XIV век ill: уш.Ьям Оккам________291

циональную". Это специальные термины, которые нужда-

ются в некотором разъяснении. Все науки, утверждает Ок-

кам, имеют дело с высказываниями. Именно высказывани-

ям мы приписываем истинность или ложность. И хотя все

науки основаны на высказываниях, существуют разные ти-

пы науки. Например, физик или натурфилософ имеет в фи-

зике дело с общими понятиями, которые непосредственно

подразумевают вещи^". На нашем обыденном языке мы бы

сказали, что физик трактует о вещах. Однако это неточный

способ выражения. Если физик или натурфилософ формули-

рует общее утверждение, скажем, о движущихся телах, он

имеет дело непосредственно с понятием "движущееся те-

ло", о котором говорит, что оно подразумевает индивидуаль-

ные движущиеся тела. Физика является реальной наукой. И

хотя все реальные науки трактуют о предметах, они делают

это опосредствованно в том смысле, что имеют дело с об-

щими понятиями, которыми непосредственно подразуме-

ваются вещи. Логика же трактует о понятиях, которыми

подразумеваются другие понятия. Если, например, логик

формулирует утверждение о том, что виды суть подразделе-

ния родов, то термин "виды" подразумевает такие понятия,

как "человек", "лев", "лошадь" и т. д. Поэтому логика, имею-

щая дело с понятиями, которыми подразумеваются другие

понятия, характеризуется как рациональная наука. Иначе

говоря, реальные науки трактуют о терминах первичной ин-

тенцки, обозначающих вещи, тогда как рациональная наука

трактует о терминах вторичной интенции, обозначающих

другие термины^.

Пожалуй, может показаться, будто утверждение, что логи-

ка имеет дело с терминами, несовместимо с утверждением о

том, что она имеет дело с понятиями, подразумевающими дру-

гие понятия. Ибо не является ли термин словом, а не поняти-

ем? Чтобы справиться с этим затруднением, необходимо обра-

титься к некоторым важным различениям, уразумение кото-

рых существенно важно для понимания позиции Оккама.

Слово "термин", замечает Оккам, может употребляться

в нескольких смыслах^'. Во-первых, оно может употреблять-

ся в широком смысле и включать в себя, например, все, что

может быть субъектом предложения. В этом случае даже

высказывание может быть названо термином. Ведь если мы

говорим <человек смертен" есть истинное высказывание>,

то предложение "человек смертен" функционирует как субъ-

ект, которому приписывается истинность. Во-вторых, тер-

мины могут быть противопоставлены предложениям, так что

термином будет называться всякое несоставное выражение.

В этом случае синкатегорематические слова (такие, как "вся-

кий", "или" и "не") считаются терминами. В-третьих, слово

"термин" может пониматься как называющее все то, что в

своей обозначающей функции может быть либо субъектом,

либо предикатом в высказывании^ Таково, согласно Окка-

му, более точное употребление слова "термин".

Опять-таки, если мы рассматриваем категорематические

термины с точки зрения их обозначающей функции, нуж-

но провести дальнейшие различения. Говоря о терминах,

мы можем иметь в виду написанный термин (termi-

nus scriptus) или произнесенный термин (terminus prola-

tus). Рассматриваемые таким образом, термины являются

условными знаками. В английском языке для обозначения

человека мы используем слово man, во французском -

Ъотте, в итальянском - исто. Это вопрос лингвистической

договоренности. Умственное содержание, или понятие, од-

нако, остается тем же самым, какой бы условный знак ни

использовался. Terminus conceptus (понятийный термин, или

умственное понятие, intentio аптае) есть, таким образом, то,

что Оккам описывает как естественный знак. Он выража-

ется, конечно, посредством условного знака, но сам по себе

условным знаком не является. Следовательно, учитывая, что

"термин" понимается как понятийный термин, нет никакой

несовместимости между утверждением, что реальная наука

имеет дело с понятиями, и утверждением, что она имеет де-

ло с терминами.

Такие термины, как "человек" и "белый", которые могут

выступать в высказывании в качестве субъекта или преди-

ката, значимы сами по себе. Они обладают обозначающей

XIV век in: Уильям Оккам 2.^

функцией. Однако только в высказывании термин при-

обретает функцию "подразумевания" чего-то еще, функцию

suppositio*". Таким образом, в предложении "человек смер-

тен" термин "человек" приобретает функцию подразумева-

ния всех индивидуальных людей, тогда как в предложении

"какой-то человек бежит" он приобретает функцию подра-

зумевания какого угодно человека.

Существует несколько видов suppositio. Во-первых, есть

та, что Оккам называет "персональной суппозицией" (,sup-

positio personalis). По определению, она имеет место, "когда

термин подразумевает обозначаемое им и употребляется в

своей обозначающей функции"^^. Если мы говорим, напри-

мер, что каждый человек смертей, термин "человек" подра-

зумевает то, что он обозначает, а именно людей, и употреб-

ляется для их обозначения. Во-вторых, существует "простая

суппозиция" (suppositio simplex), имеющая место, когда тер-

мин подразумевает понятие (intentio аттае), но не упо-

требляется в своей обозначающей функции. Например, если

мы говорим, что человек есть вид, термин "человек" обозна-

чает понятие, но не используется в своей обозначающей функ-

ции. Мы не утверждаем, конечно же, что индивидуаль-

ные люди суть виды. В-третьих, существует "материальная

суппозиция" (.suppositio materialis), имеющая место, когда

термин подразумевает не то, что он обозначает, но написан-

ное слово или произнесенный звук. Например, если мы го-

ворим, что "человек" есть имя, термин "человек" как услов-

ный знак подразумевает самого себя, а не то, что он обозна-

чает. Люди не суть имена^.

Исходя именно из понятия суппозиции, Оккам и разви-

вает свою теорию истины, т. е. истинности высказываний.

По его мнению, необходимое и достаточное условие истин-

ности высказывания состоит в том, чтобы "субъект и пре-

дикат подразумевали одну и ту же вещь""^. Если взять в

качестве примера единичное высказывание "Сократ есть че-

ловек", то оно истинно, если его предикат подразумевает то

же самое, что и имя Сократ. Если мы предполагаем, напри-

мер, что предикат подразумевает "человеческую природу",

это высказывание ложно. Если это высказывание истинно,

термин "человек" должен подразумевать Сократа. И оно

устанавливает, что Сократ действительно является человеком.

Другими словами, в истинных высказываниях предикаты не

обозначают сущностей, отличных от сущностей, обозначае-

мых абсолютными терминами. В противном случае выска-

зывания являются ложными.

Оккам утверждает, что высказывание "Сократ есть че-

ловек" было бы ложным, если бы оно понималось в том

смысле, будто человеческая природа находится "в" Сокра-

те или является его "частью". Не существует общей при-

роды, человеческой природы, которая может быть в чем-

то или быть частью чего-то либо требует индивидуали-

зации посредством материи (Аквинат) или "этости"

(СкотУ". Следовательно, она не может быть приписана Со-

крату. Разумеется, нельзя сказать также, что Сократ являет-

ся универсальным понятием.

Вопрос о том, каким образом возникает универсальное

понятие, относится скорее к психологии, чем к логике. Об-

щая точка зрения Оккама сводится к тому, что оно возника-

ет посредством сравнения отвлеченных понятий или актов

познания отдельных вещей. Оно представляет не общую

природу, а сходных индивидов; их сходство состоит в том,

что они суть то, что они суть, а не в том, что они причастны

к некоей общей сущности. Относительно природы универ-

сального понятия самого по себе Оккам, видимо, не имеет

вполне твердого мнения. В своем комментарии к "Сентен-

циям" он ссылается на три возможные точки зрения. Точка

зрения, которую он в конечном счете принимает, является,

как и можно было ожидать, наиболее экономной и состоит

в том, что определенным образом это понятие тождествен-

но акту понимания индивидуальных объектов. Это позволя-

ет Оккаму устранить идею общего как отдельной умствен-

ной реальности, восполняющей функцию представительст-

ва объектов. Для Оккама важна не столько природа этого

понятия, сколько тот факт, что нет ничего общего вне ума,

какова бы в точности ни была природа общего.