Бессарабии румынскими армиями в январе 1918 была актом агрессии.

Напрасно А. Авереску делал вид, что забыл в октябре 1919, что сказал К. Ариону летом 1918: "Россия не исчезла, Россия выздоровит..."

XII.

"ПОД ПОКРОВИТЕЛЬСТВОМ РУМЫНСКИХ АРМИЙ..." Кого "объединила" себе Румыния?

Период с 27 марта 1918 (вообще-то с начала января 1918) по 27 ноября 1918 был самым необременительным для членов Сфатул Цэрий. "Правя в Кишиневе под покровительством нашей армии" (К. Арджетояну), имея с 13.06.1918 над собой губернатора с военно- административными полномочиями - генерала Артура Вэйтояну - боль­шинство членов Сфатул Цэрий старались устроить свою карьеру. Те, кого сделали членами румынского парламента и министрами в ру­мынском правительстве, командовали из метрополии членами Сфа­тул Цэрий, оставшимися прозябать "в провинции". Однако этот орган был еще нужен румынским властям. "Чтобы провести обсуждение вопроса объединения" (П. Казаку), придать акту захвата хотя бы видимость законности.

Как ни покажется странным, румынскому королевству Сфатул Цэрий нужен был еще и после 27.03.1918. Во-первых, чтобы ввести в заблуж­дение мировое общественное мнение: дескать, объединились, ясно видите, но объединились на определенных условиях, располагают оп­ределенной автономией. Во-вторых, румынские военно-административ­ные власти нуждались в Сфатул Цэрий, чтобы он, своими руками, аннулировал эти иллюзорные условия, ликвидировал эту воображаемую автономию. Не могло идти и речи о каком-то реальном законодатель­ном или исполнительном эффективном органе'Ъессарабии" после того, как она была оккупирована в начале января 1918 и особенно после того, как король Фердинанд установил с 1.08.1918 Осадное положение в Бессарабии (декрет N1626), аннулировав таким образом все свободы и права граждан.

Правда, до сегодняшнего дня неизвестно, кого или что "объединило" с собой румынское королевство. Этот необычный случай остается загадкой в истории международных двусторонних соглашений. На всех международных конференциях, во всех книгах по истории румын Румы­нии, во всех двусторонних переговорах (например, румыно-советских) румынская сторона заявляет, что "Бессарабия добровольно объедини­лась в Румынией". Впрочем, это отмечается и в "Акте объединения Бессарабии с Румынией-матерью 27 ноября 1918 (отказ от условий)": "Безоговорочное объединение Бессарабии с Румынией-матерью". Но такое национально-государственное формирование, политико-правовое административное образование под названием "Бессарабия" в 1918 не существовало! Тогда с кем "объединилась" Румыния?

2.12.1917 на территории между Прутом и Днестром Сфатул Цэрий провозгласил Молдавскую Демократическую Республику в составе Рос­сийской Федерации.

24.01.1918 Сфатул Цэрий провозгласил Молдавскую Независимую Республику. Румынские дипломаты, например, Анджелеску, К. Диа­манди в своих беседах с высокопоставленными лицами Государствен­ного департамента США подчеркивали, как указано нами ранее, "не­зависимость Молдавской Республики". А в акте присоединения "наве­ки" зафиксирована "Бессарабия". С кем же тогда "объединилась" Ру­мыния?

Подробное рассмотрение этих политико-правовых документов с точ­ки зрения международного права свидетельствует со всей ясностью, что и с этой точки зрения Акт "объединения" от 27.11.1918 недействи­телен с самого начала (ab initio). Не имел никакого исторического значения, никакого юридического основания даже в момент соверше­ния. Впрочем, что за "объединение" могло быть между оккупационной стороной - королевской Румынией - и захваченной Молдавской Демок­ратической Республикой? В условиях осадного положения?!

Сфатул Цэрий, однако, продолжал играть свою роль. На заседании от 4.05.1918 была создана Аграрная комиссия; по этому случаю приба­вилось еще 5 новых членов в Сфатул Цэрий "от землевладельцев". Никто больше не вел счет тому, сколько членов было назначено допол­нительно с 21.11.1917 по май 1918, куда и как исчезли многие другие. Тогда же было решено сформировать Конституционную Комиссию из 21 человека. После того, как Сфатул Цэрий рассчитался с этими двумя формальностями, "румынское правительство сочло, что Сфатул Цэрий исчерпал свой мандат на этот период". Следует отметить: не румынс­кий парламент, не король, а румынское правительство диктовало, что следует делать, когда и как поступать законодательному органу Мол­давской Демократической Республики. Не Сфатул Цэрий решал, когда и как проводить заседания. 22.05.1918 румынский премьер-министр Ал. Маргиломан докладывает королю, что "деятельность Сфатул Цэрий по сути приостановлена". Но он не был ликвидирован. Сфатул Цэрий был еще нужен как инструмент румынских оккупационных властей для лик­видации Молдавской Демократической Республики и превращения ее в румынскую "провинцию".

"По просьбе румынского правительства о возвращении к условиям объединения", И. Инкулец и Д. Чугуряну, устроенные в качестве "бесса­рабских министров" в Румынии, в телеграмме от 16.11.1918 отдают распоряжение: "Депутатов Сфатул Цэрий созвать до 21.11.1918 в Ки­шиневе, когда ожидается открытие Сфатул Цэрий". Членам Сфатул Цэрий, собравшимся 25.11.1918, был вручен проект аграрной реформы. Боль­ше ничего. Лишь этот вопрос обсуждали долго и бурно, чтобы в конеч­ном счете принять выдвинутые решения. Затем П.Халиппа, выбранный председателем Сфатул Цэрий вместо ушедшего К. Стере, попросил отказаться от "условий объединения" от 27.03.1918...Но последуем прин­ципу, которым руководствуемся: предоставим больше говорить доку­ментам. Как следует далее...

"Акт насилия над волей народов Бессарабии..."

"Мы, нижеподписавшиеся депутаты Сфатул Цэрий, в интересах ра­зоблачения невиданного и недопустимого политического шантажа, на­силия и фальсификации, постановили составить акт о нижеследующем:

25 ноября 1918 по инициативе Молдавского блока было назначено открытие сессии Сфатул Цэрий без заблаговременной публикации в газетах и рассылки повесток, о чем была поставлена в известность лишь группа депутатов Молдавского блока. Истинность намерений Мол­давского блока была замаскирована заметкой, помещенной в официозе Совета директоров - газете Сфатул Цэрий в румынском издании (N189 от 26 ноября, вышедшего к вечеру 25 ноября), где было указано, что Сфатул Цэрий будет созван "завтра" или "послезавтра".

Таким образом, все остальные парламентские группы совершенно не были оповещены об открытии. Из лидеров остальных фракций час­тным образом был оповещен лишь г-н В. В. Цыганко и то лишь за два часа до открытия заседания, вследствие чего г-н Цыганко был лишен возможности оповестить членов крестьянской фракции, а также примы­кающих к ней. Вследствие чего открытие Сфатул Цэрий состоялось лишь в присутствии Молдавского блока и отдельных депутатов других группировок, случайно явившихся в здание парламента. Товарищу пред­седателю Сфатул Цэрий П.Н. Халиппе депутатом В.В. Цыганко от имени крестьянской фракции, фракции меньшинства и от имени Молдавского блока было сделано заявление о недопустимости в отсутствие этих фракций в день открытия Сфатул Цэрий, и если обстоятельства требу­ют открытия непременно 25 ноября, то, во всяком случае, в этот день не допускать на этом заседании выборов президиума.

Открытие заседания состоялось 25 ноября и, невзирая на заявление депутата В.В. Цыганко, выборы были произведены при отсутствии кво­рума (голосовало 48 депутатов при кворуме одной трети состава Сфа­тул Цэрий, т.е. 54 депутата), так как всего присутствовало 162 депута­та. 26 ноября перед открытием заседания Сфатул Цэрий, на повестке которого значилось обсуждение только аграрного вопроса, группа депу­татов, не участвовавшая в выборах президиума и не доверяя ведение парламентских дел, обсудила вопрос о заседании 25 ноября и уполно­мочила депутата г-на Гензула перед открытием заседания сделать от ее имени нижеследующее заявление: "Группа депутатов, не участвовав­шая во вчерашнем заседании по вине президиума, не разославшего официальных приглашений, констатирует, что выборы были произведе­ны в отсутствие кворума и с нарушением схемы, и поэтому настоящего президиума не признает и требует его переизбрания. Впредь до выпол­нения сего группа депутатов не будет принимать участия в пленарных заседаниях". На это заявление председательствующий дал следующее по смыслу разъяснение: "При открытии Сфатул Цэрий в зале находи­лось достаточное число депутатов для надлежащего кворума, и при выборах президиума было больше половины депутатов из явившихся на заседание, а поэтому выборы президиума считаются правильными и переизбрание президиума не состоится".

После этого группа, протестовавшая против избрания президиума, демонстративно покинула зал заседания под иронические аплодисмен­ты и выкрики оставшихся депутатов Молдавского блока и даже самого председательствующего. Часть депутатов немедленно покинула здание Сфатул Цэрий, остальная же часть собралась для обсуждения проис­шедшего инцидента и, не желая быть спровоцированной на отказ от участия в работе парламента по рассмотрению аграрного законопроек­та, вынесла постановление уполномочить депутата В. В. Цыганко сде­лать на пленарном заседании от группы покинувших зал заседания депутатов следующее заявление: "Группа депутатов, покинувшая зал заседания, выразила этим исключительно свой протест против непра­вильного избрания президиума, состоявшегося при отсутствии кворума с явным нарушением схемы и с примененим недозволенного для пар­ламента насилия, выражает свое недоверие президиуму и заявляет, что движимое только сознанием необходимости и выработки аграрного законопроекта, который приемлем в принципе для нее в той форме, которая выработана аграрной комиссией, готова в дальнейшем вести совместную работу по рассмотрению этого закона, твердо стоя на непризнании президиума настоящего состава, не считая его ответ­ственным руководителем и представителем Сфатул Цэрий".

После объявленного перерыва председательствующим П. Н. Халип- пой было дано слово представителю депутатов, покинувших заседание, г-ну В.В. Цыганко, который и заявил, что вышеупомянутый протест передан в президиум и что он, В. В. Цыганко, от оглашения его воздер­живается, так как полученные от г-на П. Н. Халиппы обещания он, В. В. Цыганко, лично считал бы удовлетворительными, но что этот протест по требованию сейчас отсутствующих депутатов может быть оглашен в следующем заседании.

Оставшаяся небольшая группа депутатов, вернувшаяся вместе с В. В. Цыганко, приступила к совместной работе по обсуждению аграрного законопроекта. Заседание, начавшееся около 8 часов утра, к часу ночи утомило значительную часть депутатов, вследствие чего число депута­тов более и более уменьшалось. В два с половиной часа ночи, по окончании чтения законопроекта, без всякого предупреждения предсе­дательствующим Халиппой была прочтена резолюция о желании при­соединения Бессарабии к Румынии без всяких условий уничтожения автономии Бессарабии. В зале заседания находилось по подсчету все­го 46 депутатов.

Часть депутатов начала аплодировать, заглушая вопрос председа­тельствующего - кто против, кто воздержался. "Принято единогласно", - заявил председательствующий П. Н. Халиппа. Представители части де­путатов крестьянской фракции, протестуя, просят слова для заявления. Председательствующий Халиппа им слова не дает - и акт величайшей государственной важности считается решенным при полном отсутствии кворума (46 депутатов, из которых часть во главе с депутатом Бучушка- ном выражала свой протест). Вызванный затем по телефону генераль­ный комиссар генерал Вэйтояну по прибытии своем немедленно про­чел (подготовленный заранее) королевский декрет о закрытии сессии Сфатул Цэрий. Произошло это уже в пять с половиной утра. Подтверж­дая своими подписями правдивость изложенных обстоятельств, ниже­подписавшиеся депутаты Сфатул Цэрий, получившие полномочия от различных парламентских групп на составление настоящего акта, счи­тают все постановления Сфатул Цэрий сессии 25-26 ноября 1918 года ввиду допущенных явных правонарушений, граничащих с обманом, не­действительными, незаконными, и со всей энергией протестуют против отказа от автономии, как против акта насилия над волей народов, населяющих Бессарабию.

В. Цыганко председатель крестьянской фракции Сфатул Цэрий;

Г. Бучушкан - председатель крестьянского комитета Бессарабии;

И. Пэскэлуцэ - бывший вице-председатель Молдавского блока;

Н. Александри - председатель Сфатул Цэрий первого состава;

Ф. Суручану - вице-председатель губернского земства;

1. Ратку - вице-председатель Бендерского земства;

2. Чижевский - бывший председатель военного съезда;

Ф. Няга - председатель Кишиневского уездного земства;

М. Руссев - представитель южных кооперативов Бессарабии;

П. Бежбеук-Меликов - председатель Оргеевской земской управы.

Плач по потерянной стране

Протокол

экстренного заседания крестьянской фракции Сфатул Цэрий 28 ноября 1918

Присутствовали: Цыганко, Бучушкан, Бринч, Донико-Иордонеску, Дья- конович, Маркицан, Череску, Будиштян, Молдован, Херца, Цуркан, Ба- ламеев, Крикулов, Савчук, Галава, Кокырло, Гарбуз, Юрко, Нагорняк, Вэзетиу, Галицкий, Ботнарюк и Кунчев.

Председательствует Цыганко. Вопрос о поведении некоторых членов на историческом заседании Парлвмента, когда решался вопрос о при­соединении Бессарабии к Румынии в день 27 ноября года 1918.

Первым дает объяснение Кокырло. Говорит со слезами на глазах: "Господа, мы - предатели интересов крестьянства, мы не оправдали надежд, возложенных на нас крестьянами. Что мы скажем своим родите­лям и братьям? Как посмотрим им в глаза? Кажется, что о земле и свободе не может идти и речи! Все святые завоевания великой Русской Революции мы похоронили если не навсегда, то, конечно, на долгое время. Что касается меня, скажу, что очень каюсь в своем поступке! Кто руководил мной, не знаю. Думаю подать заявление в комитет парламен­тской фракции об отставке. Мне нет покоя, мучает совесть! И как я могу работать, зная, что мои товарищи, которые поступили честно и правиль­но, будут смотреть на меня как на предателя".

Далее дают объяснения Херца и Маркицан. Они заявляют, что их поступок был вынужденным, потому что им грозили румынскими жандар­мами и они очень испугались, На заседание фракции в день 27 ноября явились жандармы, и, когда шло голосование, они испытывали колос­сальный, дикий страх. И за детей, которые, может, останутся без хлеба.

Наконец, все, кто голосовал с Молдавским блоком, заявляют, что останутся работать лишь при условии, что их товарищи единодушно их простят и не будут относиться к ним как к предателям. Дьяконович сказал: "никто не виноват, кроме президиума, который не сумел разъяс­нить крестьянам резолюцию... Потому никого из тех, кто допустил ошибку, нельзя считать предателями; если они смогут, пусть продолжают рабо­тать как и раньше, на благо крестьянства".

Выступил Савчук: "Я, господа, никогда еще не говорил в нашей фракции, но сейчас не могу молчать; когда я узнал, что парламент проголосовал за присоединение к Румынии, перед моими глазами вста­ли все люди, которые отдали свою жизнь революции. Перед моими глазами прошли те, кто сгнил в тюрьмах Сибири. Я слышу их упрек, что мы так легко отдали все те великие завоевания, за которые они не пощадили своей жизни".

Принимается предложение не считать тех, кто голосовал с Молдав­ским блоком, исключенными из фракции, кроме Быркэ, Гэинэ, Галиц- кого, которые подали мотивированные заявления о выходе из фракции; создать комиссию из членов фракции: г-на Гарбуза и двух украинцев для рассмотрения действий (по заявлению Кигермана о незаконных поступках) Ботнарюка как председателя Аграрного комитета. Следуют подписи председателя Цыганко и секретаря.

"Криминальное правление"

Меморандум румынскому правительству

Принимая во внимание чрезвычайно трудные условия жизни нашей родной Бессарабии, созданные, с одной стороны, продолжающейся напряженной и разрушительной войной, с другой стороны - криминаль­ным и недопустимым правлением Совета Директоров, мы, нижеподпи­савшиеся депутаты, в этот трудный и ужасный исторический момент, переживаемый нашей страной, считаем нашей святой обязанностью и долгом указать румынскому правительству на те фатальные послед­ствия политики правительства, которую оно все время вело.

Во время полного экономического развала страны в Бессарабии, недавно такой цветущей, а теперь совершенно обнищавшей и голод­ной, подавляются все элементы социального контроля, душатся все гражданские свободы, попирается неприкосновенность граждан и пред­ставителей народа. Различные агенты правительства, которые пришли на смену бывшим местным служащим Бессарабии, ведут к гибели насе­ления самоуправным режимом. Наконец, попираются права национальных меньшинств, искусственно создаются национальный антагонизм и вражда между народами, которые до сих пор жили в дружбе и братстве. Такая ситуация обязывает нас особо жестко отнестись ко всему этому и выразить нашу твердую волю румынскому правительству.

Чтобы обеспечить общественное согласие, чтобы успокоить раздра­жение и ожесточение всех социальных слоев нашей Бессарабии, в разгар угрожающего недовольства страны, которая однажды уже про­шла период ненавидимой всеми нами анархии, и из самого искреннего желания предотвратить всякое политическое потрясение, обращаемся к румынскому правительству со следующими требованиями:

1. Восстановление правительственным декретом свободы слова (отмены цензуры), совести, собраний и профсоюзов.

2. Неприкосновенность депутатов и вообще всех граждан Бессарабии.

Примечание. Ни один депутат Сфатул Цэрий не может быть лишен свободы без решения Сфатул Цэрий, а граждане Бессарабии - без решения судебных властей.

3. Возвращение в Сфатул Цэрий изгнанных депутатов, без которых ни один законопроект не может быть рассмотрен Сфатул Цэрий.

4. Отмена осадного положения и восстановление конституционных гарантий.

5. Переизбрание президиума Сфатул Цэрий и директоров (министров).

6. Вся власть в Бессарабии должна быть отдана Совету директоров (правительству), избранному Сфатул Цэрий.

Верховный комиссариат (румынский военный губернатор в Бессарабии) будет упразднен.

7. Возвращение жандармов в казармы путем перемещения их из сел в места, указанные Директором внутренних дел, и подчинение жандармов гражданской администрации.

8. Созыв упраздненных органов городского и земского самоуправления и восстановление всех прав, которыми они обладают, в соответствии с законом Временного правительства.

9. Возвращение на службу всех бессарабских служащих, уволенных из учреждений.

10. Восстановление действия судебных законов в их прежнем виде.

11. Восстановление нарушенных прав национальных меньшинств.

12. Незамедлительное проведение в Сфатул Цэрий голосования закона о выборах и определение дня новых выборов в Сфатул Цэрий.

13. Создание, после выборов в Сфатул Цэрий, специальной комиссии по рассмотрению всех нарушений прав, допущенных гражданскими и военными (румынскими) властями в Бессарабии.

Все вышеуказанные требования, основывающиеся на акте от 27 марта 1918 года, должны быть удовлетворены, в противном случае мы, подпи­савшиеся депутаты, снимаем с себя моральную ответственность за последствия, потому что отказом их нарушается акт от 27 марта 1918 года.

Просим дать ответ до роспуска Сфатул Цэрий или, во всяком слу­чае, до 5 декабря 1918 по старому стилю. Данный документ составлен в двух экземплярах. - Следует сорок подписей.

Информация агента N 390

Об Епархиальном съезде 14 ноября 1918

"...На вечернем заседании (12.11.1918) Епархиальный съезд свя­щенников Бессарабии должен был ответить на обвинения Верховного комиссарита (..) в том, что отказывается вести богослужение на ру­мынском языке. Что касается ведения службы на румынском языке, Съезд отвечает, что у него есть приказ 317 Архиепископа, который гласит: "Церковную службу в церквях Бессарабии проводить на наци­ональном языке". (...) Съезд решил:

...III. Принять меры против прибывших из королевства священни­ков, которые агитируют народ против бессарабских священников;

4. Жандармам, в основном румынским, проявлять больше уваже­ния к священству, не назначать им больше плату за религиозные службы;

5. Поскольку вмешательство властей в дела церкви вызывает бо­лезненные недоразумения, следует знать, что если молдавский язык сохранился у народа и сегодня, то лишь благодаря священникам, которые и во время царизма вели службу по-молдавски при всей суровости законов".

Рапорт

полиции Сорока префектуре жудеца

О подготовке крестьян села Рудь для изгнания румын 6 декабря 1918

Наш агент N443 докладывает, что в день 16 ноября с.г., когда он находился в с. Рудь этого жудеца, житель Константин Продан заявил ему, что в ночь с 15-16 ноября, когда была слышна ружейная и пушечная стрельба из Могилева и Отачь, жители указанной коммуны Иоан Индринчану, Федуцэ Индринчану, Теодор Индринчану, Михаил Хынгану и другие, собравшись на окраине села, между прочим, гово­рили, дал бы Бог, чтобы пришли наши братья большевики и тогда мы выйдем с палками и ружьями, которые у нас есть, и прогоним неза­конных румын с земли Бессарабии, если народ не хотел нам вовремя помочь, пусть теперь терпит.

Тот же Константин Продан обещал, что в случае, если ему будет оказана помощь, чтобы эти индивиды как-нибудь не убили его, он покажет, где они спрятали оружие.

Полицай Д. Думитреску

Директор, майор (подпись неразборчива)

Национальный Архив Республики Молдова, ф.1217, инв. 3, д. 4, л. 36, Оригинал.

Демократия под осадным положением

"Истории..." Румынии, "румын", "Бессарабии" после 1989 (в отличие от послевоенной румынской историографии) о "совершении великого объединения" объявляют, что в 1918 "Бессарабия" была похожа "на забытую периферию. Правители из Бухареста (бежавшие в Яссы - Авт.) действовали заботливо, последовательно в направлении интеграции этих исторических провинций - в том числе "Бессарабии" - в единое ру­мынское национальное государство" (История Басарабией де ла ынче- путурь пынэ ла 1998\ Бухарест, 1998, под редакцией И. Скурту). В компендиуме История ромынилор "по проблемам румын отовсюду" (Бухарест, 1996; под редакцией: И.Агригороаей, И. Тодерашку) утверж­дается: "Румыния (Великая) создавалась демократическим путем..."

Остановимся на этих двух Историях...как характерных (перепевом и повторением тех же деклараций и предположений) для всех "историй" bons pour la Bassarabie. Акцентами и тональностью, широким использо­ванием таких методов как: "умолчания", "купюры", измышления, "иска­женная интерпретация событий", "нежелательной" информации выделя­ется все же История Басарабией...{Бухарест, 1998, "издание II, пере­смотренное и дополненное" под редакцией И. Скурту). Из нее мы узна­ем, что в Военно-молдавском съезде "участвовало 989 делегатов", что они "встретились с солдатами батальона трансильванского легиона, который - представьте себе! - как раз в то время проходил мимо". В октябре 1917! Разумеется, "встреча превратилась в настоящий празд­ник объединения. Скандировались лозунги "Да здравствует Великая Румыния!" В октябре 1917! Вне всяких сомнений: присутствие "трансиль­ванского (!) легиона" в Кишиневе - в октябре 1917! - , скандирование молдавскими солдатами и таинственными трансильванцами лозунга "Ве­ликой Румынии" - в октябре 1917! - когда немцы были на линии Ноуа Сулица - Сиретул де Сус - Галаць, станут настоящими открытиями. Если, конечно, подтвердятся документально.

Из этой же История Басарабией... (под редакцией И. Скурту) узна­ем, что "гражданское население (Бессарабии) с радостью встретило румынскую армию". Такие же декларации тиражирует и История ромы­нилор (1996):

"Вступление румынской армии в Бессарабию (...) было принято с удовлетворением даже меньшинствами...". Свидетели и участники тех событий, члены Сфатул Цэрий П. Казаку, А. Мыцэ констатировали со­всем иное отношение населения Молдавской Демократической Рес­публики к румынской армии. Видно, г-а И. Скурту, И. Агригороаей, И. Тодерашку, их авторы и сотрудники 1996, 1998 годов лучше знали, как было дело в январе 1918.

Настоящим откровением стала и декларация, что "советская власть установилась на Украине, в Киеве, под названием румчерода". В процес­се работы над "II изданием" сотрудники и авторы, руководимые г-м И. Скурту, настолько фундаментально, "пересмотрели и дополнили" История Басарабией..., что обнаружили, что именно монстр Румчерод, а не какой- то другой, "потребовал (11.02.1918) от румынского правительства объяс­нений о "прогрессивной эвакуации" территории между Прутом и Днест­ром"; "румынское правительство" ответило утвердительно на эти предло­жения, за исключением первого пункта, который предусматривал вывод частей; 20.02.1918 Румчерод заявил, что считает улаженным конфликт между Россией и Румынией на основе предложений от 11.02.1918 и дополнений, внесенных румынским правительством ("за исключением первого пункта о выводе войск"). Это другое открытие, вдохновляющее на сочинение новых историй "новой марки". Потому что, если поверить авторам, руководимым г-м И. Скурту, то премьер-министр и министр иностранных дел Румынии А. Авереску и председатель Верховной авто­номной коллегии по русско-румынским проблемам Г. Раковский 5-9.03.1918 понятия не имели, что подписывали. Первый пункт Русско-румынского соглашения, подписанного главой румынского правительства А. Авереску и Г. Раковским, имел и имеет следующее содержание:

"Румыния обязуется очистить Бессарабию в течение двух месяцев... Все очищаемые румынскими властями местности занимаются сейчас же русскими войсками..."

История Басарабией..., о которой идет речь, содержит и другие, столь же "оригинальные" новости. Например, узнаем, что "приход армии (румынской) сыграл роль щита для свободного и мирного раз­вития населения...Она проявляла себя как организованная сила (...), прибывшая с тем, чтобы помочь бессарабским румынам с чувством полной свободы выразить национальную волю...". Во имя "свободно­го и мирного развития", "румынам Бессарабии" 13.06.1918 был на­значен "военный губернатор". Признается все же, что назначение из метрополии военного администратора колонии "Бессарабия" с функ­цией и титулом, как во время русских, "вызвало недоумение". "Деле­гация, руководимая К. Стере, отправилась в Яссы для протеста против назначения военного губернатора...". Изменили титул, но суть оста­лась той же: военный комендант колонии. (Смотрите приказы губерна­тора Бессарабии А. Вэйтояну на молдавском и русском языках начи­ная с 18.06.1918).

В целях "реализации (Великой) Румынии демократическим путем" "румынское правительство решило ввести в Бессарабию жандармерию, действовавшую в Румынии... Законом от 18.05.1918 были сформирова­ны три бригады жандармов: одна - в Бухаресте и две - в Молдове: в Яссах и Кишиневе... В Ш-ей бригаде, с резиденцией в Кишиневе, было два полка - в Четатя Албэ и Кишиневе, в составе каждого было не­сколько батарей, рот и взводов".

Так же, для "более свободного и мирного развития населения Бес­сарабии", 30.05.1918 "была организована полиция в Бессарабии. В тот же день были направлены (из королевства) в префектуры главных горо­дов Бессарабии 60 полицейских, в службы сигуранцы -19 полицейских, а на пограничные пункты - 15 полицейских".

Кишиневский жандармский полк включал Батарею 1 Орхей, Жандар­мскую роту Орхей, Жандармскую роту Кишинева, Батарею 11 Бэлць, Жандармскую роту Сорока, Жандармскую роту Бэлць, Жандармскую роту Хотина.

Полк 5 Четатя Албэ включал: Жандармскую роту Аккермана, Жандар­мскую роту Измаила, Батальон 11 Бендер, Жандармский полк Бендер, Взвод "Делта Дунэрий".

Если принять во внимание, что, по неопровержимой информации, в начале января 1918 в Молдавскую Демократическую Республику вторг­лись 4 румынские дивизии (50 ООО солдат и офицеров); если, по утвер­ждениям генерала А. Авереску, во время его правительства ни один румынский солдат не "вернулся к себе домой", а наоборот, "числен­ность румынских солдат удвоилась", достигнув, следовательно, 100 ООО человек; если к ним прибавить еще около 5 ООО жандармов (2 полка), около 5 ООО полицейских, агентов сигуранцы, сборщиков налогов, слу­жащих военно-полевых судов, то выходит, что ко дню назначения генерала А. Вэйтояну военным губернатором "Бессарабии" здесь раз­местилось около 110 ООО румын, посланных из королевства ускорить "реализацию Румынии (Великой) демократическим путем". Из этих 110 ООО защитников демократии около 105 ООО были вооружены. Всех их нужно было кормить. Хорошо кормить. И поить, чтобы они охраняли "свободное и мирное развитие бессарабцев", "реализацию Румынии (Великой) демократическим путем".

"Заботливо действуя", чтобы "бессарабские румыны свободно выра­жали свою волю", румынские оккупационные власти аннулировали в "Бессарабии" все гражданские свободы и права введением осадного положения на основании декрета короля Фердинанда (N1626 от 1.08.1918).

Уточним, что режим осадного положения, помимо отмены всех граж­данских прав и свобод, предоставлял полицейским, жандармам, армии особые права. Иными словами, в условиях режима осадного положе­ния, установленного королем Фердинандом 1.08.1918 и продленного до 15.09.1937, любой сержант с улицы, полицейский, жандарм, агент сигу­ранцы, румынский солдат в "Бессарабии" воплощал собой закон и наказание - как ему прийдет в голову. В зависимости от аппетитов и замашек лиц вооруженных и опьяненных властью. Именно они проводи­ли румынскую политику ликвидации по "демократическому пути" Мол­давской Демократической Независимой Республики.

"Бессарабией все время пренебрегали..."

В История ромынилор "по проблемам румын отовсюду" (1996) заявля­ется: "По сравнению с годами до объединения, были достигнуты зна­чительные результаты в развитии экономики... Прогресс в области сель­ского хозяйства невозможно отрицать". То же заявляет и История Баса- рабией... 1998: сельское хозяйство "испытало значительный прогресс, документально подтвержаемый". Кишиневский историк Н. Енчиу тоже обнаружил, что румынский оккупационный режим положительно повлиял на "экономическую базу". Даже некоторые кишиневские политики опове­щают общественность о "безусловном прогрессе во всех областях дея­тельности", о "заметных результатах в сельском хозяйстве Румынии и "Бессарабии". В статье Уроки истории политик Е. Гырлэ пишет: "Депута­там нового парламента (1994), считаем, был бы полезен пример депута­тов Сфатул Цэрий, которые в 1918, в гораздо более сложных условиях, нашли самое верное решение. Анализ развития румынской экономики в довоенный период, период, когда Бессарабия была неотъемлемой час­тью Румынии, еще раз подтверждает это положение".

Пренебрегая заявлениями Н. Енчиу, Е. Гырлэ, румынских истори­ков, видный теоретик "румынских бессарабцев" И. Цуркану в своей монографии Сельскохозяйственные отношения в Бессарабии в 1918- 1940 гг. (Кишинев, 1991) "обращает внимание на те несколько момен­тов, которые иллюстрируют суть экономической политики, проводимой правящими кругами королевской Румынии в период между двумя ми­ровыми войнами, и влияние этой политики на сельское хозяйство Бес­сарабии". Основываясь на "рапортах, отчетах и других документах жу- децких аграрных советов тех трудных лет", - историк констатирует, - "что кроме реквизиций (насильственного изъятия имущества граждан) лучшего скота и всего корма, войска (румынские) наносили большой ущерб сельскому хозяйству края... Основная часть жителей, сообща­лось в отчете от 18.05.1919 аграрного советника жудеца Хотин, взята и находится и сейчас на работах по подготовке к обороне... Этот пред­ставитель румынских властей в Бессарабии признает, что войска, при­шедшие из-за Прута, вели себя "хуже, чем даже на оккупированной территории, вызывая этим у жителей лишь недовольство, поступки, которые пробудили к нам (румынам) только ненависть, вместо того, чтобы сблизить нас духовно"... Разорение реквизициями и изгнание крестьян с земли, полученной во время революции, дополнялись тяжелыми налоговыми обложениями и арендной платой за помещичью землю, еще остававшуюся во владении крестьян. К. Стере отмечал, что в первые годы после вступления румынских войск в край налоги, взи­маемые с бессарабскимх крестьян, привели к их полному обнищанию. Потому и не случайно, что крестьяне стали открыто выражать свое недовольство. Во многих местностях, таких как Стрымбень и Мынд- решть жудеца Бэлць, Тэтэрешть, Мэшкэуць, Сэрэтень, Зэгэйкань, Ко- билень, Сиркова, Сахарна, Бравичень, Кокорозень жудеца Орхей, в некоторых селах жудеца Сорока крестьяне захватывали поместья и де­лили между собой.

Экономическое положение Бессарабии вообще и сельского хозяй­ства в частности, условия жизни народов края стали в после 2-3 лет румынского правления настолько тяжелыми, что даже самые предан­ные режиму люди с тревогой утверждали, что эта ситуация со дня на день может стать невыносимой и обернуться настоящей народной ре­волюцией... И. Пеливан обращается 10.07.1920 к депутатам румынского парламента: "Назначьте парламентское расследование, выберите са­мых честных людей, выберите самых объективных людей, самых опыт­ных, самых преданных румынским интересам и докажите, что Бессара­бия дорога вам и мила, что Бессарабия не колония негров Африки, где может обогащаться каждый авантюрист, явившийся с родины-матери" (И. Цуркану, 1991). Тот же историк напоминает: "Спустя чуть больше месяца после подписания договора в Буфте (24.04.1918) немцы рекви­зировали в цинуте, пишет Ал. Маргиломан в своем дневнике, 12,5 тысяч вагонов (сельскохозяйственных продуктов). "Поражен все более возрастающим хищничеством" (Ал. Маргиломан). Тот же, вполне заслу­живающий доверия источник, как и другие, свидетельствует, что к это­му прибавлялись проводимые румынской армией реквизиции... Ежед­невная газета Сфатул Цэрий не раз писала, что "румынские войска отбирают у крестьян столько хлеба, сколько им нужно" (8.02.1918). И члены Сфатул Цэрий иной раз констатировали, что они (румынские войска) "отбирают все, до последнего зернышка" (13.02.1918). Конста­тируем: "все более возрастающим хищничеством" румынские оккупаци­онные войска занимались на территории Молдавской Демократической Республики задолго до так называемого объединения.

Авторитетный румынский историк Антон Морару, глубокий знаток молдавско-советской и буржуазно-националистской историографии, пишет в одной Историе а ромынилор, которая оказывается историей Бесса­рабии и Транснистрии 1812-1993: "На протяжении более семи десяти­летий коммунистическая литература распространяла лишь неверные данные о развитии экономики Бессарабии в межвоенный период. На­меренно подчеркивалось, что Бессарабия, дескать, была превращена в "колонию", "отсталую провинцию", что Румыния нанесла огромный "ущерб" экономике Бессарабии и т.д." (1995). Стремясь опровергнуть подобное "намеренное акцентирование", А. Морару повторяет те же "данные", известные из "коммунистической литературы", но и из "буржуазно-на­ционалистской". И тем самым веско и решительно опровергает заявле­ния экономиста Е. Гырлэ и историка Н. Енчиу. Доктор хабилитат исторических наук А. Морару пишет: "Статистические данные этой сфе­ры (об аграрной реформе) свидетельствуют, что крестьяне, дошедшие до предела отчаяния (около 55,6 тысяч семей), готовы были покинуть родные места, лишь бы получить надел земли, чтобы обеспечить себе пристойные условия жизни... Перевозка товаров для Бессарабии была в два раза дороже, чем для остальной Румынии... Румынская железная дорога повысила в 1936 в два раза цены на перевозку фруктов, что стало сильным ударом для крестьянских хозяйств Бессарабии (Басара­бия економикэ, N1, 1937).

В бессарабской экономике остались пустоты, которые мешали ее нормальному развитию. Экономический кризис 1929-1932 очень сильно ударил по экономике Бессарабии, уничтожив многие промышленные предприятия, разрушив и опустошив (так напечатано - Авт.) очень мно­гих банкиров, предпринимателей, коммерсантов... Только в Кишиневе из-за экономического кризиса обанкротилось 163 предприятия. Если в 1925 г. промышленность Бессарабии составляла 6,6% промышленности Румынии, то в 1937 - только 1,7%. Более 8,5% рабочих Бессарабии были безработными...По многим отраслям национальной экономики Бессарабия занимала последнее место среди провинций Румынии...- Безразличие властей, недостаток транспорта, отсутствие кредитов, кризис виноградарства, сокращение экспорта, нищета и изнурение крестьяни­на тяжелым трудом (...) обусловили моральный, экономический и поли­тический кризис". А. Морару считает, что "в конце концов все эти трудности были преодолены...". Вероятно, "в 1939-1940 годах, когда усиленная подготовка к войне привела к ухудшению жизни трудящихся края" (И. Цуркану).

Плачевное положение экономики края к концу 30-х годов XX века отмечали, объясняя его причины, профессиональные экономисты, изве­стные деловые люди того времени. "Следует признать без обиняков, что Бессарабией пренебрегали во все времена и все правительства, - подчеркивал в 1936 И. Уссокин, председатель Кишиневского купечес­кого Совета... - По коммерции наша провинция получила удары со стороны городов Чернзуць, Яссы и Галаць.. Бессарабские центры, на­чиная с Кишинева, с каждым годом теряют свое значение...Что же касается кредита, наша провинция в более шатком положении, чем другие провинции страны... Торговые отношения с Россией необычайно важны для нашей провинции..." (Экономическое положение Бессара­бии, 1936).

"Бывший городской голова Кишинева, председатель Торговой Пала­ты, ныне сенатор и администратор Бессарабского Банка (1936) П. Синадино утверждал:" Бессарабия - самая бедная капиталами провин­ция. Почему? Потому что любая аграрная страна не располагает сво­бодным капиталом. Тем более Бессарабия, которая является самой аграрной... Мы потеряли и рынки сбыта для наших продуктов и не нашли других взамен. Для нашей сельскохозяйственной продукции, на­ших фруктов, винограда, слив, орехов, вина, табака и т.д. нет, как прежде, большого рынка сбыта... Я вовсе не оптимист. Центр, то есть Бухарест, занимают другие проблемы и пока дойдет очередь до Бес­сарабии, может быть слишком поздно". (Экономическое положение Бес­сарабии, 1936).

О беспределе румынских солдат и офицеров, о грабежах, насилии, унижении, "все более возрастающем хищничестве " румынских оккупа­ционных властей писали даже руководители румынского правительства. Смотрите Ал. Маргиломан. Дневник. Бух., 1921, т.Ill, стр.450, 473, 485, 493, 530, 539, 545, 546; т. IV, с.11, 319. О поведении кавалерии гене­рала Скина Ал. Маргиломан пишет, что она "ведет себя как в покорен­ной стране".

Такими в реальности были экономическое положение и результаты, достигнутые "в Бессарабии". Результаты поистине "выдающиеся", но только по части упадка, разрухи, обнищания...

"Имеем дело с молдавским народом..."

Авторы История Басарабией...(1998) убеждены, что можно написать Историю Молдавской Демократической Республики, не прибегая к вос­поминаниям К. Арджетояну, Ал. Маргиломана, "правдивых свидетельств современника и участника описанных событий" П. Казаку в его работе Молдова между Прутом и Днестром. 1812-1918. Они цитируют ее лишь один раз, чтобы напомнить, что большинство молдован при русских было неграмотным. В "Бессарабской губернии" на 1911 "было 1 522 школ с 101 375 школьниками". В "Бессарабской провинции" на основа­нии закона июля 1924 о начальном, обязательном и бесплатном обра­зовании "в 1940 существовало 2 628 начальных школ..."

Оккупационный режим направил свои усилия в две сферы: введения сурового репрессионного, даже "дикого", режима-преследования, слеж­ки, исправительные наказания, взимание податей, налогов, реквизиции; и гораздо в меньшей степени - в область образования. Тогда, как и сейчас, румынизация проводилась прежде всего в школах, через иссле­дования, брошюры, учебники истории - румын, языка - румын, географии - румын. Необходимо было хотя бы как-то мотивировать военную оккупа­цию "Бессарабии", которую переименовали в "реализацию националь­ного единства". "Все было поставлено этому на службу. Филологические и исторические исследования стали духовным оружием наряду с полити­ческим и военным", - с искренностью свидетельствует румынский фило­соф П. Цуця. Действительно, с точки зрения румынизма все нужно было пустить в ход. Потому что для румынского оккупационного режима самую большую "проблему (...) составляла национализация духовной жизни бессарабцев, которую было труднее всего решить ", - констатировал румынизатор "бессарабской" юстиции В. Ербичеану 1934).

Во мнении с ним сходится и один из самых пронырливых румыниза- торов "Бессарабии" О. Гибу. На восьмой год оккупации Молдавской Демократической Республики он писал: "В Бессарабии, национальная идея - панрумынская, несомненно - была несуществующей для всех слоев населения: крестьянства, духовенства, боярства... "Молдоване" (кавычки - О. Гибу) Бессарабии в действительности не составляют больше эффективной части румынского народа, они не чувствуют к нему никакой привязанности и не пытаются ни по какому пути иденти­фицироваться с ним... В Бессарабии мы все больше имеем дело с особым молдавским народом". Уже в июне 1917 будущие члены Сфа­тул Цэрий В. Казакпиу и И. Валуцэ сообщали из Бэлць: "Происшествия в Бессарабии изо дня в день доказывают, что народ очень далек от наших национальных идей" (румынофильских). Однако, как писали К. Стере, П. Халиппа и другие депутаты и сенаторы "о Бессарабии" коро­лю Фердинанду, "симпатия и поддержка населения (бессарабского) не могут быть завоеваны всеми ужасами осадного положения".

Намереваясь все же привлечь на свою сторону население, "более культурные элементы армии начали пропаганду (...), в этой работе по румынизации армии оказывала особую помощь группа мобилизованных преподавателей и учителей, колесивших по селам Бессарабии" П. Ка­заку (1924).

Были привлечены к этой пропаганде и румынские писатели, обратив­шиеся с Призывом к молдавскому народу Бессарабии: "Пришел день освобождения.., пришел час братства, когда брат ищет брата. Была вместе когда-то страна Штефана Воевода Великого и Святого - мы боролись и страдали вместе веками. - Пришло время, братья, молдавс­кому народу не знать больше преград для своей любви, для нашего сладкозвучного языка" (31.01.1918). Первым его подписал Михаил Садо­вяну, за ним - Корнелиу Молдовану, Ион Минулеску, Ион Пилат и др.

Но конкретные поступки солдат и офицеров, полиции и жандармов: избиения, истязания, грабежи, убийства, насилия, издевательства - при­вели к окончательному результату: молдоване навсегда возненавидили ромынизм, навязываемый пытками, убийствами, грабежами, национальным унижением диких жандармов, грабителей с большой дороги, политичес­кими авантюристами, явившимися из румынского королевства. Реаль­ность подтверждается одним из румынских пропагандистов, мобилизо­ванных на 6 месяцев на "патриотический труд" румынизации "Бессара­бии", Л. Мрежеру: "Что большинство молдован из Бессарабии (..) смот­рят на нас как на чужих и даже враждебными глазами, насколько правда, настолько больно..., бессарабцы жгли румынские книги, били учителей и т.д., потому что считали, что так удалят румын" (1918).

Румынский юрист В. Ербичеану, работавший в "Бессарабии" в 1918- 1923, приводит множество свидетельств упорной борьбы "бессарабской " интеллигенции, духовенства против политического и духовного терро­ра, установленного румынскими оккупантами. " В церковной сфере, - конкретизирует этот знаток бессарабских дел, - эта борьба выражалась в явной тенденции клира к независимости бессарабской церкви от ру­мынской, за сохранение славянского языка, церковных ритуалов, за со­хранение русского языка и русской истории в качестве главных предме­тов в духовных семинариях, за использование всех богатств епархии лишь в бессарабских интересах, а иногда и антирумынских... Чем боль­ше в рядах представителей молдавского народа, объединенных в Сфатул Цэрий, велась агитация за идею объединения Бессарабии с Румынией, тем смелее становилось мирское духовенство... В сфере образования, - признает В. Ербичеану, - это сопротивление выразилось в презрении к румынской школе и ее методам., в ненависти к педагогическому персо­налу, приехавшему из старого королевства, румынскому духу, дисципли­не и порядку; в торможении полной румынизации народного образова­ния, в бойкоте румынского театра и, наконец, в культивировании на высоком уровне русского языка, литературы, искусства, музыки и исто­рии, рекомендуя их учащимся государственных школ в качестве высшего средства для достижения общего культурного развития..." (1934).

Осознав, что окончательно проиграли битву за румынизацию, что между румынами и молдованами сохраняются и углубляются отноше­ния - оккупанты (румынская армия и администрация) и - оккупирован­ные (население, лишенное всех прав и свобод), румынский военно- административный режим прибегнул к антидемократическим регла- ментациям, статистическим трюкам, мистификациям. Намереваясь сте­реть из истории молдавскую нацию, молдавские культурные ценности, "характер молдован", оккупационные румынские власти исключили мол­дован из числа этносов, которые предстояло взять на учет в 1930. Те же аннулирующие цели преследовали: Указ, относящийся к цензуре газет, телеграмм и корреспонденции (6.09.1918); Закон относительно получения и лишения румынской национальности (24.02.1924), - сле­дует отметить: речь не о гражданстве; Указ относительно констатации румынской национальности (1924); Решение относительно пересмотра гражданства евреев (24.11.1934); Закон об охране национального тру­да; Закон об использовании румынского персонала в учреждениях (1934); Положение об использовании румынского персонала на пред­приятиях (1935); Решение относительно персонала предприятий (1937); Закон об этнической пропорциональности, принятый профашистским правительством О. Гоги и А. Кузы; а также законы об организации жандармерии, полиции и др.

Эти "демократические меры" (Н. Енчиу) в условиях постоянного осад­ного положения были призваны, как клялся генерал А. Вэйтояну, военный губернатор Бессарабии, "сделать из Бессарабии гнездо порядка и спра­ведливости для всех и цивилизации" (2.06.1918). В действительности румынский оккупационный режим своей шовинистской политикой пре­вратил территорию между Прутом и Днестром в огромный концентраци­онный лагерь, где население истязали, расстреливали, оскорбляли и грабили. Как свидетельствовали даже сами вершители этой политики.

В История Басарабией..., на которую мы ссылались, заявляется, что в 1918 "особенно Бессарабия была до тех пор полуколонией россий­ской империи...". Это воображаемое превосходство носителей великой цивилизации, явившихся из метрополии в глушь, усвоили даже свеже­испеченные офицеры, солдаты - "большие группы неграмотных румын­ских крестьян" (П. Казаку). Вследствие этого, оккупировав "полуколо­нию Бессарабию", румынские армии стали вести себя как "на забытой периферии".

Уже в первые дни оккупации злоупотребления и беззакония румын­ских солдат и офицеров приняли такие масштабы, что 31.01. 1918 Ставка Верховного главнокомандующего издала приказ N8106, в кото­ром обращала внимание: "Необходимо констатировать как хорошее по­ложение дел, которое мы застали в момент нашего вступления в Бес­сарабию*. Приказом N332 от 10.02.1918 командир 6-го армейского корпуса генерал Истрати подчеркивал, что "Предписания Ставки Вер­ховного главнокомандующего N7106 (как и приказа N8106) категоричес­кие...". Но беззакония и злоупотребления румынских солдат и офице­ров следовали одно за другим. Румынская верховная Ставка приказом, подписанным генералом Лупеску (и опубликованным 15.02.1918), вы­нуждена была просить принятия мер к "нашему войску, чтобы оно не вмешивалось в дела между помещиками и крестьянами...". Напомним еще раз: "Необходимо констатировать как хорошее положение дел, которое мы застали...".

Михаил Садовяну, побывавший в Молдове между Прутом и Днестром в 1919, писал, что среди румынских офицеров "попадались люди хоро­шие и спокойные...С другими...офицериками дело было хуже. Эти раз­давали слово "большевик", как пощечину, направо и налево, продвига­лись как в неприятельской стране, эти шли с высоким знанием руга­тельств всех календарных святых; эти дети базаров частенько оставля­ли боны реквизиции на обрывках бумаги с неизменной подписью "По­песку", фамилией, ставшей фантастичной между Прутом и Днестром... Да они цыгане, господин, пытался убедить меня, усмехаясь, один ма­зил. Первым делом, ругаются так, что и землю поганят. Второе, все хвастают, что рода знатного и при поместьях".

Именно такие представители королевства и принялись "создавать Румынию (Великую) демократическим путем". Именно таким носителям высокой цивилизации была доверена миссия "интеграции в древнее королевство во всех аспектах: политическом, социальном, экономичес­ком и культурном полуколонии Бессарабии".

"Румынская мания грандиоза"

Многие из самых пылких и шумных инициаторов "объединения" ужас­нулись, увидев, в чьи руки попала их страна и что делают на их праде­довской земле "авантюристы, посланные родиной-матерью" (И. Пели­ван). Документы, свидетельства современников говорят о бедственном положении "Бессарабии" во всех областях: политической, социальной, экономической, культурной. Вопреки этой суровой реальности, опреде­ленные историки "после 1990" интуитивно постигают другое. "Промежу­ток между двумя мировыми войнами явился отличительным периодом в развитии румынского общества, чрезвычайно богатым событиями, исто­рическими уроками"... Следует признать правоту Н. Енчиу: событий, про­исшествий, действий, из которых мы должны извлечь исторические уро­ки, было предостаточно, в том числе по статье "последствия" и особен­но "выработка и применение некоторых демократических мер". Специ­фических. Испытаем писания. То есть обратимся к документам.

Николай Александри, один из основателей Сфатул Цэрий, старей­ший его член, позже румынский сенатор (1919), 7.10.1918 выступил на собрании по созданию Кишиневского филиала партии Лига попорулуй (Народная лига, лидер А. Авереску). Речь Н. Александри позже была опубликована под заголовком Румынская мания грандиоза (на русском языке). Хронологически его свидетельские показания о положении в "Бессарабии" спустя 6 месяцев после так называемого объединения являются первыми. Итак...

"...Я недавно был в Яссах и нахожусь под непосредственным впе­чатлением от бесед и речей, которые я имел случай слушать на двух заседаниях .... В особенности у Кантакузино мне пришлось услыхать много горькой правды по поводу той политики, которой придерживают­ся у нас в краю, по поводу спешной румынизации. Они (Авереску, К.Арджетояну, А.Куза и другие) нашли, ссылаясь на факты, что в нашем краю происходит нечто позорное и опасное и именно чреватое велики­ми и политическими осложнениями.

Наша крестьянская масса числом около двух миллионов человек сплошь поголовно до того возмущена политикой наших румынизаторов-политика- нов, а с другой стороны, распущенностью войск и жандармов, что самым настоящим, самым искренним образом мечтает об отделении от Румы­нии. Они готовы присоединиться к кому бы то ни было, только чтобы отделиться от Румынии. Я не стану приводить здесь фактов, зто заняло бы слишком много места; достаточно, если напомню, что если от одного русского урядника на целую волость - стонала целая волость, то что сказать о пяти-шести жандармах-румынах, которые расквартировались в каждом селе... Если к этому прибавить 50 ООО войск, которые живут вне закона и грабят все, что только попадается под руку, ведя правильную атаку с ружейными выстрелами на сады, огороды и мирных жителей, то будет понятна фраза, которая циркулирует в нашем обществе, что румы­ны - это даже не нация, а профессия смычка и отмычки. Или же, что румыны за полгода русифицировали край в неизмеримо большей степе­ни, чем русские за 100 лет (...). Именно поэтому мы нуждаемся прежде всего в слове правды. В честном слове правды. Я знаю, что это мое выступление подымет целый рой нападок и обвинений в предательстве, измене и т.д. без конца. Я знаю, что слова мои подымут и злые враждеб­ные силы по нашему адресу... Что же делается у нас сейчас? Истинно- румынские люди с такими же убогими и невежественными настроениями создают у нас общественное мнение и являются господами положения. Что ни день - их влияние растет, ширится и, быть может, недалеко то время, когда все высокое, вечное, святое, все то, что является духовным наследием русской революции, - отойдет в область предания. И будет заменено "истинно-румынским", узконациональным, шовинистичным, убогим румынским.

Психология запрутских братьев другая, несколько запоздалаая. Но в констатировании этого факта нет данных для гордыни, для самовосхва­ления. "В мире нет виноватых, и все понять - все простить", - говорит французская пословица. Вся наша гордость зиждется только на том, что мы родились по сю сторону Прута, а те по ту сторону. Если бы родились по ту, были бы как те, если бы родились по сю сторону - были бы как мы, здраво рассуждая, потому нет места для гордыни, заносчивости, самовосхваления, а есть место для сознания долга, гос­пода депутаты, сущность которого в том, чтобы поделиться тем пре­красным, теми преимуществами, которые нам дала история. Инкулец прекрасно выразил эту мысль: не Бессарабия должна равняться по Румынии, а наоборот, Бессарабия, по телу и душе которой прошла стовековая история России, имеет чем поделиться со своими братьями за Прутом.

По нашей стране стон стоит с края и до края, беззаконие, издева­тельство, глумление, такие, каких может быть не было в века. Время царского абсолютизма нам кажется чуть ли не раем. Мы все это видим, знаем, терпим и, как бессловесные животные, молчим. (...)

Стон, который стоит в нашем крае, начиная с 2 ООО ООО крестьян и выброшенной на улицу интеллигенции, самой настоящей молдавской, что это такое. Это политика Маргиломана, чтобы отстоять себя на выбо­рах, и политика директората, чтобы выстоять. И мы, невинные младенцы, идем им в разинутую пасть с распростертыми объятиями (...).

Если мы не отстоим за собой права быть хозяевами в своем доме, если порядки Румынии, которые спешно заводятся в нашем крае, уцелеют, мы сделаем скачок назад на сто лет. Мы погибли. Нам нечего делать. Тогда остается нам ждать, чтобы нашу судьбу разре­шили другие."

Кишинев, 7 октября 1918 "Население охвачено негодованием..."

Уважаемый Совет министров!

(Из секретной записки П. Халиппы, И. Кодряну и др. правитель­ству Румынии. Декабрь, 1918 г.)

"...Интервенция румынской армии создала в Бессарабии режим во­енной оккупации... Командование совершенно не считается с граждан­скими властями...В то же время в результате Бухарестского мира воз­росли в неслыханной степени реквизиции, осуществление которых в большинстве случаев производилось в условиях полного произвола".

Целый раздел этого документа посвящен румынским жандармам, насилия которых, по словам авторов, "превосходят всякое воображе­ние". "Своей абсурдной жестокостью они сеяли и продолжали сеять ненависть. Все крестьянство горит негодованием...". За малейшее не­подчинение, проявление протеста человека объявляют "большевиком", "русским шпионом" и бьют беспощадно. Согбенных старцев хлещут кулаками по лицу за то, что не могут стоять навытяжку перед "господи­ном жандармом".

"Мы не говорим уже о грабеже, которому подвергается все населе­ние. Нет такого крестьянина, который не платил бы нескончаемых пода­тей в виде всякого рода взяток этим сатрапам сел".

"Во всех областях администрации господствуют террор, издеватель­ства и коррупция". За взятку позволяют везти товар хоть на край света. У крестьян сгнил урожай фруктов - их некуда было сбывать. Население стонет от дороговизны. Нет соли, дров, одежды. Керосин ценится чуть ли не на вес золота. Транспорт дезорганизован, поезда ходят как попало. Письма и телеграммы путешествуют по 3-4 недели. В денеж­ном обращении полный хаос. Учителя и чиновники не получают жалова­нье месяцами.

В Румынии "поспешно собрали без _%всякого отбора" чиновников, поставили их во главе бессарабской администрации, и они "с яростью набросились на несчастную провинцию, как на добычу, лишенную вся­кой защиты. Страсть к быстрому обогащению - вот чем руководствуется большинство из них...". И вывод: "...Все классы населения объяты не­годованием".

При всем этом авторы секретной записки призывали пресечь лишь кое-какие злоупотребления. Потому что, писали они, в явном противо­речии с фактами, не время протестовать, чтобы ... не давать оружия в руки врагам (т.е.большевикам).

(Архивеле Статулуй. Букурешть. Прешединция Консилиулуй де ми- ништрь.1918, дос. 19, ф.7-9; Апуд В. Виноградов. Румыния в годы пер­вой мировой войны. Москва. 1969).

"У них была свободная страна..."

Из письма румынского депутата А. Мыцэ премьер-министру Румы­нии А. Вайда-Воевод

Господин премьер-министр!

Я, нижеподписавшийся Александру Мыцэ, депутат от Бэлць, имею честь сообщить Вам следующее:

После прибытия румынских войск Бессарабия подвергнута режиму чрез­вычайного произвола, который, по моему мнению, не поддается никакому сравнению. Думаю, что лишь в каком-нибудь уголке Африки может слу­читься что-либо подобное...Без сомнения, во время русского абсолютиз­ма бессарабский народ не мог себе представить что-либо подобное.

Убийства. Население, узнав о прибытии румынских войск, попыта­лось организовать кое-какое сопротивление... На мои вопросы, почему не принимают их как братьев, которые являются той же крови, мне отвечали, что бывали на Румынском фронте, а потому знают, какой режим господствует там ... До прибытия (румынских) войск я побывал в селах Барабой жудеца Бэлць и Фрасин жудеца Сорока, успокаивал население и просил его провести мирную встречу братьев. Нелегко было убеждать, а в селе Фрасин начали кричать, что собаки привели румын... Прибыли войска. Началось неслыханное кровопролитие... Один молодой человек, лейтенант 18-19 лет, из эскадрона г-на капитана Думитриу, 4-го кавалерийского полка, хвастая, рассказал мне, как в селе Анфисовка он расстрелял шесть человек...только потому, что они были членами сельского комитета. Член комиссии по экспроприации был избит до смерти...Упоминаю только о таких жертвах, по которым возбуждены судебные процессы.

Избиения. Если в каком-нибудь селе найдется 5-10 человек, которые были избиты русскими урядниками и стражниками в течение 100 лет, пока русские владели Бессарабией, то, уверяю Вас, что найдете 50-100 избитых румынскими солдатами и жандармами, так сказать, братьями. И это с учетом того, что в России не били так, как бьет румын: приказывает жертве раздеться и всыпает ей 25 ударов по телу... В селе Кетрошика Веке (..) почти все сельчане одно время укрывались в поле, чтобы их не поймали жандармы из Фынтына Албэ и не избили... И как избивают! Не будем уже говорить о плетях и избиении ногами. Настоящие садисты!

...До самой смерти и в землю с собой унесет это поколение нена­висть к "цыганам" (выделено - А. Мыцэ) из-за Прута, как у нас говорят.- ..Бьют, чтобы выкачать побольше рублей и леев, придумывая всевоз­можные нарушения.

Грабежи. В 1918 году, в особенности солдаты ежедневно ходили и собирали у населения зерно, конфискуя и реквизируя его, однако никто так и не знает, куда делся этот хлеб. Удовлетворюсь несколькими фактами. Някшу, шеф жандармской секции из Зэбричень, был пойман на грабежах и взятках в 100 ООО рублей...В Анфисовке было забрано более 10 лошадей младшим лейтенантом Новаком, а две коровы лично мною были отобраны у жандармов. Не знаю, стоит ли говорить о гусях и курах, забираемых у населения дома и даже на базаре днем, притом без уплаты... Отсюда и пошло их прозвище (курокрады).

Капитан Думитру, комендант сектора Единец, издал приказ, в котором предписывалось, чтобы каждый гражданин, встретив румынского офице­ра, остановился, повернулся лицом к нему, снял головной убор и с улыбкой поклонился до земли...Тоже в жудеце Бэлць и в других жудецах был издан приказ, согласно которому все граждане, одетые в русскую военную форму, дожны носить знак триколора...Один извозчик спросил меня, не румын ли я, поскольку хорошо говорю по-румынски. Сказал ему, что я бессарабец. Тогда он пожаловался мне, что его лошадь заболела чесоткой и что эту чесотку занесли (румыны) из-за Прута.

Прошу Вас держать все это в строжайшем секрете, поскольку не хочу, чтобы кто-нибудь узнал об этом, в особенности те, кто может использовать содержание данного письма против нации. - Депутат А. Мыцэ.

Бухарест, 25 декабря 1919.

"Имеем ли мы право требовать от бессарабцев, русских, евреев и даже бессарабских молдован, чтобы они любили румын и предпочита­ли их русским? Что мы сделали за эти два года румынского правле­ния, чтобы завоевать симпатии бессарабцев? У них была свободная страна, русская революция предоставила им все права и свободы. А что мы дали взамен? Жандармов! Агентов сигуранцы! Жадных сбор­щиков податей! Всех бандитов из старой Румынии! И теперь вы хотите быть любимыми? Желаете, чтобы бессарабец любил кулак и каблук жандарма?.."

Н.Коча, адвокат. Из выступления на Процессе 39 26 сентября 1920.

Пропасть между "вами' и *нами"...

Из Отчета парламентской следственной подкомиссии о расследова­ниях, проведенных в жудеце Бэлць (1920-1921).

I. Избиения и аресты. В жудеце Бэлць избиения приобрели такие большие масштабы, что, кажется, стали целой системой администри­рования. Бьют военные, бьют жандармы, бьют сборщики налогов...Осо­бенно страдает от избиений крестьянство. В доказательство можем процитировать дела и жалобы: 1. На майора Панфила, начальника бюро реквизации; 2. На лейтенанта Островяну из 14 гаубичного полка, который вместе с другими офицерами и сержантами жесточайшим об­разом избил Атанасие Гросу; 3. На капитана Руссо из 9 кавалерийско­го полка; 4. На лейтенанта Протопопеску из 28 пехотного полка; 5. На офицера Негулеску; 6. Дело корнештцев; 7. Дело жандарма Лупеску- Урся; 8. Рапорт префекта жуд. Бэлць Министерству внутренних дел от 10.08.1920, N8620; 9. Рапорт того же префекта командиру дивизии N141/920; 10. Обращение того же префекта финансовой администра­ции Бэлць от 5.08.1920, N8396; 11. Протокол следственной парламент­ской подкомиссии от 29.10.1920 о предварительном заключении в Бэлць и т.д. и т.п.

Чтобы проиллюстрировать, до чего дошли с избиениями, достаточно упомянуть, что в коммуне Мэрэндень (...) не осталось почти ни одного неизбитого крестьянина, а житель коммуны Фэлешть Моисе Стрихамо- вич на наш вопрос, кто был избит жандармом Ангелом, ответил: "А кто не был избит?". Здесь необходимо отметить, что на это зло, которое было введено в Бессарабии с объединением этой провинции с родиной-матерью (потому что при русском режиме битье было запре­щено еще в 1863), неоднократно обращали внимание правительства. Вот что пишет префект уезда Бэлць Ионеску (румын из королевства) в своем рапорте от 10.08.1920 за N8620 г-ну Министру внутренних дел: "Одна из печальных констатации, сделанных мною за время инспекций на протяжении четырех месяцев как префектом жудеца Бэлць, относит­ся и к беззаконному отношению жандармов к населению сел... Должны быть приняты незамедлительные меры для прекращения этого зла. С зтой целью я просил Генеральный секретариат внутренних дел о нака­зании жандармов, которые избили некоторых арестованных ужасным образом, а в другой докладной просил отправить за Прут (в королев­ство) 14 жандармов, которые ничего не делали для Бессарабии. До сих пор не вижу, чтобы были приняты какие-то меры. Чтобы увидеть, при­мерно, какие элементы находятся среди жандармов этого жудеца, дос­таточно указать, что ныне один из начальников отдела обвиняется в том, что нападает на людей на большой дороге, грабя их (Някшу), а другой - в том, что застрелил одного еврея, которого вначале принялся избивать без всякой причины...

Что касается арестов, которые, в основном, сопровождались избие­ниями, связыванием рук и ног, чаще всего они производились без какого-либо серьезного мотива. Малейший протест против злоупотреб­лений различных служащих и "начальников" квалифицировался как "боль­шевизм" и влек за собой неизбежный арест и избиения. Дела военно- полевого суда могут служить самыми убедительными доказательствами. Они рассказали бы нам, скольких "большевиков" арестовывали напрас­но и месяцами содержали в тюрьмах в самых ужасных условиях, чтобы потом оправдать и освободить ..."

II. Пытки раскаленным железом, горячими яйцами и солью. Сред­невековая инквизиция, осужденная всем цивилизованным миром, каза­лось бы, навсегда ушла в область истории. К несчастью и нашему национальному стыду, она вновь возродилась и на этот раз взята на вооружение нашими румынскими жандармами, (посланными) в Бесса­рабию, и агентами сигуранцы. Посещение камеры предварительного заключения в Бэлць следственной парламентской подкомиссией в день 29.10.1920 обнаружило свежие следы невообразимых пыток...Ряд зак­люченных (...) жандармы и агенты сигуранцы мучали во время допро­сов (...) раскаленным утюгом, а также горячими яйцами под мышку... Одному изрезали ладонь ножом, а на раны насыпали соль... Мальчика Филиппа Караимана, 15 лет, из коммуны Думбрэвица, пытал горячими яйцами под мышку палач-жандарм Штефан Ангел...Это преступление до сего дня остается ненаказанным.

IV. Реквизиции, злоупотребления, самоуправство. Мы констатирова­ли, что... офицер, которому было поручено реквизировать зерно, жесто­ко избил многих жителей коммуны Брэтушень; пшеница, собранная офицерами II Дивизии, не была оплачена, по каковой причине префект просит г-на коменданта Дивизии отдать приказ, "чтобы пшеница была оплачена в леях и по установленной цене". Жалобы приходили также от жителей коммун Думень, Костешть, Корпач и других.

Сборщики налогов и особенно их агенты жестоко обращаются с населением. Жителей избивают и оскорбляют. При сборе податей у жителей отбирают домашние вещи, без предварительного предупреж­дения в какой-либо форме, что они должны уплатить определенные налоги и сколько должны уплатить ...Эти печальные явления мы, ниже­подписавшиеся, констатировали в волостях Кишкзрень, Глодень, Кор- нешть...Нужно потребовать от Министерства публичного следствия по делу капитана Фиркулеску из 10-го кавалерийского полка рошиорь 1-ой кавалерийской дивизии, который обвиняется в том, что убил 9 жителей из коммуны Дрэгэнешть жудеца Сорока без всякого суда...Это дело было открыто еще в феврале 1918...

V. Сельское население. Так много говорилось о "большевизме" бес­сарабцев... Мы в защиту нашего крестьянства - которое больше стра­дало из-за нашей администрации - могли бы привести слова высокой похвалы...Ограничимся всего лишь несколькими словами господина Ионеску (румына из королевства), бывшего префекта жудеца Бэлць в его рапорте (N8620 от 10.08.1920) Министерству внутренних дел Румы­нии. Вот что докладывал г-н Ионеску.

"Сельское население этих мест, все чисто молдавское, терпеливое, миролюбивое и мирное, честной и чистой души, при честном, достой­ном и правильном правлении легко можно было направить к нам, тем, кто из королевства, но так много было злоупотреблений, такими ужас­ными были несправедливости и притеснения вначале, что с тех пор, особенно жандармы и не только они, но и другие служащие вырыли пропасть между теми, кто отсюда, и теми, кто из королевства, она будет углубляться, если мы немедленно не примем меры".

VII. Общее положение сегодня. Вышесказанное охватывает лишь часть зла, угнездившегося в нашем жудеце... Но того, что я видел и слышал примерно за два месяца, вполне достаточно, чтобы сказать со всей ответственностью, что общее положение тяжелое. С самого начала до­пущен ряд больших ошибок. Сначала послали армию из мунтенских и олтенских элементов, когда нужно было послать молдован, которые намного ближе нам по речи, характеру, обычаям. К несчастью, некор­ректные, незаконные, а иногда даже дикие методы некоторой части нашей гражданской администрации еще больше усилили недоверие населения к старому Королевству, откуда явились армия, жандарме­рия, сборщики налогов.

Непониманию между местным населением и чиновниками, прибыв­шими из старого Королевства, во многом способствовало и отличие взглядов, умонастроений, обычаев и даже культуры.

Население судит о Румынии^ румынах по злым служащим, ворова­тым сборщикам налогов, явившимся из старого Королевства, и по ме­тодам, которые они здесь применяют...Для нашего крестьянства и осо­бенно для наших иноязычных названия "Румыния" и "румын" стали синонимами слов "враг", "захватчик". В уме крестьянина слово "жан­дарм" равнозначно "палач", а слова "сборщик податей" - слову "вор". Так называемая русская или русифицированная "интеллигенция" (...) не стесняется говорить, что Румыния страна, где битье и пытки - местные обычаи, где без взятки шагу не ступишь, где политические свободы существуют лишь на бумаге, что Румыния - страна полудикая... Эта же "интеллигенция", сравнивая административную структуру до револю­ции, науку, литературу, музыку, театр, вообще культуру русскую и ру­мынскую - с радостью, иногда смешанной со злорадством или презре­нием, утверждает превосходство первой - перед румынской....

Мы убеждены, что никакая царская или большевистская пропаганда не могла бы принести румынизму в Бессарабии большего зла, чем та, которую принесли нам дурные румынские элементы, о которых я гово­рил выше. Зло, чинимое до сих пор в Бессарабии, на диво послужило росту революционного и автономного движения.

Пропасть между "нами" и "ими", о которой бывший префект заранее предупреждал министра внутренних дел Румынии и о котором я гово­рил выше, становится все больше, все глубже...

Депутат Ион Пеливан, сенатор Румынского парламента 1920-1921 Е. Попович.

"Больше не хотим ждать"

Из выступления П.Халиппы в Лэпушне "С момента объединения и до сих пор очень мало сделано для Бессарабии. Когда мы обращаемся к нашим братьям из-за Прута, они советуют нам подождать...Во времена царизма у нас не было школ, больниц. Но и после объединения не видно и следа прогресса. Пра­вительство Румынии не интересуется нашими нуждами. Оно поверну­лось к нам спиной. Всякий раз, когда мы приезжаем в столицу (Буха­рест), чтобы решить какой-то вопрос, нам говорят: ждите. Мы ждали, но больше ждать не хотим". - 17 июня 1934.

"Нынешний режим в Бессарабии не может быть сохранен!"

Сир!

Мы, нижеподписавшиеся сенаторы и депутаты в количестве 29 чело­век из числа избранных от Бессарабии в парламент, образующие тем самым большинство представителей этой провинции в парламенте и являющиеся таким образом единственными вправе говорить от ее име­ни, чувствуем себя обязанными, как уполномоченные нашего народа и как граждане, верные стране и Короне, довести до сведения Вашего Величества отчаянное положение, в котором оказалась провинция, пред­ставляемая нами.

После напрасного ожидания привлечь внимание Правительства Ва­шего Величества как заявлениями в парламенте, так и публичными выступлениями, к которым, несмотря на суровость осадного положения, примкнули тысячи граждан Бессарабии, мы вынуждены искать этим путем поддержку Короны как символа национального единства, ибо умолчание при создавшихся ныне обстоятельствах равно исторической отвественности перед национальной катастрофой, которую считаем не­избежной, если дела в Бессарабии не будут подвергнуты срочным изменениям. Договором от 28.10.1920 "Румыния обязывалась соблю­дать и обеспечить на территории Бессарабии (...) жителям гарантии свобод и прав и т.д."...Но, безусловно, это население ("Бессарабии").- ..даже не ожидало, что с ним так жестоко и даже враждебно будут обращаться органы Румынского государства...

С сельским населением, в подавляющем большинстве молдавским, и с городским населением, в большинстве чужеродным, но лишенным всякого мотива симпатизировать России, - нужно было немного лет человеческого режима и корректной администрации, чтобы никто в

Бессарабии даже не вспомнил своего столетнего отчуждения, а вне ее мог бы питать надежду на какие-либо требования на ее счет.

К несчастью, Ваше величество, уже 6 лет Бессарабией управляют таким образом, каким невозможно сегодня управлять даже черными колониями в Африке.

Под режимом чрезвычайного положения, без каких-либо гарантий гражданских прав и свобод, управляемая в течение 6 лет незаконно созданными "временными комиссиями" Бессарабия (...) перед лицом всесильной бюрократии, которая оказалась безответственной, бесконт­рольной и неконтролируемой в отсутствии органов местной автономии и гражданских свобод, население, лишенное любого права и средства законной защиты, фатально оставлено жертвой подавления и угнете­ния, которые не только делают возможными повседневные принужде­ния, избиения и издевательства, но оставляют безнаказанными даже убийства, совершаемые официальными властями...Симпатию и поддер­жку нельзя завоевать с помощью всяческих жестокостей осадного поло­жения...

Сир!

Бессарабия не чувствует и не может чувствовать себя свободной в условиях режима, под которым находится сегодня. От нынешнего пра­вительства Вашего Величества не можем ожидать какого-либо улучше­ния положения дел. При этом правительстве злоупотребления достигли невиданных до этого вершин. При нем с помощью приказов ликвиди­рованы сельские общины.

Когда мы пытаемся поднять свой голос в парламенте с тем, чтобы довести до общественности всю боль народа, избравшего нас, мы подвергаемся оскорблениям, а с министерской скамьи нам бросают ярлыки "плохие румыны" или "чужеродцы". Советники Вашего Величе­ства даже не дают себе отчета, что, принося подобные обвинения большинству представителей Бессарабии (в парламенте), тем самым объявляют эту провинцию чужеродной и оправдывают все поползнове­ния извне.

Нам остается лишь обратиться с призывом к Короне, в которой усматриваем залог национального единства. Делаем этот призыв с уд­рученным сознанием, что переживаем, быть может, последний момент, когда положение еще можно спасти без тяжелых испытаний и трагичес­ких потрясений.

Сир!

Нынешний режим в Бессарабии не может быть сохранен!

Бессарабия не может, не желает больше его терпеть!

Мы, представители Бессарабии, не можем больше, не хотим больше усложнять свою ответственность сокрытием правды о реальном поло­жении в нашей провинции!

Только благодаря чрезвычайному режиму, который превратил эту страну в ад, только благодаря системе притеснения и угнетения, кото­рая топчет чувства и устремления народа, гордого и желающего свобо­ды и справедливости, только надругательством "основ" присоедине­ния, установленных Декларацией от 27 марта 1918 года и принятым румынским правительством "от имени румынского народа и короля Ру­мынии", а также пренебрежением всеми гарантиями, предусмотренны­ми договорами, был порожден 'бессарабский вопрос", который может стать фатальным для нашего национального будущего, но который мо­жет быть легко и просто разрешен путем восстановления конституцион­ного и законного порядка правительством, проникнутым чувством за­конности и уважением к гражданским правам и свободам.

Мы не можем больше терять время!

Хватит шестилетнего опыта!

Народ Бессарабии в отчаянии!

Страна и Корона не могут жертвовать Бессарабией ради удобств некоторых инертных и архаичных правительств без того, чтобы компро­метировать участь нации.

Только эта вера и надежда, что когда наступит одиннадцатый час, наш голос будет услышан, побудила нас дерзнуть и нарушить покой Вашего Величества, ибо в противном случае ничего не осталось бы, как только сложить свои полномочия, снимая тем самым с себя всякую ответственность и предоставляя самой стране и истории право судить палачей Бессарабии и разрушителей национального единства.

С осознанием выполненного долга граждан и лояльных подданных Вашего Величества просим Вас, сир, принять наше покорное уверение в верности и преданности, и остаемся зависимыми и преклоненными слугами Вашего Вег.кчества.

Пан ХАЛИППА, депутат от Сорока; А. МЫЦЭ, депутат от БЭЛЦЬ; В.КАЗАКЛИУ, депутат от Кишинева, бывший депутат Сфатул Цэрий;И. БУЗДУГАН, депутат от Бэлць, бывший секретарь Сфатул Цэрий; Гр. КАЗАКПИУ, депутат от Сорока, бывший депутат Сфатул Цэрий; Д. МОЛДОВАНУ, депутат от Бэлць; Штефан БОТНАРЮК, сенатор от Бэлць, бывший депутат Сфатул Цэрий; Николае ПОСТОЛАКИ, сенатор от Бэлць; П. СФЕКЛЭ, депутат от Сорока; И. БЕЛОУСЕНКО, сенатор от Кахула; К. СТЕРЕ, депутат от Сорока, бывший председатель Сфатул Цэрий; Н. НЕРУЦАН, депутат от Тигина; Костаке ЛЯНКА, депутат от Бэлць; Т. КОВАЛЬСКИЙ, сенатор от Четатя Албэ; Зиновий ЯНКУ, депутат от Тигина; Мих. КАЛИСТРУ, депутат от Хотина; Василе ВОЛОК, депутат от Кахула; Н. КОСТЭКЕСКУ, сенатор от Кишинева; протоиереей Теодор ДУМБРАВЭ, депутат от Измаила; И. ЧЕРНЕЙ, депутат от Кахула, бывший депутат Сфатул Цэрий; Николае РУСУ, сенатор от Кахула; Г. ЛУПАШКУ, депутат от Сорока; И. ТРАНДАФИ- РЕСКУ, сенатор от Четатя Албэ; Кс. АНТИПА, депутат от Измаила; Ефтимие ЧЕАГЛАК, сенатор от Сорока; ЯКОБЕСКУ, депутат от Четатя Албэ; Василе СОРБАЛЭ, сенатор от Сорока; 3. КИОРБАШ, депутат от Кахула; доктор И. ЛУПУ".

Желание быть хозяином в собственном доме было символом веры молдован на протяжении истории, в том числе в период 1918-1940 годов, когда, казалось бы, нельзя было представить иного положения - находясь под постоянным режимом оккупации -, чем то, как жить под румынами. Эту истину - жажду воли, свободной жизни, самостоятельно­сти, - выразил, наряду со многими другими, ясно и убедительно писатель Николай Костенко. Большой патриот, молдавский писатель напоминал (1938) в журнале Вяца Басарабией, который издавался в Кишиневе и редактором которого он был: "Воссоединение свершилось, но одновременно с этим воссоединением Бессарабия оказалась навод­ненной авангардом пригородных интеллектуалов с той стороны. Оппор- тунистская и олигархическая политика беспринципных правительств попыталась науськать общественность против бессарабских политичес­ких деятелей. Реакция бессарабцев была пассивной, но стойкой. А проповедники национального румынского суверенитета почувствовали достаточно холодный прием. Но поскольку атмосфера была благоприят­ной, импровизированные интеллектуалы вознесли свои частные инте­ресы до ранга государственных. Вырядились в апостолов, понесли на родину-мать гнусную клевету, будто бессарабцы антинациональны и даже опасны.

Заинтересованная политика без промедления создала целую цепь чрезвычайных положений, порой замаскированных, дав местным воз­можность испытать ожесточение и оскорбление чувства гражданского и человеческого достоинства, им, которые более всего ценили свободу и законные права.

Отсюда и возникла регионалистская, автономная идейная концеп­ция, духовный протест и прекрасное стремление собственными силами пробудить веками гонимый дух, с тем, чтобы непременно стать, достиг­нув высоких результатов, на равных рядом с братьями, пораженными ханжескими эгоизмом и интересами".

Следовало ожидать, что "государственные мужи Румынии должны были бы учесть румынский урок предшественников, которые безумны­ми усилиями в период 1918-1940 сделали все возможное, чтобы мол­доване бежали от слова "румын" как черт от ладана. В одной из статей мы спрашивали: "Изменился ли хоть в чем-нибудь взгляд братьев румын на Бессарабию - с 1917 до настоящего времени? Ни на йоту", - отвечаем мы. - Изречение Авереску "Бессарабия без бесса­рабцев" заимствовал недавно в другой форме председатель румынс­кого сената, профессор Бырлэдяну: "нас не интересует, кто живет в Бессарабии, мы знаем, что это румынские территории". Так говорил г- н Бырлэдяну при первом правлении г-на Иона Илиеску. При втором правлении, в сентябре 2001 (..), этот господин возрождает тезис о "двух румынских государствах": Республике Молдова и Румынии... А премьер А. Нэстасе и того пуще...Так политическая элита Бухареста, движимая первородным инстинктом, показала свое истинное лицо: пагубный тезис "Бессарабия без бессарабцев", из-за которого не про­изошло объединения между молдованами и румынами, остался в силе. Жажда территорий и никакой тоски по людям" (Виорел Михаил, 2001).