Ответственность сторон

Поскольку ссуда устанавливается в интересах ссудополучателя, он отвечает не только за dolus, но и за culpa.

По всем этим обязательствам ссудоприниматели несли ответственность даже в случае т. н. casus leviores, т. е. и в случае утраты предмета не по своей вине. Большая ответственность ссудопринимателей в договоре ссуды являлась следствием бесплатности ссуды, т. е. след­ствием того факта, что она была лукративной.

В классическую эпоху развитие принципа хозяйственной выгоды приводит к тому, что за норму признается и ответственность ссудополучателя за custodia, а ответственность за culpa трактуется как diligentia quam suis "должна быть обеспечена заботливость, которую проявляет всякий хозяин о своих вещах".

Последовательное применение критерия хозяйственной выгоды сторон заставило многих юристов заключить, что когда ссуда устанавливается в обоюдном интересе, ссудополучатель должен отвечать лишь за dolus.

Periculum несет ссудополучатель, но в ситуации furtum usus кон­трактный риск перераспределяется. Например, в ссуду была дана серебряная посуда с тем, чтобы пользоваться ею на дружеской пирушке, а ссудополучатель взял ее с собой в путешествие: он отвечает теперь даже за случайную гибель вещей.

Ссудополучатель не считается владельцем, но он располагает штрафным иском из воровства (actio furti), так как в его интерес входит сохранность вещи.

3 Вопрос. Хранение. Залог

«Тот у кого мы оставляем какую-либо вещь на хранение, обязуется в на­шу пользу посредством вещи: и он лично обязуется к тому, чтобы та вещь, ко­торую он принял, была возвращена. Но даже если он по небрежности утра­тит хранимую вещь, ответственность не наступает: ибо он принял вещь не для своей пользы, а к выгоде того, от кого он принял, и он отвечает только за то, если что-то погибло по его умыслу, так как тот, кто заключил соглашение о хранении вещи с небреж­ным другом, должен спрашивать с себя».

Хранение, или depositum, являлось реальным и двусторонне-неравным договором, устанавливаемым передачей какой-либо не­заменимой вещи хранителю, который, со своей стороны, обязывал­ся бесплатно хранить вещь и по требованию лица, сдавшего вещь на хранение (поклажедателя), или по истечению установленного срока возвратить ее этому лицу неповрежденной.

Поклажеприниматель не владеет вещью, сданной ему на хранение, но лишь осуществляет держание.

Предметом договора хранения являлись незаменимые вещи. Если хранителю были даны на хранение вещи, определенные родовыми признаками (in genere) или потребляемые вещи, а лицо, сдавшее вещи на хранение, не требовало возвращения именно этих вещей, то речь шла об осо­бом виде депозита.

Даже если объектом поклажи являются родовые вещи (genus), они рассматриваются как species и их гибель или пропажа освобождает депозитария.

Депозит возникал как односторонний, но в дальнейшем мог превратиться в двусторонне-неравный договор. Лицо, сдавшее вещи на хранение, имело лишь права, а хранитель — лишь обязательст­ва. Поклажедатель имело право требовать от хранителя хранения доверенной вещи и возвращения ее неповрежденной. Это право по­клажедателя было защищено actio depositi directa.

Если объектом поклажи были опечатанные деньги (pecunia obsignata) и поклажеприниматель впал в просрочку, на капитал начислялись проценты. Если же собственник дозволит поклажепринимателю пользоваться деньгами, отношение переходит в заем, как только депозитарий воспользуется и тем самым овладеет ими. Эту ситуацию интерпретаторы назвали depositum irregulare. Как заем отношение рассматривается и в том случае, если собственник, когда депозитарий впал в просрочку или воспользовался принятыми на хранение деньгами, предпочтет начислить и взыскать с него проценты, вместо того чтобы прибегнуть к иску из договора поклажи и к штрафному иску из воровства.

Обязательства хранителя были коррелятивны правам лица, сдавшего вещи на хранение. Хранитель должен был хранить дове­ренный предмет, содержать его в исправном состоянии и возвра­тить в установленное время или раньше, если того требовало лицо, сдавшее вещь на хранение.

Хранитель нес ответственность за убыт­ки, если вещи причинялся ущерб, или если он не выполнял обяза­тельств по своей dolus или culpa lata. Когда это случалось по дру­гим причинам, он освобождался от какой-либо ответственности. От­носительно малая степень ответственности хранителя за невыпол­нение обязательств по договору хранения являлась следствием фак­та, что это был договор, заключаемый лишь в интересах лица, сдав­шего вещи на хранение: лукративный для него. Это проявлялось и в том, что на основании депозита хранитель не имел права ни поль­зоваться предметом, ни требовать возмещения за его хранение. Более того, если он пользовался предметом, то мог понести ответственность за furtum usus.

В виде исключения, если хранитель терпел какие-либо убытки по хранению чужой вещи или по ее содержанию, то он получал право требовать за это возмещения. Для этого требования им могла применяться actio depositi contraria.

Возможна также exceptio doli, которая позволяет депозитарию выиграть процесс по actio depositi directa и удержать вещь у себя (ius retentionis, как и при rei vindicatio), если истец-депо­нент не возместит ему расходы.

Кроме обычного договора хранения, римское право знало и особые случаи хранения.

а) Первым особым случаем хранения являлось хранение в чрезвычайных обстоятельствах, или depositum miserabile. Поклажедатели, которые по чрезвычайным обстоятельствам, каковыми являлись: пожары, наводнения, войны, землетрясения — не были в состоянии свободно и спокойно выбрать лицо, чтобы доверить ему вещь на хранение, могли требовать осуществления своих прав специальным иском, приговор которого провозглашал двукратную сумму понесенных убытков, если эти случайные хранители оказывались недобросовестными, при этом считалось, что их недобросовестность проявляется и как culpa levis in abstracto, и даже как culpa in custodiendo.

б) Вторым случаем специального хранения являлся sequestrum, или судебное хранение. Sequestrum являлся договором между сто­ ронами в споре по определенному предмету. Классики рассматривают этот договор как вариант кон­тракта поклажи, особенность которого состоит в том, что в поклажу сдают вещь несколько лиц сообща. Обычно к секвестрации прибега­ли во время процесса о вещи с тем, чтобы по окончании тяжбы посредник-хранитель (sequester — секвестор) выдал ее победителю. Под условием находится определенность лица кредитора, в пользу которого секвестор должен будет произвести исполнение. Обычно условие реализуется с выявлением победителя судебного спора, который и получает actio sequestraria для истребования вещи. Отношение секвестрации основано на доверии (fides).

Юлиан указывает, что секвестрация на время процесса in rem, независимо от ее цели, лишает ответчика владения и прерывает течение давности. Даже при секвестрации ради сохранения вещи, usucapio продолжается в пользу победителя (который еще не определен), а не в пользу ответ­чика-владельца.

в) Третьим случаем специального хранения являлся так называемый depositum irregulare. Depositum irregulare являлся договором хранения заменимых вещей. При таком договоре хранитель становился собственником доверенных ему предметов и должен был в установленный срок вернуть поклажедателю не те же предметы, которые от него принял, но предметы того же рода, того же качества и в том же количестве. Этот depositum был очень схож с договором займа. Различие между этими двумя договорами заключалось в том, что заем заключался лишь в интересах заемщика, a deposi­ tum irregulare в интересах поклажедателя — лица, сдавшего вещи на хранение, т. е. кредитора.

Залог (Pignus)

Залог являлся реальным, акцессорным и двусторонне-неравным договором. Он устанавливался передачей какой-либо незави­симой вещи как гарантии для залогопринимателя. На основании этого договора залогоприниматель был правомочен владеть вещью, а так же продать ее и удовлетворить свое требование выручкой от продажи, если этого не совершил сам залогодатель. С другой стороны, он должен был хранить предмет залога и вернуть его неповре­жденным, если залогодатель исправно и вовремя выполнил взятые обязательства.

В роли залогодателя может выступать не только должник залогодержателя, но и третье лицо. Как и всякое залоговое отношение, обязательство из договора о залоге носит акцессорный, т.е. дополнительный характер и прекращается (помимо других способов) с прекращением основного обязательства, которое оно обеспечивает, а также в резуль­тате просрочки кредитора.

Согласно этому, при договоре залога возникали две различные группы прав и обязанностей. Устанавливалось вещное право кре­дитора из принятого обязательства владеть предметом залога. Это право являлось потестативным и резолютивно обусловленным: оно длилось до дня, предусмотренного для выполнения взятого обяза­тельства. Как только должник выполнял обязательство, прекраща­лось право владения кредитора. Если должник не выполнял этого обязательства, право владения кредитора преобразовывалось в право кредитора продать вещь и выручкой от продажи удовлетворить свое требование, а должнику передать остаток вырученных средств.

Вторая группа прав и обязанностей, возникающая при догово­ре залога, имела обязательственно-правовую природу. Залогода­тель (должник по взятому обязательству, который, в сущности, был кредитором в договоре) был правомочен требовать от зало­гопринимателя (кредитора по взятому обязательству) хранения пред­мета залога, неиспользования его и возвращения неповрежден­ным, если взятое обязательство было исправно и вовремя выполне­но. Эти права залогодателя были защищены иском о залоге (actio pigneraticia directa). В связи с тем, что договор залога являлся и двусторонне-неравным договором, в определенных случаях с помощью иска залогоприниматель мог требовать возмещения убытков, возникающих из-за недостатков предмета, как и из-за расходов по его содержанию. При договоре пигнуса и кредитор и должник несли ответственность за любую недобросовестность в зависимости от величины culpa levis in abstracto.