IX в. Гинкмар, архиепископ Реймский, писал, что епископы

избирают короля при условии, что он соблюдает законы. Од-

нако хотя от монарха безусловно ожидали уважения к зако-

нодательным постановлениям его предшественников и, по

возможности, ожидали, что, устанавливая законы, он посове-

туется с другими, именно его воля была в действительности

источником полновластия закона. И если закон не был несо-

вместим с божественным законом, то все подданные короля,

включая священников, были морально обязаны ему подчи-

няться. Если же закон явно противоречил божественному за-

кону или был с ним несовместим, то подчинение ему не вме-

нялось никому в моральную обязанность. Теократическое

представление об обществе предполагало, что король должен

был оправдать доверие - так сказать, доверие Бога - и что

он мог бы злоупотребить этим доверием. В последнем случае

долг епископов был - призвать его к порядку.

А что, если бы монарх выродился в тирана? Теократиче-

ское предстзвление об обществе, очевидно, допускало разли-

чие между саном короля и человеком, который был облечен

этим саном. Подобно царю Иудеи или Израиля в ветхоза-

ветные времена, монарх эпохи раннего средневековья тоже

мог оказаться недостоин своего сана. Однако если монарх

отказывался внять увещеваниям епископов, никакого спосо-

ба низложить его не было. Отсюда споры о тираноубийстве.

В то время как некоторые писатели - например, Исидор

Севильский в вестготском королевстве - считали, что тира-

на следует терпеть, дабы избежать еще больших зол, другие

были убеждены, что тираноубийство можно оправдать^.

Франкская империя распалась. Однако в 962 J. папа

Иоанн XII короновал Отгона 1 как императора. Сан римского

императора, конечно, не имел практического значения, ска-

жем, для такой страны, как Англия; однако значительная

часть средневековой политической теории была посвящена

отношениям между империей и Святейшим Престолом.

Может показаться, что принятие германским императором

короны от папы означало подчинение императорской власти

папству. Практически же с самого начала дело обстояло от-

нюдь не так. Напротив, в течение какого-то времени именно

императоры контролировали избрание и смещение пап. В то

же время принятие короны из рук папы теоретически под-

крепляло папское представление об императоре как орудии

светского управления христианским миром. И нужен был

только ряд сильных пап, которые попытались бы провести в

жизнь папскую политику. Так, во время своего понтификата

(1073-1085) Григорий VII как нельзя более ясно продемон-

стрировал, что, по его мнению, Святейший Престол вправе

судить и о светских делах, и о духовных, тогда как папа Ин-

нокентий III (1198-1216) утверждал, что, хотя папство не

имеет касательства к феодальным порядкам, преемник

св. Петра обладает юрисдикцией над светскими правите-

лями во всех делах, которые влекут за собой грех. Иннокен-

тий III также разъяснил, что императорская корона была пе-

редана из Византии западным императорам Святейшим

Престолом и что германский император получил свой сан по

милости папы. Реальную власть, какой обладал Иннокен-

тий III, вряд ли можно было превзойти. Однако - во всяком

Политическая философия ^ц

случае, в области теории - классическим выражением самых

крайних притязаний пап была булла Unam Sanctam, обна-

родованная папой Бонифацием VIII в 1302 г.

Ошибочно думать, что притязания, заявляемые от имени

папства и церкви, были мотивированы только и исключи-

тельно амбициями и жаждой власти. Очевидно, было бы бес-

полезно отрицать, что такие мотивы играли некоторую роль.

В то же время мы должны учитывать и искренние теологи-

ческие убеждения. Совершенно независимо от таких подде-

лок, как Константинов Дар, верили, что Бог создал человека

для сверхприродной цели, вечной жизни или вечного спасе-

ния и что это является единственной конечной целью чело-

века. Человек имеет в качестве конечной не мирскую цель, о

которой позаботилось государство, а сверхприродную цель,

о достижении которой заботится церковь. У человека есть

одно основное призвание, и осуществиться оно может толь-

ко в церкви и посредством церкви. Отсюда естественно, что

церковь должна была рассматриваться как имеющая в по-

длинном смысле слова более высокие достоинство и ценность,

нежели какое-либо мирское общество. Естественно и то, что

теологи и знатоки канонического права подчеркивали обя-

занность светских правителей содействовать человеку в до-

стижении его вечной цели, подводя под законодательство мо-

ральное. основание и помогая церкви в ее деле. Разумеется,

из этого никоим образом не следовало, что короли должны

быть в значительной степени представителями папы и что

императорскую корону должен возлагать папа. Однако дело

в том, что за крайними притязаниями папства или у их ис-

тока стояло теологически обоснованное представление о че-

ловеке и его судьбе, которое восходило к св. Августину и

делало такие притязания возможными, хотя и не влекло их

за собой с необходимостью.

Конечно, притязания пап или, в более общей форме,

притязания, заявляемые от имени церкви, оспаривались и

вызывали противодействие. Например, папа Григорий VII

сначала отлучил от церкви, а затем объявил низложенным

германского короля Генриха IV^. Ближе к концу XI в. бы-