X. Молдова между прутом и днестром в составе россии "...Была оторвана от Молдовы"

Мировая история, прежде всего исторические сочинения, показыва­ет, что часто содержание явления представляют по-разному: из-за того, что событие рассматривается под разными углами, через призму различных интересов, по заказу различных политических сил. В 1774, вследствие беспримерно циничной сделки, Оттоманская империя по­дарила Габсбургской империи север Молдовы - Буковину. Зачем? Что­бы у императрицы Марии-Терезии была удобная дорога для передви­жения ее армий из принадлежавшей ей Трансильвании в Галицию, которая досталась ей в 1772. И будь для этого хотя бы одно столкно­вение, хотя бы один ружейный выстрел между турками и австрийцами. Нет. Просто очень щедрые оттоманы принялись наделять некоторых чужеземцев молдавскими землями. Не спросив молдован. Самое инте­ресное, что единственным человеком, который этому возмутился, был фанариот Григоре II Гика. Отчего и принял смерть на себя. Историки того времени и поныне ограничиваются констатацией того, сколько и какие молдавские монастыри попали под власть австрийцев. Вот при­мерно и все.

В результате войны 1806-1812 Оттоманская Порта, чтобы избежать катастрофы и учитывая европейскую политическую конъюнктуру, усту­пила России часть Молдовы, ее территорию между Прутом и Днестром. Так одна экспансионистская империя - Оттоманская Порта добилась желанного мира, уступив другой экспансионистской империи - России территорию, которая ей не принадлежала: Молдову между Прутом и Днестром. Не спросив молдован.

До 1812 года и после него в мире происходило много экспансиони­стских войн, в результате которых самые сильные поделили по своему вкусу территории самых слабых. Русско-турецкая война 1806-1812 не была исключением из правил и общей практики эпохи. Интерес, преж­де всего политический, затем научно-исторический к этому конфликту входит в историографическое обращение с антирусским оттенком в 1904-1912 гг. Но быстро затихает, сделав оборот на 180 градусов. В 1917 во время секретных сепаратных румыно-германских переговоров по заключению Фокшанского перемирия, позже сепаратного румыно- германского мира 1918, Н. Йорга издает работу Historie des relations russo-roumanins (lassy, 1917), которая остается достопримечательнос­тью в разнообразной библиографии плодовитого историка. Но с 1918 Молдова между Прутом и Днестром (переименованная в "Бессарабию") - в качестве жертвы российского экспансионизма стала звездой исто­риографии определенной ориентации и цвета. Подтверждая, что рабо­ты, хорошо оплачиваемые, выпускаются в большом количестве. Более чем странно, что даже голландцы почувстовали себя обязанными под­ставить плечо (с помощью Фонда Сороса в Бухаресте) для прояснения "вопроса Бессарабии" ("Вопрос Бессарабии в коммунистической исто­риографии" Вильхельмуса Р.ван Меурса, 1996). Бессарабология, мас­сивно умножаемая из политических интересов, не особенно скрывает свои цели: пригвоздить к позорному столбу захватчика чужих земель. Чтобы на этом черном фоне иные захватнические кампании, ангельски именуемые "воссоединения", "объединения", выглядели как благотво­рительные акции. Как искренне подтвердил академик Г. Цепеля: "любо­му территориальному грабежу предшествуют или сопутствуют теорети­ческие мотивации".

Следует отметить, что русская историография не чувствовала себя обязанной педалировать "Бессарабский вопрос", чтобы подчеркнуть бла­гоприятные аспекты для "российской империи". Исходили, вероятно, из реальности, что историки, политики не несут сегодня ответственности за то, что когда-то совершили, в совсем иных условиях, руководствуясь совершенно иными умонастроениями, предшественники. То есть из исчерпанности исторического факта. Что вообще-то и составляет от­правную точку исторического исследования.

Итак, в результате русско-турецкой войны (1806-1812) победившая Российская империя вынудила побежденную Оттоманскую империю уступить часть территории, которой владела: Молдову между Прутом и Днестром. Таким образом, Восточная Молдова (колониально названная "Бессарабией") как военный трофей была аннексирована Россией.

Не смягчая последствий политики правящей власти, авторы дру­гих стран, имена нередко - общепризнанные, предавались интерпре­тациям поистине безудержным. Делая заявления часто диаметрально противоположные. Стремясь навязать определенную точку зрения, приводят доказательства, которые волей-неволей опровергают пре­жние формулировки.

12 мая 1912 Н.Йорга взволнованно восклицает: "Бессарабия не наша!- ..Унизительно ли это? Воевали ли мы, были ли побеждены, от нас оторвали часть страны по договору, который мы заключили, подписали и принесли клятву на верность?..Тем меньше мы должны склонять голо­ву при воспоминании об разоре 1812. Румынии не существовало - в 1812 - и в той Румынии, которая была половиной Молдовы (между Карпатами и Прутом - Авт.) никто не думал, что какая-то Румыния была бы возможной..."

Академик А. Лазарев в монографии, касающейся "бессарабского воп­роса" (1974) актуализирует эту истину: "Бессарабия (Восточная Молдо­ва, между Прутом и Днестром) никогда не принадлежала, ни юридически ни фактически, ни Объединенным Принципатам, ни Румынии".

Комментируя эту историческую реальность, сформулированную ака­демиками Н.Йоргой и А. Лазаревым, именитый румынский историк Пет­ре Молдаван уточняет, что "Бессарабия (Молдова между Прутом и Днестром) принадлежала почти половину тысячелетия Молдове, кото­рая предшествовала Объединенным Приницпатам и Румынии и чья во­сточная граница, Днестр, фигурирует в дипломатических договорах, заключенных ее господарями и царями России, как, например, Луцкий договор, заключенный в 1711 между Димитрие Кантемиром и Петром Великим. Следовательно, БЕССАРАБИЯ БЫЛА ОТОРВАНА ОТ МОЛДО­ВЫ". Quod erat demonstrandum. Что и требовалось доказать.

Конечно, "Порта не имела никакого права, согласно заключенным ею договорам с господарями Молдовы, уступать части ее территории". Примечательно, что П. Молдован " в связи с отнятием Восточной Мол­довы в 1812" прибегает к авторитету К. Маркса, который заключал: "Турция не могла уступить то, что ей не принадлежало, потому что Оттоманская Порта никогда не обладала суверенитетом над Молдовой, Валахией. Порта сама это признавала, когда, в Карловицах, на требо­вания поляков уступить Молдову, она ответила, что не считает себя вправе совершать какую-либо территориальную передачу, поскольку до­говоры не дают ей иного права, чем права на сюзеренитет". Прав П. Молдован и особенно глубокий знаток истории Молдовы К. Маркс. В Карловицах ( сегодня Сремски Карловиц в Югославии), в 1699 поляки изложили свои претензии на Молдову. Турки, однако,заявили, что не могут удовлетворить требования поляков, "исходя из факта, что Молдо­ва - принципат, который добровольно покорился Высокой Порте, она не была завоевана мечом". Нечего и говорить, что формулу "право лишь на сюзеренитет" над Молдовой Порта вспоминала лишь в удобные для себя в международных обстоятельствах моменты. В действительности после 1538 и особенно после 1711 через свои послушные орудия - господ фанариотов, Порта позволяла себе что угодно и когда угодно, не заботясь об интересах и правах молдован.

(Поскольку об этом зашла речь: то же отношение было у Порты и к Валахии начиная с 1420, и к Румынии, признанной Портой под этим названием лишь в 1866 фирманом от 11.10.1866, который аннулировал "ограничительную ноту" и признал объединение Валахии и нескольких жудецев Молдовы. Например, в 1875, когда Турция и Австро-Венгрия заключили конвенцию, регламентируя навигацию по Дунаю, у Железных Ворот, даже не проинформировали Румынию!

Оправдывая переход румын на сторону русских в русско-турецкой войне 1877, В. Боереску перечисляет в Парламенте Румынии "униже­ния, которым подвергает нас Порта: настаивала, что не признает нашу автономию и суверенитет, не признает название страны "Румыния". Визирь (турецкий губернатор Румынии) считал себя равным господарю страны. Порта хотела рассматривать страну как свою провинцию. Бо­ереску так резюмировал ситуацию: " пусть мне не говорят, что и сегод­ня мы независимы, потому что у нас вообще-то нет настоящей незави­симости. С точки зрения внутренней автономии, могу сказать, что мы абсолютнее независимы; но у нас отсутствует исполнение внешнего суверенитета; и отсюда следует, что мы не являемся независимыми совершенно, наше публичное право не признано и не принято в евро­пейское сообщество, и румынское государство не допущено в европей­ский контекст как отличное от Оттоманской империи.". Это заявлял В. Боереску в Румынском Парламенте, а он знал, что говорит, потому что был министром иностранных дел этой страны. Впрочем, 11.12.1877 Оттоманская Порта приняла конституцию, по которой Румыния опреде­лялась как "привилегированная провинция Турции". В декабре 1877!). Ясно, почему Оттоманская империя в 1812 не спросила ничьего мне­ния, когда уступила часть территории, ей не принадлежавшей, Россий­ской империи.

Историческая драма Молдовы и молдован была в том, что по сути никто не протестовал, никто не сопротивлялся; не апеллировал к евро­пейским силам, чтобы не допустить раздела Молдовы между сильными. Среди сильных держав времени были и габсбургская и российская империи. Но обе преследовали свси интересы...

Н. Йорга с болью констатирует (16.05.1912): "Господарем (Молдовы) перед нападением (1806) был грек...И столько жило во всей стране (Молдове) боярства без идеала и без иного чувства к родине и к народу...Им было жаль, что лишились самой широкой части Молдовы, богатой полями, пастбищами. Особенно жаль было помещикам, чьи сообщения перерезались отныне границей. Ни одно сердце не нашло поддержки в воспоминаниях, не открылось надеждам, чтобы дать отча­янный бой, к которому устремилась бы сегодня наша благочестивая признательность... Сегодня (16.05.1912), когда нам нужен хотя бы один герой, именем которого мы могли бы устроить поминовение (битвы в защиту "Бессарабии" - Авт.), не находим его!".

Задолго до Н. Йорги по поводу аннексии Молдовы между Прутом и Днестром М. Эминеску писал:" Итак, Бессарабия ушла...Напрасно бу­дет Молдаванин смотреть в ясные дни с вершины Чахлэула...Напрасно знающий человек будет вспоминать о прошедшем, как (...) не нашелся один среди нас, который осудил бы потерю святой земли родины..." (1878).

Поразительное, но и показательное соотношение: ни одного защит­ника, ни одного героя, ни одного отважного борца против "отнятия Бессарабии" тогда; и тысячи плакальщиков - сегодня.

После оккупации турками Четатя Албэ, Килии, Буджака (= Бессара­бии) в 1484 - Тигины (Бендер) с окрестностями (1538), Хотина с окре­стностями (1715), после аннексии Австрией Буковины (1774) отнятие территории между Прутом и Днестром было самым болезненным для Страны Молдовы. Восточная Молдова (между Прутом и Днестром) со­ставляла 48% Великой Молдовы, Штефана Великого, (на 7400 км² больше, чем Молдова, оставшаяся под оттоманами). Север Молдовы (Буковина), находившийся под Габсбургами, составлял 11% территории Великой Молдовы. (Следовательно, в 1862'Валахия присоединила лишь 41% всей Молдовы; остальные 59% исторической молдавской террито­рии, молдавского населения не участвовали в объединении, провозгла­шенном в январе 1862). Молдавская территория, аннексированная рус­скими, включала 5 укрепленных городов: Бендер, Измаил, Килия, Чета­тя Албэ (Аккерман), крепость Сороки; 17 городов и городков, 683 села.

По данным русской статистики, в год аннексии Восточная Молдова (между Прутом и Днестром) насчитывала 300 ООО - 340 ООО жителей.

Из политических соображений - предстать перед балканским стра­нами, порабощенным турками, истино христианской заступницей - Рос­сия освободила аннексированное местное население на три года от налогов, от всяких приношений. Мужчин не зачисляли в армию.

"У нас свои законы!"

В Восточной Молдове установилась новая система правления, со­вершенно отличная от турецко-фанариотской в жудецах на Правобере­жье Прута. Царское правительство стремилось, с одной стороны, про­демонстрировать балканским народам новую модель управления - хри­стианскую, покровительственную и толерантную, с другой стороны, вво­дила во все сферы - хозяйственную, социальную и духовную - русские стандарты. Добиваясь в конечном счете отчуждения населения Левобе­режья Прута от его исторических истоков, намереваясь стереть из памяти всякое воспоминание об общей родине - Молдове.

Первой акцией в этом направлении было распространение колони­ального названия "Бессарабия" на все пруто-днестровское простран­ство. До 1812 "Бессарабия" означала лишь зону между Днестровским лиманом и Дунаем, включая и Кэушань до Бендер, которая называлась и называется и сегодня Буджаком. В своем "Dictionar enciclopedic istorico- geografic" (Энциклопедическом историко-географическом словаре) (1931) Г. Адамеску напоминал: "Это название - Бессарабия давалось лишь одной части юга Молдовы, занятой татарами, и которая в XVII-XVII! веках называлась Буджак. Жителям Восточной Молдовы название "Бес­сарабия" было незнакомо: они называли себя, как называют и сейчас: молдоване". В 1538 оттоманы переселили сюда ("сдали в аренду") ногайских татар. Правилами временного правления Бессарабии (1813) царское правительство по собственному желанию и своей властью офи­циально признало фальшивое название "Бессарабия", турецкое по про­исхождению, распространив его на все молдавское пруто-днестровское пространство. По этому документу, на присоединенной территории со­хранялись старые молдавские обычаи и законы. Край управлялся са­новниками русского царя: командующим армией и гражданским губер­натором, но и молдавскими боярами. Первым губернатором был назна­чен молдавский боярин Скарлат Стурза. (Уже с этого момента, с первых дней было видно, сколь искусно, ловкой и дальновидной была русская политика колонизации-ассимиляции по сравнению с проводи­мой в крае политикой других колонизаторов-ассимиляторов, начиная с января 1918!). Итак, уже с начала установления русского режима "Бес­сарабией" управлял Молдаванин, по молдавским обычаям и законам. Спустя год, в 1813, Скарлат Стурза был заменен генерал-майором И. Гартингом.

21.08.1813 Священный Синод Русской Православной Церкви благо­словил основание Кишиневской и Хотинской Епархии, а первым ее архипастырем и екзархом был назначен Гавриил Бэнулеску Бодони.

• Kofozsvir

TRANSYLVANIA

/Rurgovisje

WALLACHIA

Principality of Moldova П Principality of Wallaekia |Buko»jn. (to Auatria, 1795)E Bcaaarabia Mora 1812 \///l Bcaaarabia aftar 1812

100 Kilonoteri

100 Mi aa

НГпПщ

MOLDOVA

Шипи

rsmail

Bflgradt

Bucharest

/Гига Rnnianratci)

Н.Йорга напишет в 1908: "Гавриил остался екзархом половины Молдо­вы, оторванной русскими, по этому случаю ей было дано название, фальшивое и без всякого смысла, Бессарабия".

Все же у высшего общества было разное отношение к новой власти. Класс крупных собственников, бояр Восточной Молдовы "делился на два лагеря: русофильный, меньший по численности, и консервативный, наци­ональный, молдавский, который придерживался обычаев земли и старин­ных законов страны". Между этими коренными молдавскими боярами и губернатором И. Гартингом возник острый конфликт. В 1814 генерал И. Гартинг ускорил введение русского законодательства, безосновательно мотивируя это тем, что у края-де нет традиционных законов и регламен­тации. Бояре во главе с Г. Бэнулеску Бодони пожаловались императору Александру !, попросив назначить им молдавского губернатора и служа­щих, "которые знали бы наши обычаи и законы". Напомнив, что турки лет четыреста не вмешивались в законы Молдовы, молдавские бояре писа­ли: "Четыре века Молдова управляется по своим законам и правилам...- Как можно думать, что у нее их не было и нет и ныне? Не существует старинных молдавских законов и постоянных правил? Нет у нас кодекса воеводы Василе (Лупу)?" И еще просили молдавские бояре "архиепископ наш митрополит чтобы был таким, каков он, с каких пор существует Молдова - первый член и первый сановник Дивана, потому что это будет по молдавскому закону и традиции".

Жалобы на нарушения русской администрацией молдавских прав и обычаев приходили и из разных местностей. На вопрос властей, "ка­кой образ жизни хотели бы вести в дальнейшем", крестьяне из не­скольких сел Хотинского уезда писали: "отвечаем, что довольствуемся жить, как жили наши родители и прадеды, по обычаям молдаван, среди которых родились... Просим быть милостивыми к нам, не менять праде­довских обычаев и повелеть прекратить обиды, которым нас постоянно чинят... Русских примаров и субпрефектов, которые нас мучают и постоянно наказывают, замените молдавскими боярами". "Жалобы" жи­телей притекали беспрерывно. Александр ! сообщал сменившему Куту­зова П.В. Чичагову: "Я не могу далее дозволять такие ужасы". Положе­ние внушало тем большую тревогу, что дело шло об области вновь приобретенной и пограничной" (В. Ф. Шишмарев). Учитывая все это, Александр рескриптом информировал (1.04.1816) Г. Бэнулеску Бодони, что "имея в виду множество злоупотреблений, происшедших в Бессара­бии, желает дать этой провинции администрацию в согласии с ее нравами, обычаями и законами".

По "Уставу образования Бессарабской области 1818 года" Восточ­ная Молдова управляется Верховным Советом, составленным из членов выборных и членов назначенных. Председателем Совета был губерна­тор. "Дела в совете велись на русском или молдавском языках, по их характеру, то есть: административные, распорядительные, налоговые, криминальные и инструкции - на русском и молдавском с соблюдением русских законов и с сохранением прав и обычаев земли, касающихся частной собственности; а судебные, гражданские и межевые на един­ственном языке - молдавском и разбирались на основании молдавских законов и обычаев". Академик Шт. Чобану комментирует это положе­ние: "Если высшее учреждение Бессарабии использует в такой мере молдавский язык, об уездных властях не может идти и речи: молдав­ский язык был единственным языком, использовавшимся в местных делах. Действительно, сохранилось множество документов, которые доказывают, что в первые годы русского правления или, вернее ска­зать, в первые десятилетия, молдавский язык был официальным языком учреждений Бессарабии, который использовался наряду с другим офи­циальным языком русским". Допущение молдавского языка в официаль­ных учреждениях, применение, пусть и частичное, молдавских прав и обычаев, наем на работу в различные учреждения местных жителей, право населения и бояр на остаивание своих прав и удовлетворение их придавали Восточной Молдове ("Бессарабии") черты автономии.

Однако постепенно эти прерогативы были аннулированы. Власти ввели в Верховный Совет еще два члена, назначаемых из столицы, что, безусловно, сократило возможности местных членов. В 1820 губерна­тор, он же и председатель Совета, присвоил себе право вето на любое решение, за исключением судебного. С 1825 Верховный Совет больше не имел судебных полномочий, а с 1828 декретом Николая ! был ликви­дирован. В крае были введены административные губернские законы и структуры, общероссийская налоговая система. "Бессарабия" становит­ся русской областью. С 1842 года молдавский язык не разрешается больше использовать в официальных документах, постепенно он удален из школ.

С 1826 край управляется "Учреждением по управлению Бессарабс­кой областью", действительному до 1873, когда Восточная Молдова была преобразована в обычную российскую губернию.

Ущемление национальных прав местного населения вызвало недо­вольство молдавской знати. Предводитель дворянства В. Стурза в 1841 обратился с ходатайством к губернатору. "Но русификация, - отмечает академик В. Ф. Шишмарев, - продолжалась, попирая права и потребно­сти не только знати и буржуазии, которые без слишком больших угры­зений примирились с новым порядком, но и буржуазной интеллигенции, принужденной капитулировать..."

"Обратное переселение": болгары, гагаузы

С точки зрения этнодемографической и социальной Восточная Мол­дова ("Бессарабия") обладала определенными особенностями, которые позволили ей постоянно развиваться. Прежде всего: молдавское обще­ство между Прутом и Днестром впервые в своей истории длительное время - с 1812 до 1918! - не знало войн. Независимо от особенностей социального положения и политического режима, к которому была присоединена Восточная Молдова, условия мира и стабильности откры­ли застывшие было возможности для развития всех областей жизни. Несмотря на несколько волн эмиграции местных жителей и иммиграции в край потоков населения из Балкан и России, население области выросло в 1812 - 1859 с 256000 до 941000; с 1819 до 1859 численность горожан возросла с 43000 до 196000. Рост населения происходил дву­мя путями: 1) естественным; 2) иммиграционным - доля прибывших на земли между Прутом и Днестром (украинцев, сербов, болгар, русских, немцев и др.) составляла 31%. В 1817 молдоване составляли около 377000, а к 1859 численность их возросла до 570000. Поток иммигран­тов снизил долю молдован в этническом составе края: с 78,2% (1817) до 54,9% (1859).

В 1806-1812 часть татар из Буджака переселились в Доброджу, оставшихся российские власти выселили в Крым. Так вся степь Бесса­рабии (= Буждак) стала незаселенной. Ставшие собственностью госу­дарства земли должны были обрабатываться, чтобы приносить доход. По этим соображениям русское правительство поощряет иммиграцию в Буджак (= Бессарабию), в буго-днестровское пространство. Первыми иммигрантами были гагаузы и болгары (1806-1812), численность их возросла в период русско-турецкой войны 1828-1829. Немцы посели­лись в Бессарабии (= Буджаке) в 1814-1818. Сюда же переселилась и часть казаков с юга Дуная и рутян из Подольской губернии. Часть иммигрантов составляли зависимые русские крестьяне, беженцы из других губерний, потому что "царизм не ввел в край крепостничество: крестьяне не были привязаны к земле", они могли свободно уйти от помещиков. Иммигранты, селившиеся в Восточной Молдове, пользова­лись определенными льготами.

В отличие от досредневекового периода, в XVIII в., особенно к его концу, основное направление переселений в Молдову было обратным - с юго-запада, из Валахии, из балканских регионов, оккупированных осма­нами. Социальный гнет османов, религиозные распри (например: гагаузы - приверженцы греческой церкви и гагаузы - приверженцы болгарской церкви) вынудили многих "задунайских" болгар и гагаузов переселиться в разные места, в том числе в Молдову. Определенная русская право­славная пропаганда, русские военные кампании в Молдове (и Валахии) в 1739, 1768-1774, 1787-1791 гг. стимулировали процессы переселения болгар, гагаузов, сербов и македонцев в "новоприобретенные области России" восточнее Днестра и в Пруто-Днестровское междуречье. В сере­дине века русский посол в Вене граф А. Бестужев-Рюмин направил императрице России "прошение православных народов, сербских, маке­донских, богарских и волошских принять их на поселение и вечное подданство России" (1751 г.). Удовлетворяя эту просьбу, императрица Елизавета Петровна в том же году подписала указ, где официально разрешалось переселение в Россию балканских народов "греческого ве­роисповедания". Переселение православных народов из регионов, пора­бощенных османами, - сербов, болгар, македонцев, гагаузов, молдован, мунтян и др. на западноднепровские территории, присоединенные к Рос­сии, подробно исследовано академиком В.Ф. Шишмаревым в его бес­смертном труде Романские поселения на юге России (1975).

Исследователи проблемы переселения гагаузов, болгар в Молдову, точнее - в Восточную, Пруто-Днестровскую Молдову, выделяют три этапа: I. XVI - первая половина XVIII в.; II. Вторая половина XVIII - начало XIX вв.; III. 1819-1857 гг. (О. Каранастас-Радова). Согласно болгарским историческим свидетельствам, село Чадыр (ныне Чадыр Леовского рай­она) было заселено в 1589 г. В ту пору этот регион находился под господством ногайских татар. Село Томай (ныне Томай Леовского рай­она) было заселено гагаузами - выходцами из Северной Добруджи. Позже, в 1819 г., гагаузы-томайцы из Леовского района переселились в село Томай Чадыр-Лунгского района. К сожалению, переселения и пе­ремещения населения в Бессарабии (= Буджаке) по меньшей мере до 1812 г. трудно проследить, поскольку эти земли османы отдали ногай­ским татарам. Священнослужитель Д.Г. Чакир выяснил, что его предки в 1790 г. со своими семьями переселились в селение Чадыр (село Чадыр в Леовском районе), уточняя, что до их прихода здесь прожива­ли "болгары православного вероисповедания, известные под именем "гагаузов".

Усиливающийся военно-политический интерес России к балканскому региону, проявляющийся в русско-турецких войнах, императорские ука­зы от 1751, 1752 гг., манифест 1763 г. стимулировали переселенческие устремления балканских порабощенных православных народов. В 1732 г. группа гагаузов из-за Дуная осела в селении Волканешты (ныне город Вулканешты). Позже, в 1806 г., сюда же переселились из Бальчи- ка (Болгария) еще 289 семей (1860 человек). Как и переселенцы более раннего периода они жили среди татар-ногайцев.

Как отмечают известные исследователи проблемы И. Грек и Н. Чер- венков, в начале XIX в. болгары, гагаузы - выходцы из-за Дуная - поселились в таких бессарабских (= буджакских) городах, как Измаил, Килия, Аккерман (Белгород-Днестровский), Бендеры. "К 1806 г. в Бес­сарабии (= Буджаке) уже проживало свыше восьми тысяч человек", - заключают И. Грек и Н. Червенков, чьи обобщения легли в основу этого раздела. Как и Ольга Каранастас-Радова и другие, они отмечают, что массовое переселение болгар и гагаузов в Пруто-Днестровское между­речье связано с русско-турецкой войной 1806-1812 гг. и освобождени­ем Пруто-Днестровской Молдовы от османского порабощения. После этих поворотных событий, в южных районах Восточной Молдовы осели около 27 000 болгар и гагаузов из-за Дуная. Первоначально они оста­навливались в городах, в редких ногайских поселениях. Но в скором времени они начали расселяться на казенных (государственных) зем­лях, осваивать их, образовывать новые населенные пункты. В ту пору возникли болгаро-гагаузские или гагаузо-болгарские поселения: Кара­гач, Кубей, Еникиой, Табаки, Чадыр-Лунга, Комрат, Саталык-Хаджи...

По мнению И. Грека, Н. Червенкова и др., другое массовое пересе­ление из-за Дуная произошло после Русско-турецкой войны 1828-1829 гг. По условиям Адрианопольского мира (1829 г.) православным жите­лям южнодунайских краев разрешалось переселяться в пределы Вала­хии и Молдовы и Российской империи, прежде всего в "Бессарабию". Тогда сюда переселилось около 25 000 человек, основавших поселения Твардица, Кирютня, Вейсал, Главан, Чумлекиой, Дюльмен, Камчик, Валя Пержей, Башкалия и др.

Разрешив массовое переселение в свои пределы задунайским пра­вославным народам, Россия стремилась ускорить освоение "новопри- обретенных земель", поскольку, после выселения в Крым татар-ногай­цев (1807), южные районы Пруто-Днестровской Молдовы оставались малозаселенными и практически неосвоенными. Занимая пустовавшие земли, задунайские переселенцы - болгары, гагаузы - часто находили приют в редких молдавских населенных пунктах. "Есть немало свиде­тельств того, что, несмотря на пестрый национальный состав этих сел, их обитатели жили в дружбе". И когда решался вопрос об администра­тивном устройстве болгар и гагаузов в "Бессарабии", русское прави­тельство вынуждено было включить в состав округов Бессарабского болгарского водворения и поселения с преобладающим молдавским населением: Колибаш, Брынза, Вэлень, Фрекэцей, Барта, Ымпуцита, Джурджулешть и др. На эти молдавские села распространялись все права и привилегии, предусмотренные для гагаузских и болгарских колонистов.

К середине XIX в. болгаро-гагаузское население в крае насчитывало около 60000 человек. В селах Болгарского водворения они составляли около 82%, молдоване свыше 14% всех жителей.

Упомянутые исследователи пришли к выводу, что "поселение болгар и гагаузов в первой половине XIX в Россию, в частности в Бессарабию (юг Пруто-Днестровской Молдовы), было прогрессивным явлением. Здесь переселенцы получили возможность для быстрого развития хозяйствен­ной деятельности и культуры, для налаживания тесных связей с молдо­ванами, русскими, украинцами. Согласно царскому указу О поселении в Бессарабии болгар и других задунайских переселенцев с присовокуп­лением ведомости округам, назначенным для поселения их от 29.12.1819 г., переселенческие семьи должны были быть наделены землей - до 60 десятин, освобождены от налогов и повинностей, рекрутского набора на 50 лет. Однако не все колонии располагали столькими землями. В 1862 г. в этих колониях имели наделы 4906 семей, а 6219 молодых семей оставались безземельными".

Несомненно, гагаузские и болгарские переселенцы сыграли опреде­ленную роль в экономическом развитии края. Они освоили пустовавшие земли Буджака, ускоренными темпами развили земледелие, скотовод­ство, огородничество и садоводство... К середине XIX в. у них было 30000 лошадей, более 100000 голов крупного рогатого скота, около 800000 овец, 7500 крестьянских садов, более 5000 виноградников. А. Юшневский, руководитель Специальной комиссии по оказанию помощи задунайским переселенцам, писал, что трудолюбивыми руками пересе­ленцев болгар и гагаузов "степи бессарабские, дотоле дикие, превзош­ли, наконец, плодородием большую часть земель сего края".

Болгары и гагаузы были участниками не только экономического подъе­ма края. Они вместе с молдованами, русскими, украинцами и другими национальностями активно участвовали во всех общественно-полити­ческих событиях края. Революция 1905 г. всколыхнула население гага­узских и болгарских сел. Жители Твардицы отказались платить непо­мерные налоги. Даже присланный из Бендер конный жандармский от­ряд не заставил их повиноваться. Волнение охватило села Кубей, Но­вые Трояны, Димитровка и др.

В Комрате под руководством А. Галацана вспыхнуло вооруженное восстание (6.01.1906 г.). Крестьяне арестовали представителей мест­ной власти и избрали Комитет для управления селом и всей волостью. Комратская волость была провозглашена республикой... Комратское восстание было подавлено, но оно оказало определенное воздействие на дальнейшее развитие революционного движения крестьян юга.

Сильные волнения произошли в Чадыр-Лунге, Кирютне и др.

Нашествие в январе 1918 г. 4 дивизий румынской королевской ар­мии на Пруто-Днестровскую Молдову ликвидировало возрождавшуюся молдавскую государственность - Молдавскую Демократическую Респуб­лику, провозглашенную 2.12.1917. Трудящиеся края активно выступали против интервенции королевской Румынии. Кульминацией этой борьбы стало Татарбунарское восстание 1924 г., в котором наряду с молдова- нами, русскими, украинцами, евреями активно участвовали болгары и гагаузы.

Таким образом, издавна проживая в Молдове, болгары и гагаузы внесли свою посильную лепту в развитие ее экономики, науки и культу­ры, становясь составными частями нового политического общества - народа Молдовы.

Социально-экономическое развитие

В плане социальной структуры местное боярство в 1818 было урав­нено в правах с русским дворянством, в эту категорию входили мелко­поместные дворяне, мазилы, рупташий (привилегированные крестьяне), клир. Наибольшую категорию населения составляли свободные кресть­яне, хотя и жившие во владениях феодалов. Крестьяне, обосновавшие­ся на государственных (казенных) землях, назывались "государствен­ными крестьянами". В 1847 мазилы Восточной Молдовы были прирав­нены к однодворцам (владельцам дворов). За пользование землей помещика крестьяне платили определенные подати (десятину) феодалу и государству. Отношения между помещиками и крестьянами упорядо­чивались Положением о царанах, или свободных земледельцах Бесса­рабской области (1834) и Нормальным контрактом (1846).

Экономические отношения в "Бессарабии" начала XIX века продол­жали сохранять черты преимущественно феодальные. Все же в новых социально-политических условиях впервые в истории области зерновые превалируют над животноводческой продукцией. Площадь под зерновы­ми расширилась с 97,2 тысяч десятин (1 десятина = 1,09 га) в 1814 до 516,8 тысяч десятин (1861), производство зерновых возросло соответ­ственно с 682 тысяч четвериков (1 четверик = 9-10 пудов) до 2 039 тысяч четвериков; в некоторые годы собирали до 4 млн четвериков зерновых, на первом месте была кукуруза, за ней следовала пшеница. В 1819-1859 виноградники расширились с 10,5 тысяч до 24,8 тысяч гектаров. Количество произведенного в крае вина увеличилось в три раза, достигнув 3 млн ведер. Расширились и площади под садами: с 5 500 десятин (1819) до 8650 (1859). Табак в 1850 выращивают на площа­ди 534 десятины (22, 4 тысяч пудов), а в 1861 он занимает площадь в 615 десятин (40,4 тысячи пудов). "Бессарабия" стала одним из основ­ных производителей табака в империи. В 1861 между Прутом и Днест­ром было 60 000 бахчей, выращивались десятки видов овощей.

Не будучи приоритетной отраслью, животноводство также постоян­но развивалось. Численность голов крупного рогатого скота возросла с 1842 по 1852 с 384,5 тысяч до 568 тысяч. Самой рентабельной отрас­лью животноводства было овцеводство. С 1815 по 1853 численность овец выросла с 416,8 тысяч до 1 740 тысяч. К середине XIX века в Восточной Молдове собирали по 120-170 тысяч пудов шерсти в год.

Крестьянская реформа 1861 отменила крепостное право в России и положила начало экономическим отношениям капиталистического типа. По этой реформе крестьяне Левобережья Днестра (входившего в со­став Херсонской губернии) получили в среднем по 3,3 десятин земли на налогоплательщика. В первые два года они должны были платить оброк и работать на клаке. По Положению 14.07.1868 признавалось право помещиков на принадлежавшие им земли. Помещики были обя­заны давать крестьянам за плату наделы в постоянное пользование. Эта реформа ускорила развитие "Бессарабии" по капиталистическим экономическим принципам. Положение устанавливало размер наделов: от 8 десятин (Хотинский уезд) до 13,59 (Аккерманский уезд). Крестьяне несли и расходы по содержанию губернских и уездных учреждений. Положение 14.07.1868, по которому проводилась в "Бессарабии" (и других нескольких губерниях) Аграрная реформа 1861 года, было до­полнено документами о "государственных крестьянах" (1869), устрой­стве колонистов (1871). К 1905 году размер земельного надела крес­тьянского хозяйства достигал 4 десятин; бывшие колонисты владели наделом до 16,3, "государственные" крестьяне - 9,6, а рэзэши - 5,3.

По Положению земских учреждений, принятому российским прави­тельством в 1864, в сельской местности учреждались Земские собра­ния, органы распорядительные, и управы - органы исполнительные. По Городскому положению, принятому 16.07.1870, городские думы стано­вились органами распорядительными, исполнительная власть возлага­лась на управы, создаваемые из 2-3 членов во главе с городским головой. В Молдове между Прутом и Днестром Городское положение начало действовать в 1871. На основании Судебного положения от 20.11.1864 началась Судебная реформа: суд отделился от государ­ственной администрации, были введены судебная палата и адвокатура. Создавались окружные суды, "Бессарабский" подчинялся Одесской су­дебной палате.

Общий результат всех реформ России XIX века для социально-эко­номического положения в Восточной Молдове мог быть лишь положи­тельным. Прежде всего из-за того, что более века эта часть Молдовы не знала войн, опустошений, внутренней смуты. Затем следует отме­тить, что до 1873 молдоване не зачислялись в российскую армию. Непрерывному экономическому развитию Восточной Молдовы, наряду с фактором стабильности, содействовало, безусловно, включение мест­ной продукции с общерусский торговый оборот, что стимулировало развитие некоторых отраслей, повышение производительности. К концу XIX века посевные площади под пшеницу выросли в 15 раз, а урожаи - в 16 раз. В лучшие годы производство зерновых достигало 2,2 млн тонн. Выращивалась в основном кукуруза, которая стала важной стать­ей экспорта (до 2/3 всего урожая). Ежегодно экспортировалось в Ита­лию, Францию 6-10 млн пудов кукурузного зерна. За 30 лет площади

под виноградники возросли в 3 раза. Из 80 ООО десятин виноградников (1900), 70 ООО были крестьянской собственностью. Из 29,4 млн ведер вина, производимого в России (1900), 14,7 млн ведер вина было сделано молдованами. Более 10 млн ведер вина продавалось за преде­лами "Бессарабии". Производство вина стало второй, после зерновых, основной агро-экономической отраслью Восточной Молдовы. Сады между Прутом и Днестром простирались на 16 000 десятин. Постоянно рос объем сушеных фруктов: слив, яблок, черешен...

К концу XIX века насчитывалось 3 млн голов скота. Доход от сельс­кохозяйственной продукции во второй половине XIX века возрос более, чем в 10 раз: с 3,7 млн рублей до 40 млн рублей.

Постоянно растущий объем сельскохозяйственной продукции обус­ловил развитие некоторых промышленных отраслей: мукольной, вино­дельческой, производства растительного масла. Возникали небольшие, не достигавшие размеров крупных предприятий (фабрик, комбинатов) мастерские по обработке дерева, шерсти, керамики, сушке фруктов, ферментации табака, мануфактуры. Из 55 000 ремесленников (конец XIX века) почти половина работала в селах: портные, сапожники, швеи, столяры, бондари, скорняки, меховщики, шорники, кузнецы...

Заметный импульс экспорту молдавской продукции придало строи­тельство железных дорог. В 1867 была сдана в эксплуатацию железная дорога Раздельная -Тирасполь, в 1871-1872 она достигла Кишинева, затем проложена линия Кишинев - Унгень. В 1877 Россия построила за несколько месяцев железную дорогу Бендер-Рени-Галаць. К концу XIX века длина железнодорожных путей Восточной Молдовы составила 801 версту. В 1892-1894 был построен отрезок Матеуць-Бэлць- Ноуа Сулица, а в 1914 - пути Басарабяска- Четатя Албэ, Бэлць-Унгень.

Более широкому выходу Восточной Молдовы к Черному морю содей­ствовала телеграфная связь, установленная между Кишинэу и Одессой в 1860. В 1818 открылся порт Измаил, в 1838 - порт Рени.

Были построены и развернули деятельность различные отделения кредитования и финансирования, союзы экономические, юристов и др. Во второй половине XIX века в Кишиневе учреждаются Отделение Российского государственного банка, Кишиневский Коммерческий банк, Отделение Колониального Банка (в Болграде, 1864); Ассоциация сель­ских хозяев Бессарабии, Акционерное общество "Дунай- Черное море", с 1903 Российское общество навигации по Дунаю...В Кишиневе уста­навливается Телефонная сеть, вступает в действие первый участок Кишиневского водопровода, решено построить трамвайную линию. Дей­ствует Общество садоводов и виноградарей, Миссионерское общество "Братство рождения Христа", Кооперативное общество "Сбережение"...

При работе над этим разделом - социально-экономического разви­тия Восточной Молдовы в составе России (1812-1918) мы руководство­вались, как, впрочем, и над всей книгой, советом Александру Болдура: "Достаточно же поставить себе целью открыть истину, сделать ее види­мой для каждого человека, который ищет объективности". "Конечно, - уточняет А.Болдур, - нации являются живыми историческими реальнос­тями, и если у них есть самосознание - как у молдаван - оказавшись ¹ под чужеземным игом или даже под властью более или менее циви-

лизованной, они не могут не чувствовать себя страдающими...(Но) не можем ограничиваться изложением лишь страданий (...), особенно Бес­сарабии, у которой много черт совершенно специфических... Историк бессарабского прошлого под властью русских ни на миг не должен забывать, что Бессарабия сохранила свое особое этническое, социаль­но-политическое и юридическое лицо всегда с национальным аспек­том..." (1940). В плане этно-демографическом, социально-экономичес­ком Восточная Молдова ("Бессарабия") отличалась категорически, на­ходилась на более высокой ступени, чем жудецы, оставшиеся под тур­ками в Западной Молдове. "Те, кто хочет объективности", могут ее найти, пролив свет на хорошо известные вещи.

Культура, школа, печатные издания

Основная черта молдавской культуры XIX века состоит в утверждении ее как основы, как золотого фонда общей восточнороманской духовнос­ти. Лучшие творения классиков молдавской литературы, поддержанные молдо-славянским летописанием, произведениями великих молдавских хронистов наряду с уникальными образцами молдавской экстерьерной живописи индивидуализировали, навсегда утвердили в истории и в мировом обращении ценностей творческий потенциал молдован, молдав­ской культуры вообще - симбиоза различных влияний и заимствований - византийского, греческого, славянского, пересаженного на дако-римскую основу. Вероятно, именно все это вместе взятое объясняет могучий, стойкий характер лучших творений молдавского духовного гения, кото­рый выражается в благочестивом уважении к культурным достижениям других народов, признательном усвоении созданных ими ценностями, без какого-либо оттенка исключительности или фобии. Слишком глубо­ки, слишком крепки корни и сила сопротивляемости молдавской культур­ной традиции, чтобы, будучи разделенными, пусть и руслом одной реки, ставшей государственной границей, исчезнуть.

Подчеркивая чрезвычайное значение культурных ценностей, создан­ных молдованами на протяжении веков для их сохранения как нации, академик Шт. Чобану, замечал в работе, вышедшей в 1941 году: "Наци­ональное сознание никогда не прекращало жить в сердца молдавского народа Бессарабии... Явные свидетельства древности молдавской куль­туры были слишком сильны, чтобы не напоминать молдаванам о их происхождении и прошлом. Величественные руины крепостей и старин­ных городов, Старого Орхея, Лэпушны, Цецины и др., множество мона­стырей (в момент аннексии в Бессарабии существовало 12 монасты­рей, 13 скитов), некоторые основанные в XV веке, как и 749 существо­вавших церквей в 1812 году в бессарабских городах и селах, очень многие из них построенные воеводами Молдовы, связывали сознание народа с его прошлым. Помимо этих материальных свидетельств, су­ществует в равной степени национальное сознание, та духовная культу­ра, сформированная из традиций, из народной поэзии, из обычаев, и потом та жизнестойкость, которая изумляла самих русских".

В "Исследованиях о прошлом Бессарабии" (1923) молдавский исто­рик Н. Поповский констатировал: "Культура охватывает все стороны жизни, а жизнь намного шире любой культурной деятельности. Не ме­нее богатой была и жизнь бессарабских молдован, при всем подавле­нии и последствиях правящего хозяина. При самом поверхностном взгляде замечаешь здесь множество фактов и очень ценных предметов с точки зрения национальной культуры и истории. Это узнаем в архитектуре некоторых старинных строений (церквей и даже частных домов), в жи­вописи, в росписи молдавских домов, не говоря о молдавских обычаях и особенно о молдавском языке".

Но чтобы лучше понять судьбу молдован, их культуры под властью русских, включим, как советует Ал. Болдур, их "...в полное исследова­ние исторической судьбы" Восточной Молдовы. Вспомнив о мудром замечании историка Молдавской Православной Церкви Н. Поповского, сформулированного в 1931: "Известное дело, что в отношении прошло­го Бессарабии под русским правлением циркулирует у нас как в общественном мнении, так и в прессе и даже в научных работах много настоящих выдумок". Посмотрим, например, каковы были "жесткие меры по линии границы, чтобы прервать контакты румын обоих берегов Пру­та", меры, обнаруженные академиком Д. ДрагнеЕым.

С мая 1812 по май 1813 существовал период '.ротезмии (распоряже­ния имуществом, определения места обоснованиг: вправо, влево от Пру­та). В последующий период император, его армии были заняты делами в Европе. Администрация Восточной Молдовы быта доверена местным, во главе ее был то адмирал (П.Чичагов), то русский генерал (И. Гартинг), у которых не было ни умения, ни желания, ни проектов и ни достаточно военных частей, чтобы "предпринимать жесткие меры на границе". Когда в посленаполеоновской Европе страсти поутихи, император Александр I соблаговолил прибыть в Кишинев в 1818, куда свободно явилась и свита ясских бояр с музыкантами на поклон к русскому суверену. В 1820-1821 в Одессе, затем в Кишиневе готовилось и началось движение националь­ного освобождения греков - "Этерия". Вооруженные колонны его сто­ронников, среди которых было много местных, перешли Прут, пройдя затем по Валахии до Бухареста. Не поддержанная балканскими народа­ми, лишенная поддержки русского двора, "Этерия" была задушена тур­ками. Рассеянные отряды этеристов и их сторонников из Валахии и Западной Молдовы бежали в Молдову Левобережья Прута. В те годы тысячи молдован всех сословий нашли приют в Восточной Молдове. (Ситуация повторится в 1917-1918 годах). События хорошо известны и из документальных сочинений Костаке Негруци.

Продолжалось непрерывное переселение беженцев из-за Дуная, ко­торые свободно переходили Прут и которым, по императорскому указу 1819 года, предоставлялись в распоряжение земли Буджака (-- Бесса­рабии). В тот период были основаны 83 местности беженцев, в том числе Болград, Таракпия, Комрат, Чадыр-Лунга, Вулкэнешть, Колибаш и др. В 1821 господарь Западной Молдовы М.Шуцу, попросив импера­тора выслать ему в поддержку армейский корпус, покинул Яссы вместе со своей семьей, оставив наместника. Во время русско-турецкой вой­ны 1828-1829 русские армии вступили в Западную Молдову и Валахию, на 6 лет, до 1834, установив оккупационный режим. Шесть лет Россий- екая империя владела Валахией, гранича на западе с Югославией, при впадении Тимиша в Дунай. Что за "жесткие меры по линии границы" могли вводить русские на Левобережье Прута по отношению к русским Правобережья Прута?!

В 1853 русские армии снова вступают в Западную Молдову, начина­ется другая русская оккупация. По положению Парижской конвенции (1856), страны-победители (в Крымской войне) вынудили Российскую империю освободить уезды Кагул, Болград и Измаил, которые перехо­дили к Западной Молдове. Спустя 22 года (1878) они снова были аннексированы Россией. В 1872 году подписывается Румыно-русский договор о стыковке русских железных дорог с румынскими между Ясса­ми и Унгень, который вступит в силу в 1874. По договору в Ливадии (1876) румынская сторона соглашается на прохождение русских армий по своей территории. В апреле 1877 русские армии проходят маршем по Румынии к Балканам. "По Сан-Стефанскому договору (3.03.1878), заключенному русскими с турками, без участия румынских делегатов, устанавливалась аннексия Доброджи взамен Бессарабии (= Западный Буджак). По Берлинскому мирному договору (13.06 - 13.07.1878), вели­кие державы узаконили, не считаясь с мнением Румынии, аннексию трех уездов (Кагул, Болград, Измаил) Россией, взамен отдав Румынии Доброджу с устьем Дуная и портом Констанца неоспоримого экономи­ческого значения" (П. Панаитеску).

Итак, после 1812 Прут не стал непроходимой преградой между дву­мя частями Молдовы. "Железный Занавес" - изобретение XX века, пос­ле второй мировой войны. В зависимости от событий и ситуаций, население мигрировало и за Прут и из-за Прута. Ясский молдованин К. Негруци "в Бессарабии пишет свои первые литературные сочинения", собранные позже под заголовком Зэбэвиле меле дин Басарабия (Мои бессарабские забавы). Из-за границы, будь то через русских офицеров, литераторов, ясских бояр, проникали в "Бессарабию" книги и журналы, таким образом поддерживались "культурные отношения, связь с лите­ратурным языком, с литературными традициями. Но подобные отноше­ния становилось все труднее поддерживать. В 1878 Прут как средство сообщения был закрыт, так царский режим принудил тех, кто мог под­держивать и продолжать в Бессарабии молдавскую традицию, культи­вировать литературный язык, уехать за границу. Защитником нацио­нальных основ остался народ" (В.Ф. Шишмарев). Но до этого драмати­ческого года передовые деятели молдавской культуры старались всеми средствами держать постоянно зажженным факел молдавского языка, национальной молдавской культуры и веры.

4.11.1812 митрополит Г. Бэнулеску Бодони обратился к властям с прошением разрешить ему открыть семинарию, где бы "изучались всепредпочтительно и непременно языки: русский - язык власти и национальный - молдавский", а 25.09.1813 архипастырь Молдовы об­ратился к Синоду Русской Православной Церкви с просьбой открыть при Доме Митрополии типографию, что и было сделано 31.05.1814. Первой напечатанной книгой (1815) была Литургия, переведенная на молдавский и отредактированная самим митрополитом Г.Бэнулеску Бодони. В 1816 были напечатаны на молдавском языке: Катехизис,

Молитвенник "для молдавских церквей и священников", Отче наш в 1 500 экземплярах; в 1817 - Часослов, Молдавская книга для панихиды; в 1818 - Псалтырь, Порядок панихиды "для потребности и облегчения молдавских церковных служителей Кишиневской епархии". В 1817 году в Кишиневе создано отделение "Библейского российского общества". Два года спустя в Петербурге напечатана на молдавском языке Биб­лия. Князь Голицын, председатель "Российского библейского обще­ства", просит направить к нему церковное лицо, владеющее молдавс­ким языком. Несмотря на то, что "в Бессарабии почти все говорили по-молдавски", как писал Г. Бэнулеску Бодони Голицыну, тех, "кто бы знал молдавскую грамматику и орфографию", было мало. Потому мит­рополит сам правил первые страницы. В 1821 митрополит Г. Бэнулес­ку Бодони скончался. Но своей разносторонней деятельностью, изда­нием книг "для молдавских церквей и священников", он на десятиле­тия вперед проложил молдавское направление в церкви, национальную ориентацию молдавской культуры.

Из отчета о деятельности митрополитской типографии за 1821 год узнаем, что было напечатано на молдавском 15 книг, в том числе Молдавская азбука с переводом на русский (2 издания, 1814, 1815, 2 400 экземпляров), Русская грамматика, переведенная на молдавский (1819, 1 500 экземпляров), и др., всего - 19 320 экземпляров, каждое издание выпущено в 1 200 - 1 500 экземплярах, соотнесенное с числом церквей и монастырей, это количество указывает, что немало экземп­ляров стало достоянием верующих.

В 1821-1844 годы архиепископом Церкви Восточной Молдовы ("Бес­сарабии") был Д. Сулима. Он перевел на молдавский и издал (1821) "Инструкцию для болгар-колонистов, поселившихся в Бессарабии". При его непосредственном участии (составление, перевод на молдавский, редактирование) было напечатано еще 9 молдавских книг, в основном на церковную тематику, но и на другие темы. Например, Молдова перед угрозой голода (1830). С 1853 по 1883 Кишиневская епархиаль­ная типография выпустила в свет 14 книг церковной тематики на молдавском языке. В 1883 Кишиневская епрахиальная типография была закрыта. Издав 42 книги на молдавском языке, этот очаг молдавской культуры, с одной стороны, распростер свои лучи и на церкви и мол­давских верующих Левобережья Днестра; с другой стороны, плодотвор­но продолжал христианское общение с православными центрами За­падной Молдовы, например, с Нямецким монастырем, но и Буды, отку­да была привезена, дополнена и отредактирована, переведена на мол­давский язык и напечатана в 1819 Библия из Петербурга.

Обобщая все эти конкретные факты глубокого культурно-христианс- кого значения, академик Шт. Чобану заключал: "Традиция молдовениза в церкви была настолько сильна, что спустя 20 и более лет (...) в 1905 архиепископ Бессарабии Владимир обращается в Священный Синод с просьбой разрешить печатанье книг на молдавском языке". 26.10.1906 типография была открыта, в том же году напечатано большое количе­ство "Молитвенников", "Поминальников", "Службы Св. Спиридона" и др. на молдавском языке. В 1907 печатается "Часослов", а в 1908 "треб­ник" (1334 страницы).

С 1909 по 1916 печатаются (в 8 томах) Жития Святых. Из истории издания и Предисловия к первому тому узнаем, что "Редакция поручила протоиерею Иустину Игнатовичу найти "Жития Святых" молдавские и русские, привести молдавские в согласие с русскими", у священника имелись Жития Святых молдавские с 1812 года (из Нямца) и 1833 (из Ясс). "Исправление языка и напечатанного читает очень внимательно г- н Г.Д. Константинеску, профессор молдавского языка".

Анализируя положение "молдавского языка в бессарабской школе под русской властью", Шт. Чобану "установил, что российское прави­тельство в 1819-1828 годах проявило много благожелательности к мол­давскому языку, намереваясь учредить ланкастерские школы на мол­давском языке и заботясь о составлении "таблиц" для этих школ в самом Петербурге". Но и до этого печатались учебные книги в Кишине­ве. Речь о двух изданиях (1814, 1815) Молдавского букваря...В 1819 вышла Краткая русская грамматика с толкованием на молдавском язы­ке для учеников Кишиневской семинарии и других школ Бессарабии... Молдавские таблицы для ланкастерских школ печатались в Петербурге под присмотром Я. Гинкулова.

В 1822 в Кишиневе выходит Букоавна адика ынчепэтоаре ынвэцэту- рэ пентру чей де воеск а ынвэца карте молдовенеште (Букварь, или начальное учение для тех, кто желает учиться молдавской грамоте)'. Букварь будет переиздаваться в 1842, 1844. В 1827 печатается Грама- тика русаскэ-румыняскэ (Русско-румынская грамматика) (2 тома) Шт. Маржелы. В 1830 выходит из печати Абечедариу русеск, томул I и II (Русский букварь, тома I и II).

Лингвистические сочинения Якоба Гинкулова о "валахо-молдавском языке", напечатанные на русском языке в Петербурге, имели особое значение для пропаганды языка, истории, молдавской литературы в России. Например, первая молдавская хрестоматия - Собрание сочи­нений в прозе и стихах для упражняющихся в валахо-молдавском языке с присовокуплением словаря, собрания славянских первообразных слов в языке валахо-молдавском (1840) включает отрывки из Описания Мол­довы Д. Кантемира, из Истории Молдовы и Мунтении Арона, Мать Штефана Великого не разрешает своему сыну войти в Нямецкую кре­пость, Пчела и трутень Г. Асаки, отрывок из поэмы А. Пушкина Цыганы, переведенной на молдавский Ал. Доничем, и др. Хрестоматия Я. Гинку­лова содержит и первый Молдавско-русский словарь.

В 1861 выходит в Кишиневе Букоавна адека ынчепэтоаре ынвэцэтурэ пентру чей че воеск а ынвэца кврте молдовеняска (Буквврь, то есть нвчвльное учение для тех, кто желвет учить молдавскую грамоту), в котором "на чистом, простом молдавском языке рассказываются неболь­шие истории из Ветхого и Нового завета". Этот Буквврь был переиздан в 1863 с параллельными молдавско-русскими текстами. Двумя годами позже (1865) И. Дончев печатает в Кишиневе Курсул примитив де лимбэ ромынэ (Примитивный курс румынского языке). В том же году И. Дончев издает в Типографии Акима Попова в Кишиневе Абечедв румынэ (Румын­ский буквврь), повторив, большей частью, Примитивный курс...

Учитель молдавского языка Георге Кодряну, житель Буюкань, печа­тает в 1897 "Русский букварь для молдаван". Два года спустя (1899) Г.

Кодряну издает Дикционар ын скурт пентру конворбирь русо- молдове- нешть (Краткий словарь для русско-молдавских разговоров), напечатан­ный русскими буквами на чисто молдавском языке, без неологизмов". Дополненный, этот словарь появляется в новом издании. В том же 1904 Г. Кодряну издает Абечедар ноу пентру а ынвэца карте пе молдовень ши пе рушь лаунлок (Новый букварь для обучения грамоте молдован и русских вместе), о котором Шт. Чобану пишет, что "в нем мы не находим ни одного румынского слова". В 1912 Г. Кодряну издает Ру- сеск-молдовенеск кувынтелник. Ау алкэтуит фост ынвэцэторь Г. Кодря­ну (Русско-молдавский словарь. Составлен быашим учителем Г. Кодря­ну). Собрание сочинений этого усердного автора учебников Пилде ши повеце. Ынтыя карте молдовеняска де читире типэритэ ла типография луй П. Режеп (Примеры и наставления. Первая молдввсквя книге для чтения, напечатанная в типографии П. Режепа) (1908) сопровождается и Предисловием П. Куболтяну (П. Халиппы). Этот том, по сути хресто­матия, Г. Кодряну примечателен его вкладом в популяризацию в мол­давской пруто-днестровской среде некоторых произведений Ал. Дони- ча, Г. Асаки, X. Рэдулеску, Гр. Александреску, К. Негруци, подтвержда­ющим " непрекращающуюся духовную, культурную связь между двумя берегами Прута".

Шт. Чобану пишет, что довольно большое значение имели книги Константина Попеску, сельского учителя, преподавателя Кишиневского реального училища.... " Самая интересная книга К. Попеску - Картя молдовеняскэ (Молдавская книга), вышедшая в 1910 году в Кишиневе". Это, возможно, самая значительная молдавская хрестоматия того пери­ода. Первая часть Молдавской книги К. Попеску включает прозу, стихотворения М. Эминеску, Гр. Александреску, Г. Кошбука, А. Донича, Ал. Влахуцэ, И. Крянгэ, П. Испиреску, Б. Делавранчи и др. После 1910 К. Попеску издает отдельными книжками сказки И. Крянгэ. Содейство­вал распространению учебных работ и архимандрит Г. Гросу, издавший в 1908 Букоавна молдовеняскэ (Молдавский букаарь), за которым пос­ледовала в том же году Карте де читире ши штинце дин граматика молдоаеняскэ (Книга по чтению и знаниям молдавской грамматики).

В 1907-1912 годах заметно потрудился над составлением учебных изданий священник М. Чакир, выпустивший ряд книг: Букоаана русаскэ ши молдовеняскэ ( Русский и молдавский букварь), Русеск ши молдо­венеск кувынтелник ши ворбеле пе лимбе русаскэ ши молдовеняскэ. Ажутэторул молдовенилор ын время ынвэцэтурей лимбей русешть. Кар­тя ынтыя пентру четире пе лимбе русескэ ши молдовеняскэ. Пентру молдоеений дин Бесеребие кере силеск а ынвэца лимбе русяскэ ш.е. (Русский и молдееский словник и слове не русском и молдевском языкех. Помощник молдевенем во время учения русского языке. Первея книге для чтения не русском и молдевском языкех. Для молдовен Бес- серебии, которые стереются выучить русский язык и др.).

Все мотивы есть у Шт. Чобану заключить:" Уверены, что в Бессара­бии были изданы не только перечисленные нами книги (а мы упомянули лишь некоторые из них - Авт.); число их должно быть значительно больше...Но и то, что мы могли найти, очень значительно для Бессра- бии - более 25 учебников при положении в Бессарабии".

Это убедительное доказательство того, что население Молдовы меж­ду Прутом и Днестром, прежде всего молдоване, молдавский народ "Чувствовало потребность в молдавских книгах, молдавских школах, боролось за эту школу" (Шт. Чобану, 1923).

Если учесть, что эти 25 учебников были напечатаны в 1 200 - 1 500 экземплярах, некоторые переизданы по 3-4 раза, общий тираж со­ставлял около 40 000 экземпляров. Если считать реальной числен­ность молдаван - 921 000 (1897), выходит, что к концу XIX века один учебник приходился на 22 молдованина. Не много. Но эта простая статистика, соотнесенная с ситуацией 1812 года, демонстрирует зна­чительный скачок.