1.5. Философия и другие формы культуротворчества (религия, искусство, мораль, наука)

Н.А. Бердяев // Практикум по философии: В 2-х ч. Ч. 1. – Минск, 2004. – С. 89–92.

1. Почему философия должна отстаивать свою автономию перед лицом религии и науки? В чем трагедия философа верующего и философа неверующего?

Именно столкновение философии и религии и создает трагедию философа. Столкновение философии и науки менее трагично. Острота столкновения философии и религии определяется тем, что религия имеет свое познавательное выражение в теологии, свою познавательную зону. Философия всегда ставила и решала те же вопросы, которые ставила и решала теология. Поэтому теологи всегда утесняли философов, нередкопреследовали их и даже сжигали. Основа религии есть откровение. Откровение само по себе не сталкивается с познанием. Откровение есть то, что открывается мне, познание есть то, что открываю я.

Происходит столкновение между философией и теологией, между мыслью индивидуальной и мыслью коллективной. Познание не есть откровение. Но откровение может иметь огромное значение для познания. Откровение для философского познания есть опыт и факт. Философское познание — духовно-опытное. Интуиция философа есть опыт. Теология всегда заключает в себе какую-то философию и это особенно нужно сказать про теологию христианскую.

2.Почему среди широких масс населения и разных социальных кругов существует неприязнь к философии?

Философа не хотят признать свободным существом. Не успел он освободиться от подчинения религии, вернее теологии и церковной власти, как потребовали его подчинения науке. Он освобождается от власти высшего и подчиняется власти низшего. Он сдавливается между двумя силами — религии и науки — и с трудом может дышать. Лишь краткие миги был свободен философ в своем философствовании, и в эти миги были обнаружены вершины философского творчества.

Философы всегда составляли небольшую группу в человечестве, их всегда было немного. И тем более поразительно, что их так не любят. Философию и философов не любят люди религии, теологи, иерархи церкви и простые верующие, не любят ученые и представители разных специальностей, не любят политики и социальные деятели, люди государственной власти, консерваторы и революционеры, не любят инженеры и техники, не любят артисты, не любят простые люди, обыватели. Казалось бы, философы люди самые безвластные, они не играют никакой роли в жизни государственной и хозяйственной. Но люди, уже власть имеющие или к власти стремящиеся, уже играющие роль в жизни государственной или хозяйственной или стремящиеся ее играть, чего-то не Могут простить философам.

Ф.В. Шеллинг // Практикум по философии: В 2-х ч. Ч. 1. – Минск, 2004. – С. 69–71.

1. Как взаимосвязаны и чем отличаются искусство и философия?

Искусство есть единственно истинный и вечный органон, а также документ философии, который беспрестанно все вновь подтверждает то, чего философия не может дать во внешнем выражении, а именно наличие бессознательного в его действовании и продуцировании и его изначальное тождество с сознательным. Искусство есть для философа наивысшее именно потому, что оно открывает его взору святая святых, где как бы пламенеет в вечном и изначальном единении то, что в природе и в истории разделено, что в жизни и в деятельности, так же как в мышлении, вечно должно избегать друг друга. Вся система заключена между двумя крайними полюсами, из которых один определяется интеллектуальным, другой — эстетическим созерцанием. Тем, чем интеллектуальное созерцание является для философа, эстетическое является для его объекта.

философия в качестве философии никогда не может быть общезначимой, и понятно, почему это происходит. Абсолютная объективность дана одному искусству. Философия достигает, правда, наивысшего, но она приводит к этой точке как бы частицу человека. Искусство же приводит к познанию наивысшего, всего человека, каков он есть, и на этом основано извечное своеобразие искусства и даруемое им чудо. Если искусство — самое объективное в человеческой деятельности, то религия — ее субъективная сторона, так как она направлена не на то, чтобы полагать бытие, а на то, чтобы полагать в отношении к тому наивысшему субъекту все сущее как не-сущее.

2. Сферы духовной деятельности человека.

Искусство, религия и философия — это три сферы человеческой деятельности, в которых только и открывает себя высший дух в качестве такового; он — гений искусства, гений религии, гений философии. Только эти три сферы познания признаются божественными и поэтому обладающими изначальной одухотворенностью.

Р. Бернштейн // Практикум по философии: В 2-х ч. Ч. 1. – Минск, 2004. – С. 87–88.

1. Почему на философов так часто обрушивались господствующие политические силы?

На протяжении многих веков существовало дуалистическое отношение к философии. С одной стороны, философ изображался и высмеивался, как человек, который витает в облаках, вне соприкосновения с земной действительностью. С другой стороны, философ воспринимался как опасный и ниспровергающий, пугающий общество бесконечными вопросами о его любимых убеждениях.существует неискоренимое напряжение между требованиями философа и требованиями властных авторитетов в поиске мудрости и установлении общественного порядка. Пугающим элементом философии является не только ее вопрошающий дух, но также и власть ее тем и идей в формировании наших жизней. Эта власть выходит на первый план во времена кризиса. Общеизвестно, что наше время очень кризисно, но, возможно, мы забываем, что основные идеи его смятений — свобода, всеобщая справедливость, равенство, человеческие права — все могут быть соотнесены с ниспровержимыми идеями философов.

2. В чем заключается роль и значение философии в наше время?

Отличительной особенностью великих философов является их способность задать такой вопрос, который никто другой не подумал бы задавать, и через это вызвать предварительные суждения, о которых большинство из нас неосведомлены, даже если ими владеют. Как утверждала Ханна Арендт, искусство вопрошания является таким, в котором нужно практиковаться снова и снова, потому что оно не знает совершенства. Пренебрегая искусством вопрошания, мы становимся неполными (глупыми) людьми.

Одно из лучших определений философии дал Поль Вейс. Он сказал, философ задает вопросы как невинное дитя, но не удовлетворен ответами родителей.

Ф. Ницше // Практикум по философии: В 2-х ч. Ч. 1. – Минск, 2004. – С. 58–59.

1. Почему, с точки зрения Ницше, в новое время происходит возвышение нации за счет умаления роли философии?

Провозглашение независимости человека науки, его эмансипация от философии есть одно из более тонких следствий демократического строя и неустройства; самопрославление и самопревозношение ученого находится нынче всюду в периоде полного весеннего расцвета.

2. В чем отличие философии от науки?

Подлинные философы суть повелители и законодатели; они говорят так должно быть!», они-то и определяют «куда?» и «зачем?» человека и при этом распоряжаются подготовительной работой всех философских работников, всех победителей прошлого, — они простирают творческую руку в будущее, и все, что есть и было, становится для них при этом средством, орудием, молотом. Их «познавание» есть созидание, их созидание есть законодательство, их воля к истине есть воля к власти.? Им свойственно желание кое в чем оставаться загадкой, — эти философы будущего хотели бы по праву называться искусителями.

Н.А. Бердяев // Практикум по философии: В 2-х ч. Ч. 1. – Минск, 2004. – С. 63–65.

1. Чем отличается наука и философия? Почему философия никогда не может отождествляться с наукой?

Трагедия философского познания в том, что, освободившись от религии, от откровения, оно попадает в еще более тяжкую зависимость от сферы низшей, от положительной науки, от научного опыта. Философия теряет свое первородство и не имеет уже оправдательных документов о своем древнем происхождении. Сама наука была некогда порождена философией и выделилась из нее.

Философия есть особая сфера духовной культуры, отличная от науки и религии, но находящаяся в сложном взаимодействии с наукой и религией. Принципы философии не зависят от результатов и успехов наук. Философии мир раскрывается иначе, чем науке, и путь ее познания иной. Науки имеют дело с частичной отвлеченной действительностью, им не открывается мир, как целое, ими не постигается смысл мира.

Философия всегда была и всегда будет мудростью. Философия есть любовь к мудрости и раскрытие мудрости в человеке, творческий прорыв к смыслу бытия. Философия не есть религиозная вера, не есть теология, но не есть и наука, она есть она сама. И она принуждена вести мучительную борьбу за свои права, всегда подвергающиеся сомнению. Главный признак, отличающий философское познание от научного, нужно видеть в том, что философия познает бытие из человека и через человека, в человеке видит разгадку смысла, наука же познает бытие как бы вне человека, отрешенно от человека. Философия совсем не должна иметь объекта, ибо ничто для нее не должно становиться объектом, объективированным.

Основной признак философии духа то, что в ней нет объекта познания. Философия видит мир из человека и только в этом ее специфичность. Наука же видит мир вне человека. Освобождение философии от всякого антропологизма есть умерщвление философии.

Г.В.Ф. Гегель // Практикум по философии: В 2-х ч. Ч. 1. – Минск, 2004. – С. 67–68.

1. Какое соотношение существует, с точки зрения Гегеля, между философией и религией?

Религия есть та форма сознания, в которой истина доступна всем людям, какова бы ни была степень их образования; научное же познание истины есть особая форма ее осознания, работу над которой готовы брать на себя лишь немногие. Содержание этих двух форм познания — одно и то же, но для этого содержания существуют выражения на двух языках: на языке чувства, представления и рассудочного, гнездящегося в конечных категориях и односторонних абстракциях мышления, и на языке конкретного понятия. Религия может существовать без философии, но философия не может существовать без религии, а содержит ее внутри себя.

Философия и религия имеют своим предметом истину, а именно истину в высшем смысле этого слова, — в том смысле, что Бог, и только он один, есть истина. Далее, обе занимаются областью конечного, природой и человеческим духом и их отношением друг к другу и к Богу как к их истине.