§ 86. Перипатетическая школа после р. X.

Перипатетическая школа вплоть до своего слияния с неоплатонической в общем продолжала идти по направлению, по которому она пошла со времени Андроника (стр. 211). Но ее история в эту эпоху известна нам лишь отрывочно. Самыми достопримечательными из ее членов, имена которых нам известны, были: около 50 года после Р. X. Александр из Эге, учитель Нерона; по-видимому, одновременно с ним Со т и он, а может быть, также А хай к; при Адриане Аспазий и Адраст, один из самых выдающихся перипатетиков; около 150— 180 Термин; около 180 г. А р и с т о к л из Мессины и С оси ген, дельный математик; около 200 года — Александр из Афродисии. Деятельность этих лиц состояла, по-видимому, почти исключительно в толковании сочинений Аристотеля и в защите учения Аристотеля; и все, что нам сообщают по этому поводу о них, лишь иногда указывает на сколько-нибудь существенное уклонение от взглядов Аристотеля. Но что и перипатетики этой поздней эпохи не всегда воздерживались от воззрений, которые были первоначально чужды их школьному учению, — об этом свидетельствует пример Аристокла. Этот выдающийся перипатетик допускал, что божественный дух (νους) присущ всему телесному миру и действует в нем, и что он становится индивидуальным, человеческим духом, когда он находит организм, способный воспринять его; таким образом, Аристокл понимал божество в стоической форме за душу мира; и его современник, апологет-аристотелик Афин агор (Supplie, с. 5.)* сообщает, что перипатетики его эпохи действительно считали божество душой мира. Это сближение со стоическим пантеизмом отвергает ученик Аристокла, Александр из Афродисии, знаменитый «толкователь». Однако, хотя он хорошо знает учение Аристотеля и успешно защищает его, он также в существенных пунктах уклоняется от него слишком натуралистическим пониманием его положений. Он не только, вместе с Аристотелем, считает одни только единичные существа субстанциями, но и, уклоняясь от Аристотеля, полагает, что единичное само по себе (φύσει) предшествует общему, что общие понятия существуют, как таковые, лишь в нашем рассудке, а их реальным предметом являются лишь единичные вещи. Далее, в человеке он сближает высшую часть души с низшими, так как он совершенно отделяет «деятельный разум» от человеческой души и толкует его как действие на душу божественного разума; человек сам по себе приносит в жизнь лишь задаток к мышлению («потенциальный разум»), который лишь позднее, под действием божественного духа, развивается в «приобретенный разум»; и в связи с этим Александр более категорически, чем Аристотель, отрицает бессмертие души. Наконец, провидение он целиком сводит к природе (φύσις) или к силе, которая из высших сфер распространяется в низшие и в деятельности

Очерк истории греческой философии 221

которой он отрицает всякую целесообразность, направленную на человеческое благополучие. После Александра нам неизвестен ни один выдающийся учитель перипатетической философии как таковой; главным центром аристотелевских изысканий стала еще до конца третьего века неоплатоническая школа; и если отдельные лица, вроде Феми-стия (§ 101), хотели скорее называться перипатетиками, чем платониками, то все же они — отчасти лишь толкователи Аристотеля, отчасти же — эклектики.