия не осталась в стороне от латиноамериканских дел и предприняла дипломатические усилия по урегулированию кризиса на Гаити, а также перуаноэквадорского вооруженного конфликта, вспыхнувшего в январе 1995 года.

Таким образом, поле для сотрудничества на международной арене между Россией и странами латиноамериканского региона предстает достаточно широким. Активизация диалога по названным и другим международным вопросам способна обогатить многопрофильность и сбалансированность российской внешней политики, создать дополнительные условия для того, чтобы усилия в одних направлениях подкреплялись продвижением во многих других.

НА МНОГОСТОРОННЕЙ ОСНОВЕ

ОХВАТИВШИЕ Латинскую Америку интеграционные процессы привели к появлению на карте континента сложной мозаики различных группировок, имеющих региональный или субрегиональный характер. Они различны по задачам, составу участников, истории создания. Вместе с тем это реальность, с которой не только нельзя не считаться, но целесообразно налаживать отношения сотрудничества. Причем партнером из-за океана может выступать как Россия сама по себе, так и Россия в составе группировки СНГ.

Одной из конкретных форм такого диалога стали контакты с Организацией американских государств, статус постоянного наблюдателя в которой Россия обрела в 1992 году. Эта организация вполне может стать новым «местом встречи» России и Латинской Америки. В условиях, когда ОАГ с начала 90-х годов как бы переживает «второе дыхание», играет возрастающую роль в процессах политической и экономической интеграции Западного полушария, присутствие России в ее штаб-квартире расширяет возможности сотрудничества с регионом на многосторонней основе.

Конечно, пока что речь идет об адаптационном периоде, в ходе которого предстоит преодолеть образ «чужака» в этой организации, в течение десятилетий славившейся своим консерватизмом. Как свидетельствуют зарубежные наблюдатели, присутствие России на этом форуме далеко не у всех вызывает восторг. Неоднозначна бывает и позиция Вашингтона. Однако разного рода первоначальные трудности вполне естественны и преодолимы, в особенности если будет продолжена линия на активизацию присутствия России в этой организации, что отчетливо просматривается с 1995 года.

Немалую роль в этой связи играют акции, направленные на демонстрацию флага, как, например, проведенные в декабре 1995 года «Дни России в ОАГ». Весьма перспективными представляются и начавшиеся с 1995 года контакты между ОАГ и СНГ, в налаживании которых Россия также призвана сыграть заметную роль.

Опыт функционирования ОАГ представляет несомненный интерес для нашего Содружества. Ведь постсоветское пространство и межамериканское пространство характеризуются сходным состоянием асимметричной взаимозависимости, когда одна из стран располагает гигантскими возможностями и выступает как явный лидер, а ее окружают государства «иных весовых категорий» и уровней развития. Почти полувековой опыт ОАГ, уроки ее развития весьма актуальны.

Перспективны возможности сотрудничества с «Группой Рио», которая представляет собой эффективный механизм политических консультаций и коалиционной дипломатии государств региона. Начавшийся в последние годы диалог России и СНГ с этой группировкой в основном разворачивался на сессиях Генеральной Ассамблеи ООН. Видимо, следует попытаться выйти и на прямые механизмы консультаций.

Среди региональных интеграционных группировок, с которыми особенно целесообразно «наведение мостов», следует выделить два основных экономических объединения — НАФТА и МЕРКОСУР. По существу, в Западном полушарии эти две интеграционные величины определились как два полюса, которые вряд ли сомкнутся в обозримом будущем.

Образование Североамериканской ассоциации свободной торговли

(НАФТА) в 1992 году в составе США и Канады, присоединение к ней Мексики породили эйфорию быстрого включения в нее и других государств. На всеамериканском саммите в Майами в декабре 1994 года было даже объявлено о создании единой зоны торговли и процветания от Аляски до Огненной Земли к 2005 году. Сейчас такое быстрое продвижение выглядит куда более проблематично, чем в начале десятилетия.

Как и предсказывали некоторые специалисты, одно лишь присоединение Мексики к НАФТА оказалось крайне сложным процессом, совпавшим, видимо, не случайно с серией политических и экономических катаклизмов в этой некогда стабильной стране. Явно не вписывались в интеграционный процесс и предпринятые администрацией Б. Клинтона в 1995–1996 годах меры по дальнейшей «милитаризации» мексиканской границы и ужесточению миграционного законодательства.

Соединенными Штатами, по существу, было приостановлено на неопределенный срок присоединение к НАФТА Чили, вопрос о чем еще год назад считался почти решенным. На двусторонних отношениях продолжали сказываться и торговые противоречия, связанные с доступом ряда товаров чилийского экспорта на американский рынок. Достаточно упомянуть в этой связи возникший еще в 1989 году и длящийся до сих пор спор в связи с запретом властями США импорта винограда из Чили. Ущерб от этой акции для чилийских производителей оценивался в 230 миллионов долларов. Соединенные Штаты в дальнейшем трактовали этот вопрос как уже «закрытый», в то время как чилийская сторона постоянно поднимает его, требуя компенсации.

Налицо признаки разочарования, связанного с остановкой продвижения к НАФТА и других латиноамериканских стран. Однако, несмотря на возникшие

осложнения, североамериканский интеграционный проект все же заработал, и его влияние на расстановку сил в мировой экономике, по-видимому, будет возрастать. Нереалистично ожидать, чтобы Россия, тем более при современном состоянии ее экономики, смогла активно подключиться к этому процессу. Но и оставаться безучастной, пассивно наблюдать за формированием по другую сторону Тихого океана самого крупного в мире общего рынка также, видимо, не следует, тем более что в него входят два партнера России по «большой семерке» — США и Канада. Это пространство отнюдь не закрыто для России, и прежде всего благодаря тем возможностям, которые создает сотрудничество с Мексикой. Поиск «ниш» в этой области может оказаться весьма продуктивным.

Образование в 1991 году интеграционной группировки стран Южного Конуса — МЕРКОСУР, первоначально объединившей Бразилию, Аргентину, Парагвай и Уругвай, по сути, являлось попыткой найти адекватный ответ на вызовы наступающей «эпохи мегаблоков».

Центральным звеном в этом процессе, безусловно, становится объединение экономических потенциалов Бразилии и Аргентины, тем более что речь уже не идет об интеграции «больных, инфляционных экономик», что прежде порождало немалый скепсис в отношении будущего этого объединения.

Присоединение Чили к группировке МЕРКОСУР в июне 1996 года не только заметно меняет ее геополитический облик, обеспечивая тихоокеанскую проекцию, но и существенно увеличивает совокупный потенциал и в целом политические возможности.

Нетрудно заметить, что «сценарий мегаблоков», вне рамок которых остаются и «союз четырех» в составе России, Белоруссии, Казахстана, Киргизии, и страны МЕРКОСУР, уже сам по себе как бы предполагает установление связей между ними, учитывая сопоставимые уровни развития, взаимодополняемость их экономик. Относительно новой и достаточно перспективной сферой взаимодействия между Россией и Латинской Америкой уже в ближайшие годы может стать Тихоокеанский регион. Здесь очевидно определенное сходство исходных позиций и подходов по обе стороны океана. И Россия, и большинство латиноамериканских стран тихоокеанского побережья с относительным опозданием стали разворачиваться к Тихому океану. В 80-х годах лишь в случае с Чили можно было говорить об активной тихоокеанской политике в прямом смысле этого слова.

Тот факт, что Россия, а также значительная часть латиноамериканских государств пока находятся на периферии интеграционных процессов в АТР, стремятся преодолеть положение маргиналов, вполне может стать основой для взаимной поддержки национальных тихоокеанских стратегий и совместных действий на тихоокеанских форумах.

Россия, Мексика, Чили и Перу являются членами Совета тихоокеанского экономического сотрудничества. Этот форум, объединяющий представителей правительственных, научных и деловых кругов, является перспективной «площадкой» для консультаций и разработки совместных подходов. Мексика и Чили состоят членами Ассоциации азиатско-тихоокеанского экономического со-

трудничества (АТЭС), в последние годы превратившейся в орган, координирующий создание в АТР открытой многосторонней системы свободной торговли и инвестиций. Россия в АТЭС пока пробиться не может, да и отношение к ее приему среди членов этой организации неоднозначное. Поддержка двух представителей Латиноамериканского региона могла бы быть весьма кстати.

Тихоокеанская тематика начинает фигурировать и в контексте двусторонних отношений. Так например, в Договоре об основах отношений, подписанном Россией в 1994 году с Колумбией, говорится, что «стороны будут всемерно содействовать укреплению стабильности, утверждению атмосферы доверия и духа взаимодействия на Латиноамериканском континенте и в Тихоокеанском регионе».

Наведение между Россией и Латинской Америкой «тихоокеанского моста», безусловно, потребует немало времени, тем более что инфраструктура двусторонних связей в этом районе развита слабо. Неоднократно отмечаемая специалистами экономическая взаимодополняемость регионов российского Дальнего Востока, Восточной Сибири и таких государств Тихоокеанского побережья, как Мексика, Чили, Перу, пока мало реализовалась в конкретных проектах сотрудничества. При этом часто все упирается даже не в недостаток средств, а в отсутствие информации. Содействие «открытию» предпринимательскими кругами друг друга в этой связи приобретает особое значение. Тот факт, что именно на этом направлении в последнее время активизируется деятельность и российских, и латиноамериканских дипломатических представительств, внушает определенный оптимизм.

Одним из многосторонних региональных проектов, участие в которых может оказаться для России весьма перспективным, и главное, отвечающим задачам более эффективного и глубокого вхождения в структуры мировой экономики, может стать подключение к программам и проектам Межамериканского

банка развития (МАБР).

Напомним, что МАБР — второй по величине международный банк, уставный капитал которого превышает 64 миллиарда долларов, а инвестиционные проекты, реализованные в 1995 году, достигли 16 миллиардов долларов. Вопрос о вступлении России в МАБР был поставлен несколько лет назад, в частности, он обсуждался во время встречи главы российского правительства В.С. Черномырдина с президентом МАБР Э. Иглесиасом в сентябре 1995 года.

Процесс вступления может затянуться, тем более что он связан с переуступкой России другими странами-членами части пакетов своих акций. Однако российским предприятиям уже сейчас важно подключаться к конкретным проектам по линии МАБР, тем более что они предполагают льготное финансирование.

Одним из путей «запуска» механизма сотрудничества, не дожидаясь формального вступления в банк, может стать создание Фонда сотрудничества с Межамериканским банком развития. Имея статус неправительственной организации, он мог бы содействовать установлению контактов российских предприятий со структурами банка и продвижению их предложений.

Другую возможность открывает подключение России к спонсируемой МАБР Ассоциации «Программа Боливар», стратегической целью которой является обеспечение доступа в страны Латинской Америки новых технологий. Нет нужды лишний раз отмечать, что именно новые технологии могут найти в Латинской Америке перспективный рынок, и в особенности в наиболее развитых государствах, существенно продвинувшихся в научно-техническом плане. Это тот «товар», который Россия уже сейчас в состоянии предложить латиноамериканским партнерам и встретить немалый спрос. Причем «Программа Боливар» предусматривает финансирование таких проектовна льготных условиях сучастием МАБР.

Этап включения России в эту программу, по существу, завершен. На базе Института Латинской Америки РАН создано представительство «Программы Боливар» в России, которое приступило к работе.

Важно, чтобы Торгово-промышленная палата России, отраслевые структуры российского бизнеса смогли эффективно воспользоваться открывшимися возможностями. Большая перспектива здесь открывается и перед восточными регионами России. Хотелось бы, чтобы осмыслению перспектив сотрудничества на этом участке больше внимания уделили и средства массовой информации.

КОНКРЕТНЫЕ ПАРТНЕРЫ

ДВУСТОРОННИЕ отношения России со странами региона заслужи-

вают особого внимания. Общие принципы партнерства по-разному могут реализовываться на практике. Совершенно очевидно, например, что отношения с Кубой неизбежно будут обладать большей спецификой, отличающей их от связей с другими странами.

Сам контекст отношений с Кубой к середине нынешнего десятилетия претерпел немалые изменения. На смену предпринятым в начале импульсивным попыткам «уйти с Кубы» пришли усилия по выстраиванию новой модели отношений, основанной на признании высокого уровня взаимозависимости двух государств, необходимости модернизации связей, их увязки с изменившимися условиями.

Процесс обновления международно-правовой базы российско-кубинских отношений, начавшийся с конца 1992 года, когда было подписано Межправительственное соглашение по торгово-экономическому сотрудничеству и создана Российско-кубинская межправительственная комиссия, протекал достаточно непросто. Потребовалось прежде всего преодолеть сложившееся политическое отчуждение. Подписанные соглашения сами по себе не могли заработать. Сказывалась инерция затухающих связей и явное ослабление государственных возможностей обеспечивать бесперебойное функционирование главного звена торгового диалога — масштабных сделок «нефть — сахар».

Практически не сдвинулась с места проблема внешнего долга Кубы бывшему СССР, тем более что кубинская сторона заявила о готовности обсуждать вопрос не о долге, а лишь о «взаимных обязательствах». Несмотря на то, что скорое решение этой проблемы маловероятно и форсировать его было бы нецелесообразно с учетом переживаемых Кубой экономических трудностей, работу над сближением подходов к этому болезненному вопросу проводить необходимо уже сегодня. И если не получается выход на полные варианты решения проблемы, то можно двигаться поэтапно. Перспективной, например, представлялась бы договоренность о капитализации согласованной части долга в акции совместных предприятий и объектов на Кубе, построенных с советским участием.

К настоящему времени в российско-кубинских отношениях возобладало прагматическое, конструктивное начало. Об этом свидетельствует тот факт,

что Россия, несмотря на нажим со стороны США и даже угрозу введения экономических санкций, сохранила за собой пользование на условиях аренды таким стратегическим объектом, как радио-электронная станция в Лурдесе. Кстати сказать, такой подход немаловажен и в более широком плане. Он не только подтвердил политический вес нашей страны в мировой политике, но, думается, и укрепил переговорный потенциал в диалоге с Соединенными Штатами.

Обращает на себя внимание и пакет соглашений, подписанных в ходе визита на Кубу в октябре 1995 года российской правительственной делегации. В числе восьми соглашений в первую очередь хотелось бы выделить те, в которых

оговаривается, по существу, возвращение России на крупнейшие объекты, строительство которых, начатое Советским Союзом, было приостановлено. Этот факт свидетельствует о растущем понимании обеими сторонами того, что 30летний «задел» Советского Союза на острове может быть эффективно использован во взаимных интересах. Возможно, эти договоренности остановят начавшийся с 1994 года процесс передачи построенных СССР объектов в иностранную собственность. Речь тогда шла о самых «лакомых кусках». Так, созданная на Кубе Советским Союзом никелевая промышленность ко времени подписания соглашений уже на 80 процентов контролировалась кубино-канадским совместным предприятием.

Важным событием, указавшим на явное потепление отношений между Москвой и Гаваной, стал визит на Кубу министра иностранных дел России Е. Примакова в мае 1996 года, в ходе которого была подписана Декларация о принципах взаимоотношений между Российской Федерацией и Республикой Куба. Этот документ как бы подвел черту под непростым этапом перестройки двусторонних отношений, а вместе с тем достаточно четко обозначил российские интересы на Кубе. Об их самостоятельной ценности независимо от конъюнктуры отношений с третьими странами свидетельствовала резкая критика российским министром закона Хелмса—Бэртона, охарактеризованного как «опасный прецедент в международной практике».

Длящийся уже три десятилетия американо-кубинский конфликт, в разрешении которого Россия вновь подчеркнула свою заинтересованность, не может продолжаться вечно. В долгосрочном плане Куба является кандидатом номер один на присоединение к НАФТА. Хотя такой сценарий официально нигде не рассматривается, в геополитическом плане он выглядит вполне логичным и может быть заметно приближен в случае продвижения Кубы по пути экономической либерализации.

Добавим к этому, что в последние годы остров активно осваивается двумя членами этого объединения — Мексикой и Канадой, причем по объему инвестиций в кубинскую экономику Канада вышла на первое место. Одновременно Куба в последние годы ищет пути интеграции в Карибские и латиноамериканские экономические структуры. Таким образом, в стратегическом плане Куба попрежнему может рассматриваться Россией не только как долгосрочный партнер со значительными экспортными и импортными запросами, но и как ворота на север и на юг Западного полушария.

К середине 90-х годов, по существу, завершилось обновление договорной базы сотрудничества России и с другими государствами региона, о чем свидетельствует пакет соглашений, подписанных в ходе визита Е. Примакова в Мексику в мае 1996 года. Он включал соглашения о взаимодействии в борьбе с незаконным оборотом наркотиков, о развитии научно-технических связей, о сотрудничестве в области использования космического пространства в мирных целях, в сфере культуры, образования, спорта. Особо хорошие перспективы имеют совместные проекты в аэрокосмической области, в газовой и горнодобывающей промышленности, в области энергетики и транспортной инфраструктуры. С учетом этого принято решение и о возобновлении работы смешанной российско-мексиканской комиссии по экономическому и научно-техническому сотрудничеству.

Многопрофильный комплекс отношений формируется у России с Венесуэлой. Идет достаточно интенсивный политический диалог. Заключено более де-

358 Латинская Америка в активе российской политики

сяти договоров, соглашений и протоколов, среди которых следует выделить подписанный в ходе майского визита Е. Примакова Договор о дружбе и сотрудничестве между двумя государствами. В ходе этой поездки и ответного визита министра иностранных дел Венесуэлы М. Бурелли в Москву в октябре 1996 года были проведены консультации по необычно широкому кругу допросов, от реорганизации ООН до сравнительного анализа интеграционных процессов в Латинской Америке и в СНГ.

Интенсивно развивались в последние годы межпарламентские связи. В 1995 году Россию посетила делегация Конгресса Венесуэлы, годом позже Венесуэлу посетила представительная делегация российских парламентариев.

Одним из важных конкретных вопросов российско-венесуэльских отношений стала проблема возобновления нефтяного «четырехугольника» Россия— Венесуэла—Куба—Европа. Речь идет о перераспределении нефтяных грузопотоков между Венесуэлой и Россией таким образом, чтобы первая покрыла российские поставки Кубе, а вторая, соответственно, обеспечила бы сырой нефтью венесуэльских партнеров в Европе. В 1978–1980 годах такая схема действовала и приносила обеим сторонам немалые прибыли.

Отдельно хотелось бы остановиться на таком важном вопросе, как воен- но-техническое сотрудничество. Военная техника — одна из немногих на сегодняшний день высоко-конкурентоспособных статей российского экспорта. Спрос на нее в таких странах региона, как Бразилия, Колумбия, Перу, армии которых вступили в этап модернизации и технического переоснащения, достаточно высок. Но высока и конкуренция со стороны западных производителей, нередко сопровождаемая откровенным политическим нажимом. Дополнительную сложность создает и тот факт, что в этот регион в 90-х годах, часто по бросовым ценам, хлынула советская техника от бывших партнеров по Варшавскому договору и из стран СНГ. Причем упускается из вида, что материально-техническое обслуживание российской техники в состоянии обеспечить только Россия. Подчас складывается прямо-таки скандальная ситуация, как это было с попыткой Украины продать Перу партию МИГ-29, в результате чего перуанский министр обороны был вынужден уйти в отставку.

Надо признать, что объединение «Росвооружение» достигло определенных успехов на рынке латиноамериканских стран, хотя возможности сотрудничества здесь далеко не исчерпаны.

Потенциал взаимодополняемости российской и латиноамериканской экономик пока реализуется явно недостаточно. Объем торговли России со странами Латинской Америки и Карибского бассейна в 1995 году превысил три миллиарда долларов, что в два раза выше, чем показатель 1992 года (1 миллиард 424 миллиона долларов). Однако следует учитывать, что этот прирост был в основном достигнут за счет офшорных зон Виргинских, Багамских и Каймановых островов. Без их учета товарооборот составил в 1995 году 1 миллиард 829 миллионов долларов, что составляет меньше одного процента общего внешнеторгового оборота России.

Между тем, по оценкам специалистов Института Латинской Америки РАН, при соответствующих целенаправленных усилиях к началу следующего столетия он может составить 6–9 процентов общего объема внешней торговли и около 7–10 процентов российского объема экспорта. Как традиционные, достаточно хорошо освоенные в 70–80-х годах латиноамериканские рынки энергети-

ческого оборудования, транспортных средств, так и относительно новые и потенциально емкие рынки высоких технологий, в том числе в области исследования космоса, отнюдь не закрыты для России.

Подписанные соглашения сами собой, естественно, «не заработают», а возможности сотрудничества так и останутся неиспользованными, если не будут приняты конкретные практические шаги по их реализации. К сожалению, дело порой упирается не в преграды принципиальной важности, а в бюрократические обстоятельства. Так, всеми признается необходимость привлечения в Россию свободных капиталов из Латинской Америки, и таковые там имеются. Однако,

соглашение о взаимной защите и поощрении инвестиций с Чили, одной из самых перспективных стран в этом отношении, на конец 1996 года так и не подписано, несмотря на то, что оно в принципе согласовано и осталось лишь доработать проект. Украина в этом плане оказалась более расторопной. Во время визита Президента Л.Д. Кучмы в Чили в октябре 1995 года такое соглашение было подписано.

В ходе реформирования экономики России преобладающая часть внешнеэкономической деятельности перешла в сферу предпринимательства. Однако, важная роль продолжает принадлежать и государству, которое не может самоустраняться из этой области. Никто другой, кроме представителей государственных органов, не вправе подписывать соглашения, регулирующие отношения с другими странами. Именно государственные структуры в состоянии создать систему косвенных механизмов (в том числе фискальных) поддержки российских экспортеров промышленной продукции и наукоемких технологий, способных освоить латиноамериканский рынок. Думается, что такого рода система мер, рассчитанных на среднесрочную перспективу, могла бы лечь в основу фе-

деральной программы развития связей России с этим регионом, необходи-

мость которой давно назрела.

Складываются хорошие условия для возвращения России на этот континент в качестве стабильного партнера, с собственной политикой и своими интересами. Уже первые шаги по реализации договоренностей покажут серьезность намерений восстанавливать старые и устанавливать новые партнерские связи, на различных уровнях и в разных сферах. Теперь все зависит от практических действий политических, экономических, научно-технических и иных структур латиноамериканцев и Российского государства, чтобы ростки сотрудничества не оказались забытыми и дали весомые плоды.

Примечания:

1 См.: Международная жизнь. — 1996. — №№ 7, 10.

А.М. ВАСИЛЬЕВ

АФРИКА В МЕНЯЮЩЕМСЯ МИРЕ

Окончание «холодной войны», конец биполярного мира изменили вес Африки в мировом сообществе. Потеряв свое значение в качестве арены конфронтации (пусть даже и низкой интенсивности) между СССР и США, регион, с одной стороны, приобрел возможность больше сосредоточиться на своих реальных, а не привнесенных проблемах, но, с другой, — лишился прежнего внимания великих держав.

Российское руководство, занятое делами СНГ, НАТО, взаимоотношениями

сСША или Китаем, практически не интересуются континентом, за исключением Египта, несмотря на усилия дипломатического ведомства поддерживать контакты

сафриканскими лидерами. Конечно, «отмечаются» в Африке, соблюдая традиции «франкофонии», французские лидеры, но больше с целью ритуала, жеста, а не реального интереса. Изредка вспоминают о Черном континенте в Пекине, направляя в ограниченную группу стран своего высокопоставленного представителя.

Африканское сафари государственного секретаря США Уоррена Кристофера в октябре 1996 г. и его плохо подготовленные призывы к созданию африканских сил быстрого реагирования сейчас почти забыты. Да и что вспоминать: главной целью внимания администрации США к Африке были предвыборные заботы Билла Клинтона и его стремление привлечь к себе голоса афроамериканцев, второй задачей — слегка потеснить французов. В ближайшее время в Африку собирается новый государственный секретарь США Мадлен Олбрайт. Намечена поездка и президента Билла Клинтона. В Вашингтоне как бы демонстрируют, что Африка лежит в сфере глобальных интересов США. Но и здесь демонстрации больше, чем реальных интересов.

После окончания «холодной войны» международное вмешательство в Африке проявлялось в форме миссий по поддержанию мира, которые заканчивались нередко оглушительным фиаско. Сейчас ООН свернула свои миссии в Сомали, Мозамбике, Руанде, выводит своих людей из Анголы. Франция была исключением и изредка прибегала к ограниченному военному вмешательству в интересах своих клиентов. Но она решительно сокращает свое присутствие в Африке, хотя ревниво посматривает на США. Можно считать, что западные державы в военном отношении ушли из Африки, правда, сохраняя и своих друзейклиентов, и потенциальные плацдармы, и возможности вернуться.

Геополитическое значение континента резко уменьшилось. Да и был он на авансцене мировой политики лишь на рубеже 50-60-х годов, в период быстрой и массовой деколонизации. Зато конфликты, вызванные внутренними причинами, хотя и вышедшими из прошлого, вспыхнули с новой силой, приобретая порой чудовищные масштабы.

Опубликовано: Африка в меняющемся мире. Итоговые материалы конференции,

Москва 1–3 октября 1997 г. — М., 1998. — С. 12-27.