Вскрытие мощей.

1919-й год печально известен, как год повсеместного, кощунственно­го вскрытия мощей русских святых. История не знает другого такого гру­бого оскорбления религиозного чувства людей. Раки со всем содержимым передавались в местные музеи в отделы “церковной старины.”

В Архангельской, Владимирской, Вологодской, Воронежской, Мо­сковской, Новгородской, Олонецкой, Псковской, Тамбовской, Тверской, Саратовской и Ярославской губерниях за короткое время было совершено 58 “вскрытий.” Мощи Виленских мучеников Антония, Иоанна и Евстафия помещены в музей (Петровка, 14) в качестве экспоната — “мумифи­цированные трупы.”

Как правило, вскрытия производились тайком, без свидетелей, без точной записи обнаруженного. Весьма модными при вскрытии мощей были насмешки и издевательства над религиозным чувством верующих, в раз­ной форме, но всегда оскорбительные. Были и тайные вскрытия с расхи­щением драгоценных церковных предметов.

Несмотря на это, Коллегия Наркомъюста на своем заседании 6 июля подтвердила свою прежнюю позицию по этому вопросу: “Принципиально остается в силе старое постановление о необходимости ликвидации эк­сплуатации так называемых мощей.”

Встретив во многих местах сопротивление православного народа, центральная власть лишь предостерегала своих исполнителей на буду­щее от “решительных” действий, если в той или иной местности “почва недостаточно подготовлена.”

Кампанию вскрытия мощей русских святых один историк назвал “мощейной эпопеей.” Она сопровождалась жуткой профанацией. Профессор Н. Кузнецов писал в Совнарком о грубости и издевательстве членов ко­миссии по вскрытию мощей преподобного Саввы Звенигородского: один из членов комиссии несколько раз плюнул на череп святого, останки ко­торого являются святыней всего русского народа.

Вопрос о вскрытии мощей преподобного Сергия Радонежского был решен на пленуме местного Совета в присутствии “делегатов” из Мо­сквы. В виду реальной возможности народных волнений, была мобилизо­вана рота размещавшихся в Лавре курсантов.

Чтобы не допустить набатного звона, они в шестом часу вечера заня­ли колокольни и у всех ворот были расставлены патрули. “Свои” люди находились и на стенах Лавры. В шестом часу вечера наглухо закрыли все ворота.

Когда стало известно решение Совета о вскрытии мощей преподоб­ного, народ стал собирать подписи под петицией протеста. На 35 листах стояло 5.000 подписей.

С девяти часов вечера, в течение двух часов происходило кощун­ственное вскрытие нетленных останков великого Светильника земли Русской, во время которого, кстати, непрерывно шла киносъемка. То же самое было и при вскрытии мощей святителей Митрофана Воронежского и Тихона Задонского.

До осени 1920 года по России было произведено 63 вскрытия мощей святых. Нетленные останки четырех святых были помещены в музеи. И только в восьми случаях при вскрытии мощей присутствовали “массы,” как называли большевики народ.

Секуляризация церковного имущества.

Революция застала Церковь во всем ее внешнем блеске, великоле­пии и богатстве. Большевикам, не особенно обремененным моральными ограничениями, оставалось только взять это богатство.

“Все имущества существующих в России церковных и религиозных обществ являются народным достоянием” (Декрет).

При закрытии храма, храмовое имущество распределялось примерно таким образом:

а) все предметы из платины, золота, серебра, парчи, драгоцен­ные камни шли в государственный фонд и передавались в распо­ряжение местных финансовых органов или органов Министер­ства культуры, если эти предметы находились на учете последних;

6) все предметы исторической, художественной, музейной ценно­сти передавались Министерству культуры и предназначались для музеев;

в) иконы, облачения, хоругви, покрывала и т. д., имевшие специ­альное церковное назначение, могли быть переданы другому ре­лигиозному объединению;

г) колокола, мебель, ковры, люстры и т. д. зачислялись в госу­дарственный фонд и передавались местным финансовым орга­нам или органам Министерства культуры, если они находились на учете последних;

д) и только переходящее имущество, не имеющее особой ценно­сти, такое, как ладан, свечи, масло, вино, воск, дрова, уголь, в случае сохранения религиозного общества, после закрытия мо­литвенного здания, изъятию не подлежали.

За короткий срок Церковь была лишена всего, по всем правам при­надлежащего ей, имущества.

До революции в Русской Церкви 39 специальных предприятий обес­печивали ее всеми необходимыми предметами, 23 предприятия произво­дили иконы, 20 — церковную утварь, десятки фабрик и мастерских зани­мались изготовлением лампад, крестов и крестиков, кадильниц, хоругвий, парчовых облачений, различных сосудов, свечей, церковного вина, лам­падного масла и т. д.

Большевики с азартом приступили к “реквизиции” этой привлека­тельной “сивухи,” как большевики называли религию и все, что с ней связано. П. Красиков, руководитель VIII Отдела НКЮ (заведовал “цер­ковными делами,” в т. ч. и “отделением” Церкви от государства), отмечал в свое время, что за 1918-1920 гг. у Церкви были изъяты: все наличные денежные капиталы, все земли, все здания, включая сюда и храмы, большинство свечных заводов, аренд, лабазов, складов и т. д.

К лету 1920 года все основное имущество Церкви было “национали­зировано.” Только в Москве было изъято: 551 жилых домов, 100 торговых помещений, 52 школьных зданий, 71 богаделен, 6 детских приютов и 31 больница.

Были отобраны все предприятия и мастерские по изготовлению цер­ковных предметов. Впредь религиозным объединениям запрещалось са­мим производить “предметы культа,” кресты, облачения и т. д. Религиоз­ные общества не вправе были создавать свечные мастерские, иметь ти­пографии.

Парадоксально, но в 1920 году приходы покупали свечи в... Совнар­хозе.