Особенности обязательств из деликтов

Деликты явля­лись противоправными действиями, которые ущемляли защищае­мые интересы римских граждан и рас­сматривались в рамках специальных деликтных исков, которыми были защищены жерт­вы правонарушений.

Основные отличия деликтов от договорных обязательств:

1) В отличие от договорных обязательств, которые как правило были пе­редаваемыми и наследуемыми, деликтные обязательства являлись непередаваемыми и ненаследуемыми. Ненаследуемость и непередаваемость деликтных обязательств объяснялась тем, что с исчез­новением заинтересованных лиц деликтных обязательственных от­ношений исчезала и необходимость мести.

2) Если при совершении деликта было несколько деликвентов или если одним деликтом ущемлялись личные интересы несколь­ких лиц, деликтные обязательства приводили к кумулятивной со­лидарности или к обязательствам каждого деликвента (исполните­ля, соучастника, подстрекателя, помощника) уплатить весь роепа privata. Напротив, при договорных обязательствах действовал прин­цип элективной солидарности.

3) Деликтные обязательства являлись ноксальными. Согласно принципам ноксальной ответственности, pater familias объективно нес ответственность за деликты лиц alieni juris и рабов, даже жи­вотных, поскольку эти лица или существа находились под его вла­стью. С другой стороны, за их договоры он отвечал лишь в случаях т. н. actiones adjecticiae qualitatis.

4) Деликтные обязательства, кроме обязательств древнего jus civile, действовали в течение года, в то время как договорные обя­зательства действовали долгие годы. Поэтому деликтные обязатель­ства именовались временными (temporarie), а договорные — посто­янными (perpetuae).

5) Деликтные обязательства погашались ipso jure и обычным соглашением, в то время как договорные обязательства в таких случаях погашались ope exceptionis.

Иными словами, основными чертами деликтных обязательств, в отличие от договорных, являлись непередаваемость и ненасле­дуемость, кумулятивность, ноксальность, временность и погашение ipso jure обычным pactum.

Виды частных деликтов

Римские частные деликты в основном делились:

1. По природе наносимого ущерба на деликты, при которых повреждалось имущество, и на деликты, наносящие вред психофизическому состоянию человека: физической неприкосновенности, свободе, чести, морали. Деление деликтов по этому основанию имело значение при определении санкций, которыми были защищены потерпевшие лица.

2. По времени своего возникновения на деликты по древнему праву, или деликты Законов XII таблиц, и на деликты, которые, введением особых санкций, утверждали римские пре­торы.

2. Вопрос. Кража. Грабеж

В источниках кражу определяют как «незаконное изъятие вещи с целью извлечения прибыли либо из самой вещи, либо из пользо­вания или из владения ею».

С появлением понятия противоправного ущерба, введенного lex Aquilia 286 г. до н.э., значение furtum сужалось, но по-прежнему было значительно шире современ­ного, включая, наряду с насильственным присвоением чужих вещей — грабежом (до I в. до н.э.), такие деяния, как:

- furtum usus (кража пользования), когда ссудо- или поклажеприниматель выходил за пределы своих полномочий в отношении пользования или держания чужой вещи,

- furtum possessions (кража владения), когда залогодатель про­извольно овладевал данной в залог вещью,

- furtum proprietatis (кража собственности), когда узуфруктуарий меняет хозяйственное назначение вещи.

Объективная сторона кражи состоит в лю­бом акте, направленном на то, чтобы извлечь из вещи незаконную прибыль против воли собственника или носителя иного вещного права на эту вещь.

Нет необходимости ни в каком loco movere, «страгивании с места», или в изъятии вещи, поскольку кражу совер­шает и тот, кто пользуется вещью, хотя не имеет на это права, притом что имеет вещь у себя (например, депозитарий). Необязательно для кражи и то, чтобы при этом нарушалась чужая «собственность», поскольку наряду с furtum rei имеются еще и furtum usus (недолжное пользование) и furtum possessions, которые происходят, когда простой держатель начинает рассматривать себя в качестве владельца.

Также и собственник может совершить кражу своей вещи, если он отберет ее у того, кто обладает ею в силу права на чужую вещь (ius in re aliena) (напри­мер, у кредитора-залогодержателя).

В соответствии с учением, господствовавшим среди римских юри­стов, кража могла иметь место лишь в отношении движимых вещей.

Субъективная сторона кражи образует «умысел» вора, который сознает, что пользуется вещью против воли того, кто имеет на это право. «Намерение извлечь выгоду»), хотя о нем и упоминается в определении, как кажется, необходимым не был, во всяком случае для классического права.

В период, последовавший за уложением децемвиров, по инициа­тиве претора за все типы кражи была предусмотрена ответственность исключительно имущественного характера.

Иск, вчинявшийся для того, чтобы добиться штрафа, actio furti, приносил бесчестье; право на иск давалось не только собствен­нику, но любому лицу, заинтересованному в том, чтобы кража не была совершена (например, узуфруктуарию). Наряду с этим иском допускался еще иск, имевший целью вер­нуть оценочную стоимость вещи, что причиталось исклю­чительно собственнику как таковому, в том числе тогда, когда невоз­можно было прибегнуть к rei vindicatio из-за происшедшей гибели ук­раденной вещи. Actio и condictio имеют свойство накопительности, поскольку имеют разные цели: первый — штраф, второй — возмеще­ние.

Уже законы XII таблиц различали явное воровство, когда вор был пойман с поличным — furtum manifestum, и тайное воровство — furtum пес manifestum. В первом случае вор подвергался бичева­нию и переходил во власть пострадавшего (первоначально непосредственнно, позже — на основе addictio судебного магистрата), у которого и оставался на положении раба (или даже становился рабом, по мнению некоторых республиканских юристов).

При furtum nес manifestum предусматривался штраф в размере двойной стоимости украденного. XII таблиц приравнивали к явному воровству ситуацию, когда украденная вещь была обнаружена при ритуальном обыске — furtum conceptum, что могло быть и результатом укрывательства краденого. В этих случаях XII таблиц предусматривали штраф в тройном размере.

Штрафная ответственность за кражу преследовалась посредством иска о краже (открытой или тайной), которая предоставлялась обворованному, причем не только собственнику или владельцу, но и любо­му лицу, заинтересованному в сохранности вещи.

Ответственность по actio furti пес manifesti (in ius) была в объе­ме двойной стоимости украденного, по иску об открытой краже — в четырехкратном объеме.

За fur­tum manifestum устанавливались различные наказания: если де­ликт совершался рабом, он сбрасывался с Тарпейской скалы; если его совершали свободные и совершеннолетние лица, их побивали и обращали в рабов, а если это совершали малолетние, то их также били, при этом pater familias должен был решить, платить ли за них штраф или отдать их "in noxam", чтобы они отработали причи­ненный ущерб. Так же наказывался и furtum lance et licio.

Квалифицированное воровство уже по законам XII таб­лиц преследовалось более жестко. Ночная кража (furtum nocturnum), а также ситуация, когда вор защищался с оружием в руках (qui se telo defendit), управомочивали пострадавшего на убийство: достаточно было засвидетельствовать сопротивление, созвав соседей.

В рамках cognitio extra ordinem такие случаи преследовались как crimina extraordinaria и влекли за собой суровые наказания, вплоть до смертной казни. К гипотезам, предусмотренным с древности, добавились кража со взломом, кража в бане и т. д., а также crimen expilatae hereditatis (кража наследства) — состав, предусмотренный в oratio Марка Аврелия, поскольку до принятия наследства имущество было лишено собствен­ника (sine domino) и furtum считался невозможным.

Грабеж (Rapina)

В соответствии с системой цивильного права, грабеж охватывался кражей, так как также являлся «изъятием против воли хозяина», с той особенностью, что грабеж совершается с применением силы. По своим последствиям грабеж был приравнен к скрытой или открытой краже в зависимости от обстоятельств.

Однако во время гражданских войн (первая половина I в. до н. э.) претор Лукулл, желая положить конец участившимся актам насильственного разграбления и расхищения, ввел наряду с actio furti специ­альный иск, actio vi bonorum raptorum, для случая грабежа, совершен­ного вооруженными бандами.

Иск пре­дусматривал наказание в виде взыскания четырехкратного размера причиненного ущерба в течение года и простого возмещения — впос­ледствии. Затем actio vi bonorum raptorum была посредством юридичес­кого истолкования распространена на все случаи грабежа, каков бы ни был его объект и кем бы он ни был совершен.