Православное миссионерское общество.

В 1865 году все русские Миссии, действовавшие до этого самостоя­тельно, получили верховное объединенное управление в виде вновь учре­жденного в Петербурге “Миссионерского общества.” Оно состояло под Высочайшим покровительством супруги императора Александра II, импе­ратрицы Марии Александровны.

По ее рекомендации председателем Общества стал митроп. Москов­ский Иннокентий. В 1869 году был утвержден новый устав Общества, по которому оно было подчинено Синоду и, к прискорбию, ограничено в сво­ей деятельности лишь содействием материальному благосостоянию от­дельных миссий, без вмешательства в дела управления различными сто­ронами их деятельности.

Для непосредственного попечения о миссиях были заведены епархи­альные комитеты Общества под председательством местных архиереев. С учреждением Миссионерского общества деятельность всех миссий оживилась и расширилась.

Миссионерские съезды.

Для разработки вопросов, связанных с проповедью среди иноверцев или среди уклонившихся в расколы и ереси, устраивались Всероссийские Миссионерские съезды.

Последний, четвертый, съезд состоялся в июле 1908 года в Киеве. Председателем его был митроп. Киевский Флавиан, заместителем и глав­ным руководителем работы — архиеп. Волынский Антоний (Храповицкий).

Среди видных миссионеров в работе этого съезда участвовали прот. Иоанн Восторгов (будущий новомученик) и И. Айвазов. В особой комиссии были представлены доклады о противодействии магометанству и ламаиз­му.

Делегаты высказали пожелание в ближайшем будущем созвать по­добный съезд в Казани (для деятелей внешней миссии европейской Рос­сии и примыкающих к Уралу сибирских епархий) и в Иркутске (для деяте­лей миссий Сибири, Японии и Кореи). Оба эти съезда состоялись в 1910 году.

Миссионерское дело в настоящее время в Русской Православной Церкви находится в эмбриональном состоянии, и в Московской Патриар­хии, и в Зарубежной Русской Церкви. Хотя, и там, и здесь, есть некоторые признаки возрождения этой хри­стианской миссии: Московская Патриархия открывает и расширяет дея­тельность воскресных школ, Зарубежная Церковь начинает ориентиро­ваться на англоязычного потенциального верующего.

Дай Бог, чтобы усилия тех и других принесли достойный Господу плод!

Отречение императора Николая II от престола. Явление иконы Божией Матери “Державная.”

Государственная власть царской Императорской России была орга­нически соединена с властью Православной Российской Церкви. Чин Ко­ронации и Миропомазания Государя представлял собой своеобразный чин “венчания на брак” царя и народа, взаимно дававшие обет верности и сог­ласия “нести тяготы друг друга.” После такого “брака” царь и народ ста­новились одним государственным “телом,” взаимоответственным перед Богом.

Естественно, что Церковь, венчавшая царя с народом, никак не могла быть отделена от государства. Царь — Помазанник Божий, помазующая его на царство Церковь и венчанный Церковью с царем народ представляли собой неслиянное, но и не раздельное целостное триединство Православно-Самодержавно-На­родного строя Российского государства.

Такое триединство емко выражалось известной формулой нацио­нально-исторической сущности России: “Православие, Самодержавие, Народность.” В годы лихолетья, нашествия внешних или внутренних вра­гов эта формула трансформировалась в священный лозунг: “За веру, царя и отечество.” Исходя из сказанного, ясно, какой величайшей истори­ческой (и еще более: мистической) трагедией в жизни России было отре­чение государя императора Николая II от престола 2 марта 1917 года.

Шульгины и Гучковы, Родзянки и Марковы, им же несть числа, горла­стые политиканы, которым в сущности наплевать было на Россию, своей откровенной политикой развала Империи, вынудили мягкосердечного царя совершить этот шаг на скорую погибель страны и... самих себя тоже.

“Уверены ли вы, что это (т. е. отречение) послужит благу России?” — спросил император тех, кто якобы от имени всего народа требовал его от­речения. Получив утвердительный ответ, он немедленно подписал акт от­речения. Эта самоотверженная жертва, как мы уже знаем, не принесла умиротворения.

За страшные грехи своего народа Помазанник заплатил мучениче­ством личным и всей своей семьи, включая царицу, четверых девушек-до­черей и наследника Престола малолетнего Алексея Николаевича, рас­стрелянных 17 июля 1918 года в Екатеринбурге.

Примечательное и символическое событие произошло в день отре­чения государя, 2 марта. В подмосковном селе Коломенское явлена была новая икона Божией Матери — “Державная.” Она была найдена среди рухляди и пыли в подвале по указанию одной глубоко верующей богобояз­ненной женщины, получившей троекратное видение во сне.

Икона представляла собой огромную узкую, очень темную доску, на которой Божия Матерь изображена в красной царской порфире с короной на голове, со скипетром и державой Российских государей, восседающей на Престоле. Непривычно для богородичных икон строг, суров и властен взгляд Ее скорбных глаз, наполненных слезами гнева и любви.

Порфира Ее как бы пропитана мученической кровью, а царская коро­на сверкает алмазами невинных слез. Через несколько месяцев икона сама собой чудесно обновилась.

Явление этой иконы, явившейся русскому народу в день его величай­шей духовной трагедии, чрезвычайно многозначительно. В день, когда го­сударство Российское лишается своей законной власти, Божия Матерь как бы Сама принимает на Себя бремя руководства Державой Россий­ской.

Русский народ правильно понял таинственный смысл обретения этой иконы: по всей стране стали возноситься покаянные молитвы “Державной Божией Матери,” а сама икона в бесчисленных списках стала украшать русские храмы. Появился дивный акафист этой иконе, слушая который молящиеся становились на колени.

Захватившие в России власть большевики-атеисты не могли, есте­ственно, остаться равнодушными к такой мощной “религиозной пропаган­де.” Они начали жестоко преследовать почитателей этой иконы. Акафист был запрещен, сами иконы изъяты из всех церквей, а составители службы и канона — расстреляны.