XIV в. Не был частью "нового пути". Он продолжал традицию

Ришара Сен-Викторского и Бонавентуры, хотя и выказывал

более глубокое осознание настоятельности духовного возро-

ждения общества. Спекулятивные мистики были в подлин-

ном смысле слова реформаторами. И при Жерсоне в Париж-

ском университете идея преобразования была распростране-

на на изучение философии и теологии с тем, чтобы выдвинуть

на первый план христианскую жизнь.

Очевидно, что авторы, которых мы рассматривали, толко-

вали мистический опыт в свете сложившейся религиозной

веры. В то же время влияние собственно христианских ве-

рований проявлялось, безусловно, в разной мере. У Жерсона

оно достаточно очевидно. С Экхартом, однако, обстоит не-

сколько иначе. Он действительно говорит о рождении Слова

в душе. И было бы абсурдно предполагать, что доминикан-

ский проповедник на самом деле вовсе не был христиани-

ном. Но, хотя Экхарт, несомненно, был верующим христиа-

нином, метафизический элемент в его мысли гораздо замет-

нее, чем в мысли Жерсона. Кроме того, метафизика его была

густо насыщена элементами неоплатонизма. Отсюда легко

понять, почему те, кто интересуется сравнительным изуче-

нием мистицизма и не привержен христианству, склонны

выделять Экхарта для особого рассмотрения и сравнения с

восточными мистиками. Если сосредоточиться на его наибо-

лее вызывающих утверждениях, то кажется, что они выхо-

дят за границы христианской веры; а более спекулятивный

и метафизический склад ума, естественно, придает Экхар-

ту гораздо большее сходство с индуистскими и буддийски-

ми писателями-мистиками, нежели то, какое мы обычно

Спекулятивный мистицизм ^i

усматриваем в очевидно более эмоциональной и христоцен-

трической духовности средних веков. Исторический Экхарт

жил и творил в рамках христианской религии; однако вряд

ли можно отрицать, что те, кто видит в нем представителя

мистицизма, перешагивающего границы между разными ре-

лигиями, находят в его мысли некоторое основание для по-

добной интерпретации. Это основание главным образом

представляет та метафизика, которую порицал Жерсон и в

которой усомнился бы оккамист.

Политическая философия: Марсилий Падуанский.

1 1Олитическая философия, очевидно, предполагает размыш-

ление о конкретных политических институтах и проблемах;

и на нее неизбежно в большей или меньшей степени накла-

дывают отпечаток политические и социальные условия оп-

ределенного времени^'. В средневековой Европе существо-

вание двух типов общества - государства, с одной стороны,

и надгосударственной церкви, с другой^, - было историче-

ской данностью, которая составляла конкретную отправную

точку политических размышлений средневекового мысли-

теля. Очевидно, существовал и ряд других факторов, кото-

рые в разной степени оказывали влияние на эти размышле-

ния, - социально-политическая мысль св. Августина^, по-

нятия, заимствованные из римского и канонического права,

а со времени появления переводов - политическая теория

греков. Однако едва ли нужно говорить, что средневековая

политическая теория сосредоточивалась на реальной соци-

альной и политической жизни средних веков. В некотором

смысле эта жизнь стала осознавать самую себя и пыталась

найти теоретическое решение своих проблем.

Во Франкском королевстве в эпоху раннего средневековья

представление о королевском правлении было теократиче-

ским. Король правил христианским народом и власть свою

получал от Бога при помазании и коронации. Ситуация

осложнялась, конечно, притязаниями папства на распоряже-

ние императорской короной, подкрепляемыми поддельным

352

Политическая философия ^^

Константиновым Даром. Так, в 816 г. Людовик 1, сын Карла

Великого, был помазан и коронован папой Стефаном IV в

Реймсе, тогда как в 823 г. Лотарь, сын Людовика 1, был коро-

нован как император в Риме. Далее, в 850 г. папа помазал и

короновал Людовика II как римского императора. И хотя

коронация как римского императора, которая теоретиче-

ски предполагала правление всем христианским миром^,

признавалась делом папы, все-таки считалось, что короли вла-

ствуют в силу благодати Божьей, дарованной им при пома-

зании и коронами. Они также рассматривались как источ-

ник закона. От монарха, несомненно, ожидали уважения к

обычаям и преданиям своего народа; однако воля его была

источником положительного права.

Отсюда никоим образом не следует, что короля полагали

имеющим право устанавливать любые законы, отвечающие

его интересам Представление об обществе было теократиче-

ским. Монарх, принимая власть и полномочия от Бога, дол-

жен был толковать и осуществлять божественный закон. В