Передача «Скрытой камерой»

По сути, это «идиотизм» – идти против социальных стереотипов. Однако не идти – значит подвергнуться стагнации, застою.

Когда речь идет о зрелищах, то очень ярко проявляется разница в культурах двух обществ: американского и нашего. Я смотрю «Скрытой камерой», где люди сняты в самых «дурацких» проявлениях, и при этом большинство счастливо, узнавая, что попали на экран. Сравниваю с передачей Комиссарова (наш вариант «скрытой камеры», несколько лет назад шедший по ТВ): девушка заходит в переполненный общественный транспорт с обручем, дающем ей личное пространство, и на нее обрушивается шквал агрессии пассажиров. А между тем речь идет о психологическом базовом праве на собственную территорию и ее защиту… В другом сюжете балерина в пачке и пуантах с пластинкой «Лебединого озера» подмышкой звонит в двери квартир незнакомых людей и просит позволить ей порепетировать танец...

Про что эти передачи? Когда с экрана посредством видеосюжета к нам обращаются с призывом: «Люди, будьте глупыми!» – мы воспринимаем это как: «Люди, не бойтесь экспериментировать, пробуйте нетрадиционное, забудьте про условности, раскройте свою творческую часть». Нам кажется, именно это мы предлагаем попробовать нашим клиентам на терапевтических сессиях. Порой они кажутся театром абсурда, кажется, что, подобно Дураку в картах Таро, мы сделаем шаг вперед и полетим в пропасть, но странным образом именно на этом пути мы обретаем жизненную силу, энергию к новым свершениям и, самое ценное, утраченную радость бытия.

Терапевтические сессии

Надо заметить, что участники, впервые попавшие на психологические групповые тренинги, испытывают тревогу по поводу того, что окружающие назовут их «психами», а все мероприятие – «дурдомом». И. Ялом объясняет этот феномен тем, что в группах поощряется исследование процесса⁴¹. В нашей жизни позволяется комментировать процесс только родителям во взаимоотношениях с маленькими детьми. Однако среди взрослых комментирование процесса представляет собой табуированное социальное поведение, считающееся проявлением грубости и наглости. Когда члены группы слышат комментарии по процессу, в них пробуждается тревога, сопровождающая социализацию. Тем не менее, взаимодействие на уровне процесса, а не содержания, является одновременно пугающим и захватывающим, оно «есть блок питания группы»⁴² именно потому, что группа – единственное место, где можно быть самим собой, не оглядываясь на социальные нормы. То, что в социуме называется «идиотизм», в группе может расцениваться как аутентичное поведение.

А теперь давайте обратимся к материалу терапевтических сессий, в которых люди, теперь уже на индивидуальном уровне, осваивают свою отторгнутую ими субличность, которую они называют «сумасшедшей».

Сессия Светланы, 21 год

Мы намерены привести протокол сессии полностью, изменив только имя и некоторые узнаваемые детали. Это была короткая десятиминутная сессия в рамках обучения психологическому консультированию студентов выпускного курса.

К: У меня такая проблема. Я живу не вместе с моей мамой. Когда я начинаю с ней разговаривать, она обзывает меня: «Ты сумасшедшая! Психически ненормальная!» И это бывает практически каждый раз, когда мы встречаемся, в том числе по телефону. И у меня каждый раз начинается истерика, я уже боюсь, что правда сойду с ума. И вот вчера она приехала – и я жду: ну когда же, когда же она скажет, что я сумасшедшая! И чувствую – сама уже сейчас начну на нее кричать, чтоб она назвала меня сумасшедшей.

П: Чего ты хочешь?

К: Хочу, чтобы я спокойно реагировала на эти слова. Научи меня.

П: Ты хочешь, чтобы я научила тебя? О чем вы говорили вчера, например?

К: Вчера она не обзывала меня сумасшедшей. Вчера она говорит: «Ну ты же мой малыш!» А я ей (встает в гордую позу, ноги расставлены, правая рука в бок): «Какой я тебе малыш?! Я не малыш!» – «Нет, малыш».

П: Что ты чувствуешь в этот момент?

К: Мне кажется, что она унижает меня, я чувствую слабость, ничтожность, свою незначительность, мелочность своего существования, что-то такое, будто я комар (правой ногой топает и как бы раздавливает каблуком насекомое).

П: Это мама тебя так?

К: (кивает, левой рукой держится за грудь).

П: Где живут это чувства?

К: (ссутулившись, показывает на грудь двумя руками) Даже сейчас внутри дрожь такая, что-то то горячее, то холодное.

П: Что хочешь сделать с этим состоянием?

К: Хочу, чтоб его не было, чтоб я не была настолько зависима от мамы, от ее слов. Я уже начинаю глючить, что это из-за ее слов такое чувство, что я сошла с ума.

П: Побудь сумасшедшей или сделай, скажи что-нибудь сумасшедшее. Только не забывай, что нельзя увечить людей и портить имущество. Что ты такое делаешь, за что мама называет тебя сумасшедшей?

К: (плачет).

П: Что с тобой сейчас происходит?

К: Не хочу быть сумасшедшей! Я просто боюсь быть сумасшедшей…

П: Что тогда с тобой будет?

К: В дурдом попаду.

П: И что тогда?

К: Докатилась! Не хочу в дурдом.

П: Да побудь сначала в роли сумасшедшей, прежде чем отказываться. Давай поисследуем в безопасной обстановке, что тебя так пугает. Что там, в дурдоме?

К: Шизики всякие… (смеется) по стенам лазят (группа смеется).

П: Залезь на стену (смех в группе, одна из участниц запирает дверь. П., с иронией): Да, вдруг кто зайдет, нечего нормальным людям пользоваться привилегиями сумасшедших.

К: (ставит стул к стене, садится лицом к стене, поднимает ноги, разводит их в стороны и упирается каблуками в стену).

П: Что ты сейчас чувствуешь?

К: Я такая важная, взрослая.

Т: Тебе что-то напоминает эта поза?

К: (смущается. Группа смеется).