Катакомбная Церковь.

Еще патриарх Тихон, незадолго до своей кончины, с ужасом убежда­ясь, что предел “политическим” требованиям советской власти лежит за пределами церковной свободы и верности канонам, высказал мысль о том, что единственным выходом для Православной Русской Церкви в бли­жайшем будущем будет уход ее в катакомбы. Он же благословил профес­сора, доктора медицины М. Жижиленко, принять тайное монашество, и в случае прихода таких обстоятельств стать тайным епископом.

После Декларации митроп. Сергия епископ Максим (Жижиленко) стал первым тайным епископом Катакомбной Церкви с титулом Серпухов­ской.

Принявшие Декларацию получили с тех пор название “сергиан,” а не принявших стали называть “иосифлянами” (по имени митроп. Иосифа), хотя это название ничуть не отражает существо дела. Правильнее было бы называть их “тихоновцами.”

Нe имея в первые годы своего существования ни организации, ни администрации, разрозненная географически и физически, Катакомбная церковь объединялась только именем митрополита Петра.

Первый катакомбный епископ Максим в 1928 году был сослан в соло­вецкий концлагерь, а в 1930 году вывезен в Москву и расстрелян.

С 1928 года в Соловецком и Свирском лагерях, в Белбалтлаге и во многих сибирских лагерях, где сидели многие епископы, стали совершать­ся тайные хиротонии. В соловецком их совершали епископы Максим, Вик­тор, Иларион и Нектарий.

После смерти в ссылках митрополитов Петра и Кирилла духовным главой Катакомбной церкви, получившей к этому времени некоторое подобие организованности, стал митроп. Иосиф (тоже находившийся в ссылке). В конце 1938 года именно за возглавление Катакомбной церкви митроп. Иосиф был расстрелян. После его смерти Катакомбная Церковь стала еще более строго хранить свои тайны, особенно имена и местопре­бывание своих руководителей. Преследование членов Катакомбной Церкви особенно интенсивно продолжалось до послевоенного времени.

После войны Катакомбная Церковь, как Церковь, прекратила свое существование. Последние единичные епископы либо были репрессиро­ваны, либо, тоже единицы, доживали свои дни в лагерях и тюрьмах, прак­тически не имея никакой связи с паствой.

Епископское преемство было прервано. Церковной организации, даже в зачаточной форме, не было. Кроме того, внутри этого катакомбного общества образовались группы, которые, не имея между собой никако­го общения, отрицали друг у друга истинную “катакомбность.”

Фактически, к 60-м годам Катакомбная Церковь представляла собой отдельных священников, объединявших вокруг себя небольшие группки своих приверженцев, и еще более отдалившихся друг от друга.

В 80-х годах одна из таких групп наладила контакт с Русской Зару­бежной Церковью и получила епископа, начальную организацию, упра­вление и название Российской Православной Свободной Церкви. Вскоре у нее уже было трое епископов:

1. архиепископ Тамбовский и Обоянский Лазарь,

2. епископ Суздальский Валентин и

3. епископ Краснодарский и Черноморский Вениамин.

Под их омофором на сегодняшний день находятся десятки приходов с легальным существованием. За богослужениями в Катакомбной Церкви поминается имя Первоиерарха Русской Зарубежной Церкви, так что фор­мально они находятся в юрисдикции Зарубежной Церкви.

Накануне Архиерейского Собора Зарубежной Церкви во Франции в 1993 году между Зарубежной Церковью и Церковью Российской Свобод­ной произошел раскол, и архиепископ Лазарь вышел из административно­го подчинения зарубежному церковному центру.

Часть “непатриархийных” общин по-прежнему находится в “ката­комбах” и не желает вступать в общение ни с какой русско-церковной юрисдикцией.