2 Вопрос. Дополнительные пакты (Pacta adjecta)

Pacta adjecta являлись неформальными, несамостоятельными и дополнительными соглашениями. При помощи этих пактов модифицировалось содержание договоров bonae fidei, а с постклассиче­ского времени и содержание договоров stricti juris.

Такие пакты рассматривались в качестве неотъемлемой части контракта и могли получать защиту посред­ством иска по контракту bonae fidei.

Модификация содержания обязательств могла совершаться в момент заключения договора (in continenti) или позднее (ex intervallo). Целью модифицирования могло быть увеличение или уменьшение обязательств, обычно устанавливаемых при заключении договора.

Напри­мер, лицо, продававшее земельный участок, тут же условлива­лось с покупателем, что проданный участок не передается не­медленно, а остается на определенный срок в арендном пользовании продавца. В случае нарушения подобного рода пакта, присоеди­ненного к купле-продаже, давался иск из основного договора.

Пакт, присоединенный к договору по истечении некоторого времени, защищался иском только в том случае, если по своему содержа­нию он был направлен на то, чтобы сделать положение должни­ка более льготным, а не более тяжелым; например, пакт об от­срочке исполнения или об уменьшении размера процентов и т. п. защищался иском, даже в том случае, если он был присоединен к основному договору только через некоторое время после заключения дого­вора; напротив пакты о приближении срока исполнения, об уве­личении размера процентов и т. п., заключенные ex intervallo, исковой защитой снабжены не были.

Каждый должник мог отклонить требование кре­дитора, не считавшегося с заключенным соглашением (exceptio pacti conventi).

Иногда пакт сказывается на самом исковом требовании, как при исках по доброй совести т.к. дополнительные соглашения входят в содержание исков по доброй совести Если пакты добавлены сразу же, они имеют значение даже на стороне истца; если же они (добавлены) с разрывом во времени, то не входят в сделку и не будут иметь силы при вчинении иска, поскольку из пакта не возникает иско­вого требования

Несколько позднее признания защиты для неформальных со­глашений, заключаемых в интересах должника, или ad minuendam obligationem, правовую защиту получили и pacta ad augendam ob­ligationem, или неформальные соглашения, присоединяемые к до­говору в пользу кредитора. Среди таких пактов не могло быть при­соединено к договору о займе только дополнительное соглашение о процентах. Для утверждения процентов всегда требовалась специ­альная stipuiatio de usuris.

3 Вопрос. Преторские пакты

Pacta praetoria, или преторские пакты, являлись неформаль­ными соглашениями, защищаемыми преторскими исками, при ко­торых устанавливались самостоятельные обязательства. Наиболее распространенными среди преторских пактов являлись: присяга (jus jurandum), признание (constitutum) и гарантия (recepta).

1. Jus jurandum, или присяга, не часто применялась в Риме. Она служила способом установления вербальных обязательств воль­ноотпущенника перед патроном (jus jurandum liberti) и средством доказательства в тяжбах, в которых спорные вопросы не могли решаться другим способом. В этом случае она служила как последнее средство завершения споров. Присяга как средство доказательства применялась или на основании предписаний закона или по решению суда, или по воле сторон.

Только присяга по волеизъявлению сторон (jusjurandum voluntaruim) представляла собой источник специальных обязательств, защищаемых преторскими правовыми средствами. Стороны, согласившиеся решать спорные вопросы путем присяги, после принятия такой присяги не могли повторно отступить от установленных отношений. Согласно этому, данная присяга обладала или действием трансакции (отказ от притязаний), или действи­ем соглашения о полном или частичном снятии долга. Присягнув, должник мог воспротивиться иску кредитора exceptio jurisjurandi, а кредитор для исполнения обещанного под присягой, мог применить специальный иск (иск из клятвы actio de jurejurando).

2. Constitutum (подтверждение, признание) являлся неформальным соглашением, состоя­щим в подтверждении того, что будет выплачен прежний долг, а если этого не произойдет, то какое-либо другое более тяжкое денежное обязательство.

Долг должен был заключаться в денежной сумме или в потреб­ляемых вещах. Возможно было подтвердить не только собственный долг, но и долг третьего лица, что представляло собой форму гарантии обязательства. Такое подтверждение мог давать или должник (constitutum debiti proprii) или какое-либо другое лицо от имени и по поручению должника (constitutum debiti alienti). При этом прежнее обязательство не погашалось, но кредитор получал право требовать уплаты прежнего и уплаты нового долга, утвержденного constitutum. Если долг не возвращался, то он взыскивался, а также взыскивался штраф в размере 1/2 долга;

Согласно этому, путем подтверждения устанавливались альтерна­тивные обязательства. Обязательства, устанавливаемые путем constitutum, были защи­щены иском об обещании вернуть долг (actio pecunia constituta).

Юстиниан распространил actio de pecunia constituta на требова­ния, объект которых отличался от денежной суммы или потребляемых вещей (С. 4,18,2 а. 531).

3. Recepta (принятие на себя обязательств, гарантия) являлись неформальными соглашениями, по кото­рым устанавливались самостоятельные и новые обязательства, к которым относились: гарантия арбитра-посредника (receptum arbitrii), гарантии банкира (receptum argentarii) и гарантии ответственности капитана корабля, хозяина гостиницы, либо постоялого двора (receptum nautarum, cauponum et stabulariorum).

А) Receptum arbitrii являлся соглашением между арбитром и сто­ронами, предварительно согласившимися решать некий спорный вопрос с помощью избранного судьи (compromisum). На основании заключенного соглашения избранный судья, или арбитр, должен был решить спор. Если он не исполнял это обязательство, кредитор наказывал его штрафом или конфискацией части имущества.

В качестве уважительных причин неис­полнения принятого арбитром обязательства рассмотреть дело признавались следующие: болезнь арбитра; возложение на него публичных обязанностей, не позволяющих исполнить обязанно­сти арбитра; враждебные отношения, сложившиеся после зак­лючения receptum между арбитром и спорящими лицами, и др.

Б) Receptum argentarii являлся неформальным соглашением ме­жду банкирами и клиентами, на основании которого банкиры обя­зывались оплатить их долги третьим лицам. При невыполнении этого обязательст­ва они несли ответственность или перед кредитором клиента, или перед самим клиентом.

Бан­кир отвечает за исполнение обязанности по специальному иску. При этом, в отличие от constitutum, ответственность банкира не зависит от действительного наличия долга на стороне клиента.

В Юстиниановской кодификации receptum argentarii был объе­динен с признанием долга третьему лицу (constitutum debiti alieni). Иными словами, с этого времени присяга банкира выплатить чужой долг имела силу только тогда, когда ранее существовало какое-либо обязательство, по которому клиент банкира должен был уплатить своему кредитору. С другой стороны, она не действовала в случае, когда речь шла о кредитовании банкиром такого клиента, который на основании receptum argentarii стал бы креди­тором сумм, выплаченных со стороны банкира.

В) Receptum nautarum, cauponum et stabulariorum являлся неформальным соглашением между собственниками кораблей, гости­ниц, постоялых дворов и лицами, пользующимися их услугами, о том, что вещи, находящиеся в их помещениях будут ограждены от какого-либо ущерба (ответственность за custodia или casus minores).

На практике нередко наблюдались случаи, когда хозяева кораблей (nautae), содержатели трактиров и гостиниц (caupones), постоялых дво­ров (stabularii) и т. п. имели связь с ворами и разбойниками, которыми изобиловали и водные, и сухопутные пути сообщения. Между тем лица, которым приходилось проезжать по морю или по дорогам на суше и пользоваться услугами хозяев кораблей, трактиров, постоялых дворов и т. п., были вынуждены доверять им и оставлять у них на хранение свои вещи (например, лошадь в стойле). Настоятельно необходимо было хотя бы несколько со­кратить наблюдавшиеся случаи обворовывания проезжавших на кораблях или останавливавшихся в трактирах, постоялых дво­рах и т. п. и способствовать большей безопасности путешествий (тем более, что находиться в названных предприятиях были вынуждены и лица, принадлежавшие к верхушке господствую­щего класса). Для этой цели преторский эдикт установил повы­шенную ответственность хозяев названных предприятий за це­лость вещей их клиентов. Хотя передача багажа, лошади и пр. со стороны путешественника на хранение содержателю подобного рода заведения, в котором оказался путешественник, происходила автоматически, причем отказаться от принятия вещей путешественника на хранение содержатель не имел права, однако здесь усматривали неформаль­ное соглашение, пакт (в виде receptum, т. е. принятия), по кото­рому на хозяина предприятия возлагалась повышенная ответ­ственность: его ответственность имела место даже в том случае, если вещь пропала или причинен иной вред и без вины приняв­шего вещь. Хозяева указанных заведений освобождались от ответственности только в том случае, если ущерб наступал вследствие стихийного бедствия.

Требование о возмещении ущерба могло направляться в суд в качестве иска actio ex recepto.

В период поздней классики было признано, что ответственность за сохранность вещей пассажиров и постояльцев возникает автоматически и освободиться от нее хозяева кораблей, харчевен и постоялых дворов могли только в случае откры­того заявления об обратном.