44. «Ткачевский»: в полете

лову», разгибание можно считать реализованным, а «контртемп» — состоявшимся. Если же гимнаст отпускает опору или прекращает эффективное взаимодействие с нею прежде, чем механическая вол­на, вызванная разгибанием, «добежит» до кистей (22), можно счи­тать, что никаких контрдействий просто не было! Трудность этого момента, провоцирующая ошибки в работе руками, заключается в том, в частности, что контрдействия, начатые в тазобедренных суста­вах, по времени следуют раньше, чем финальное отталкивание рука­ми, и гимнаст, несмотря на желательность быстрой, мощной работы, не должен излишне торопиться и опережать естественный ход вещей.

Впрочем, существует техника, при которой и торможение ног, и «подрыв грудью» (это, в сущности, одно и то же действие!), и оттал­кивание руками происходят одновременно (б). Это техника синхрон­ного отталкивания, физически более трудная, чем традиционное волнообразное движение, но существенно более эффективная (8). Гимнаст, овладевший такой техникой или, по крайней мере, прибли­зившийся к ней за счет более быстрого перехода действий от тазобед­ренных суставов к плечевым, выигрывает в эффективности «контр­темпа».

И в заключение обратим внимание на действия головой. Не странно ли, что в самый ответственный момент, когда гимнаст мощ­но разгибается (рис. 28, к.к. 7—10), его голова опущена на грудь? Ведь это, как мы знаем, в силу действия шейных тонических рефлексов, препятствует разгибанию!

Но ничего странного в этом нет. Дело в том, что к моменту перехо­да в полет (к. 10) действия разгибания, фактически, давно заверши­лись И, на самом деле, инициатива перешла к мышцам-сгибателям тела, которые немедленно проявят себя, как только опора будет поте­ряна (см. следующий сюжет). Ато, что наклон головы вперед еще и помогает гимнасту в начале полета ориентироваться—дополнитель­ная удача, которой могло и не быть...

44. «Ткачевский»: в полете

Традиционная форма движения в полете при «ткачевском» обще­известна (рис. 28): отпустив гриф в сильно и резко прогнутом поло­жении (к. 10), гимнаст вылетает вверх-назад, одновременно быстро сгибаясь в тазобедренных суставах. Если для окончания «подрыва» показательным было положение прогнувшись, то и для стандартного полета в этом упражнении есть свой индикатор. Это — горизонталь­ное положение «на спине» в момент прохождения над грифом (к. II),

которое, разумеется, мимолетно, поскольку гимнаст продолжает бы­стро сгибаться, поднимаясь головой и туловищем над опорой.

Как уже отмечалось, успех дела в «ткачевском» определяется ин­тенсивностью контрвращения вперед, зависящего, в свою очередь, от действий на опоре и, в особенности, «подрыва» грудью (к.к. 7—10). В дальнейшем, имея вращение вперед, гимнаст может в каких-то пределах манипулировать его скоростью, если у него есть возмож­ность менять позу.

При обычном «ткачевском» все старания гимнаста направлены на то, чтобы ускорить контрвращение вперед, при этом для исполните­ля особенно важно форсированно поднять и повернуть вперед голо­ву, плечи и руки, чтобы сориентироваться и подготовить дохват. С решением этой задачи и связано сгибание тела: с одной стороны, само сгибание есть не что иное как группировка, ускоряющая вращение; с другой стороны это движение протекает — при верном исполне­нии! — за счет преимущественного движения плечами вверх-вперед (при остановившихся ногах). Следует ясно осознать, что характер этого движения практически целиком зависит от эффективности контрдействий на опоре: при слабом «контртемпе» плечи поднима­ются мало, аноги идут вверх больше обычного, ивсе тело имеет тен­денцию запрокидываться назад (рис. 31-а). И напротив — чем эф­фективнее контртемп, тем больше выражено вращение плечами впе­ред в полете (б, в).

(Нелишне здесь еще раз напомнить, что сам гимнаст не имеет ни­какой возможности выбирать как именно ему сгибаться в полете — «плечами к ногам» или наоборот. Представление иных тренеров и гимнастов, будто это возможно и зависит лишь от желания или «уме­ния» исполнителя — грубейшее и, прямо сказать, постыдное заблуж­дение! В действительности, гимнасту в этой фазе подвластны только суставные движения; он может согнуться-разогнуться больше или меньше, быстрее или медленнее, но основной результат движения плечами и руками к опоре будет, все-таки, зависеть от предшествую­щих действий на опоре, а не в полете).

Любопытный штрих связан с разведением ног. Большинство гимнастов начинает разводить ноги еще на опоре (рис. 28, к. 10). Это можно себе позволить, если у исполнителя достаточно возможнос­тей, но следует знать, что чрезмерно раннее и сильное разведение ног во время отталкивания руками снижает эффективность контртем­па, так как маховая работа ног в передне-задней плоскости при этом подменяется их движением по горизонтали и чем больше такое раз­ведение, тем больше действия ногами уходят впустую! Строго гово-

110

111

ПЕРЕКЛАДИНА

ря, ноги следует разводить только с началом полета, да и то в меру, так как поспешное и широкое разведение ног в полете и здесь будет, по тем же причинам, мешать подъему туловища вперед-вверх при сги­бании. Наилучшая схема действий ногами такова: контртемп делает­ся ноги вместе; начало сгибания в полете — со сведенными ногами или с легким их начальным разведением; при окончании сгибания — максимально широкое разведение ног в стороны и возможно более долгое удержание этого положения в полете.

С появлением «люкинской» формы перелета появились и новые аспекты техники полета. «Индикаторная» форма «лежа на спине», пригодная для оценки ординарного «ткачевского» (рис. 28, к. 10), здесь уже не годится: гимнаст намного активнее вращается вперед в полете, и к моменту прохождения ЦТ тела над грифом гораздо боль­ше поднимается плечами вперед, вплоть до почти идеального здесь положения «стоя» (рис. 31-6).

Один из наиболее сложных вариантов «люкинского» это, конеч­но, перелет с поворотом на 360°, лишь теперь начинающий входитьв широкую практику.

Как лучше делать здесь поворот, и при каких условиях он воз­можен?

Разумеется, возможны варианты. В свое время автор этих строк, задолго до опытов В. Люкина, давал в сборную СССР разработку, в которой предлагал перелет с поворотом в полугруппировке. По тем временам это был оптимальный подход, так как надеяться на перелет выпрямившись было еще рановато. Возможен был и вариант переле­та с поворотом в положении слегка согнувшись. Сам В. Люкин делал этот поворот относительно поздно, на нисходящей ветви траектории и с запаздывающим дохватом. Это было, конечно, весьмадостойное, но еще не совершенное исполнение.

А схема, близкая к оптимуму, примерно такова (рис. 33). Предель­но мощными и точными действиями на опоре (уместен спад в «ки­тайской» форме, к.к. 1—6) гимнаст добивается высокого вылета с форсированным вращением вперед. Бросок достаточно мощный, но короткий и невысокий (к.к. 5—8). «Подрыв» (к.к. 8—II) предельно активный, по возможности с синхронным разгибанием в суставах и переходом ног книзу через горизонтальное положение (к. 11). Работа всем телом — жесткая, с полным выталкиванием руками за голову (к.к. 9—II). Сразу после вылета гимнаст быстро и незначительно сги­бается (к.к. 11—12). Это сгибание — естественная биомеханическая реакция на мощное разгибание при «подрыве»; визуально оно мало заметно, а в техническом смысле весьма полезно, так как ускоряет

112