Гаджиев К. С. Кавказский узел в геополитических приоритетах России

что доставить Москве большие неприятности можно, раскачав ситуацию в северокавказских республиках и т.д. Для этого Южный Кавказ наиболее подходящий плацдарм.

Впрочем, как во время войны, так и после ее завершения Вашингтон всячески демонстрировал, что приложит все усилия для сохранения и укрепления своих позиций на Кавказе. Не случайно так называемые гуманитарные грузы американцы доставили в Грузию на военных кораблях, по-видимому, демонстрируя возможности своего военного присутствия на Черном море. В подтверждение намерений Вашингтона прибывший 4 сентября 2008 г. в Тбилиси вице-прези- дент Д. Чейни объявил о решении администрации Дж. Буша-мл. предоставить Грузии помощь в размере 1 млрд долл. «на восстановление объектов гражданского назначения», которые, скорее всего, пойдут на восстановление развалившейся армии.

В качестве компенсации за неудачи в регионе и по вопросу о допущении Грузии и Украины к Плану по подготовке к членству в НАТО на декабрьском саммите альянса Вашингтон предложил так называемую Хартию о стратегическом партнерстве, которую главы внешнеполитических ведомств двух стран подписали в Вашингтоне 9 января 2009 г. Она стала последней акцией администрации Дж. Бу- ша-мл. в поддержку М. Саакашвили. Суть основных положений сами авторы Хартии определили так: «Развивая существующее сотрудни- чество между оборонными ведомствами и вооруженными силами двух стран, США поддерживают усилия Грузии обеспечить ее легитимные потребности в сфере обороны и безопасности, включая развитие соответствующих и способных к взаимодействию с НАТО вооруженных сил»76.

Хартия вызвала в грузинском политическом сообществе оценки от восторженного до осторожного оптимизма. Так, в своем новогоднем обращении к народу М. Саакашвили заявил, что хартия факти- чески означает «выход из Георгиевского трактата, прощание с эпохой старшего и младшего брата»77. Не менее пафосно оценили ее значение другие представители команды президента. К примеру, гос-

76http://www.regnum.ru/news/1107970.html

77http://lenta.ru/news/2009/01/09/hartia

министр Грузии по вопросам реинтеграции Т. Якобашвили назвал хартию «историческим документом для будущих поколений». В целом, как представляется, грузинская сторона склонна, как, впрочем, и в некоторых других вопросах, касающихся как роли Америки в мире в целом, так и поддержки внешним миром Грузии, преувели- чивать значение хартии, выдавать желаемое за действительное. Об этом свидетельствует, например, позиция тех, кто был непосредственно причастен к разработке и подписанию документа. Как отметила при его подписании К. Райс, «интеграция Грузии в НАТО должна зависеть от желания самих грузин и способности Грузии соответствовать стандартам НАТО»78. А помощник заместителя госсекретаря США М. Брайза пояснил журналистам, что в документе не сказано об обеспечении Соединенными Штатами Грузии системой безопасности. По его словам, «этот документ не содержит гарантий по безопасности. Это очень важный рамочный документ для дальнейшего сотрудниче- ства в ряде областей. Что же касается гарантий безопасности, это произойдет после вступления Грузии в НАТО»79. В целом после прихода к власти новой администрации в позициях США по данному вопросу какие-либо заметные изменения, во всяком случае на вербальном уровне, не наблюдаются. Тем не менее Вашингтон отнюдь не сворачивает свою дипломатическую и военно-политическую активность в регионе. Об этом свидетельствуют, например, военные учения НАТО на территории Грузии, прошедшие в период с 6 мая по 3 июня 2009 г., которые иначе как провокационные не назовешь, несмотря на все уверения их инициаторов о том, что они были запланированы до военных действий в августе 2008 г. и что они не направлены против России. Но как бы то ни было, их можно рассматривать как проверку России на решимость придерживаться того политического курса на Кавказе, начало которому положено в пятидневной войне. Многозначительно название учений «Cooperative Longbow 09/Cooperative Lancer 09», чем-то напоминающее название «Мгновенный ответ» тех учений, которые состоялись на территории Грузии в июле 2008 г. перед атакой грузинских войск Цхинвали. Этот аспект приобретает дополнительную значимость, если учесть,

78http://lenta.ru/news/2009/01/09/hartia

79Òàì æå.

что грузинские власти возлагали большие надежды на эти маневры, рассматривая их как свидетельство сохраняющейся стратегической значимости Грузии для Запада.

Естественно, Россия довольно резко реагировала на учения, рассматривая их как откровенную поддержку режима Саакашвили и ее авантюристической политики. О многом говорит и то, что из 19 заявленных стран 6 отказались от участия. Обращает на себя внимание тот факт, что глава МИД ФРГ Ф.-В. Штайнмайер подверг сомнению целесообразность проведения этих маневров. В интервью радиостанции Deutschlandfunk он, в частности, заявил: «В этих условиях, когда внутренняя ситуация в республике накалилась, стоило еще раз тщательно подумать о выборе времени для их проведения». По его мнению, маневры НАТО могут лишь обострить противостояние между оппозицией и президентом М. Саакашвили80.

В то же время можно говорить о заметном росте во время и после августовской войны активности Евросоюза, который пытается расширить свое присутствие на Южном Кавказе. Поскольку США рассматривались в качестве фактического союзника одной из воюющих сторон, Евросоюз при председательстве Франции выступил в роли «честного брокера» в российско-грузинских отношениях. Именно президент Франции Н. Саркози вместе с президентом Российской Федерации Д. Медведевым, стал соавтором мирного плана по Южной Осетии. Грузинский кризис открыл для Н. Саркози весьма удобный случай приступить к осуществлению амбициозных планов по завоеванию Францией нового статуса ведущего актора в мировой политике. Париж оказался в центре масштабной дипломатической активности. Примечательно, что в разгар кризиса Саркози не последовал совету Дж. Буша-мл. не ездить в Москву, что свидетельствует о том, что при всем союзничестве с США Париж намерен вести, во всяком случае по данному вопросу, собственную политику, не совпадающую с политикой Вашингтона.

Вместе с тем августовские события 2008 г. поставили Евросоюз перед весьма сложной дилеммой: как совместить позиции своих членов, часть из которых безоговорочно поддержала Грузию, а другая часть заняла более или менее объективную позицию, возложив вину

80 Èçâ. 2009. 11 ìàÿ.

за инициирование войны на обе стороны. У Евросоюза нет единой политики в вопросах, касающихся как каспийских энергоресурсов, так и конфликтов на юге Кавказа. Тем не менее руководство этого объединения заявило о своей решимости поддерживать территориальную целостность Грузии и не признавать независимость Абхазии и Южной Осетии.

Одним из последних весьма амбициозных начинаний Евросоюза стала программа «Восточное партнерство» (Eastern Partnership), принятая 3 декабря 2008 г. Европейской комиссией по инициативе Польши и Швеции с целью продвижения «политики соседства». Программа декларирует цели содействия социально-экономическо- му и политическому развитию стран – участниц программы – Белоруссии, Украины, Молдавии, Грузии, Армении и Азербайджана. На учредительном саммите программы ЕС «Восточное партнерство», состоявшемся 7 мая 2009 г. в Праге, была принята совместная декларация 27 государств – членов Евросоюза и 6 вышеназванных республик бывшего СССР. В качестве главных целей программы провозглашена «поддержка политических и социально-экономических реформ в странах-партнерах, облегчая их сближение с Европейским союзом», либерализация торгового и таможенного режимов, проведение регулярных консультаций по вопросам безопасности81. Долгосрочной целью объявлена отмена визового режима и создание зон свободной торговли. Кроме того, члены партнерства могут рассчитывать на возможность открытия для них рынка труда ЕС.

Помимо всего прочего, партнерам ЕС на Востоке предлагается «гармонизировать энергетическую политику и законодательство в этой сфере». Комментируя решения саммита, В. Ющенко утверждал, что главное в программе – укрепление европейской энергетической безопасности за счет реализации возможных проектов поставок углеводородного сырья в Европу в обход России. По его словам, «прежде всего, это усиление общеевропейской энергетической безопасности и интеграция стран нашего региона в европейское правовое пространство в этой сфере»82. В этом же русле следует оценивать подписание 23 марта 2009 г. в Брюсселе на Международной конференции

81Время новостей. 2009. 7 мая.

82http://www.rian.ru/world/20090508/170439144.html

ЕС с Украиной совместной декларации о модернизации ГТС Украины. При этом Россию – основного поставщика газа в Европу через Украину – из обсуждения вопроса исключили. За несколько дней до этой конференции на саммите, проходившем в Брюсселе 19–20 марта, Евросоюз под давлением Чехии и Польши включил в число своих инфраструктурных проектов строительство газопровода «Набукко».

Каждый из участников трактует значение программы «Восточное партнерство» по-своему, при этом зачастую выдавая желаемое за действительное. Как утверждала, например, польская газета «Rzeczpospolita», «принятие программы “Восточное партнерство” является огромным внешнеполитическим успехом Варшавы, которой удается начать осуществление стратегии внедрения в “зону ответственности СНГ” и охвата востока Европы в обход России»83. Руководители Украины и Грузии расценили итоги саммита в Праге как приглашение к вступлению в ЕС, несмотря на то что выступавшие на форуме европейские лидеры призывали не рассматривать партнерство как расширение границ ЕС. Как утверждал М. Саакашвили, включение Грузии в программу – это «ответ Европы на войну Грузии и России в августе». «Мы, –говорил он, – становимся институциональной частью европейского пространства». А глава МИД Грузии Г. Вашадзе говорил, что «Грузия и ЕС начинают синхронизацию законодательств и экономики». В подтверждение своих слов он пытался убедить не то самого себя, не то грузинский народ в том, что «наверное, уже во второй половине текущего года начнутся переговоры о соглашении ассоциированного членства Грузии в ЕС»84.

Было бы просто наивным полагать, что Евросоюз затеял проект «Восточное партнерство» из альтруистических соображений. Не может быть никаких сомнений в том, что он представляет собой одну из звеньев в череде проектов по укреплению геополитического влияния на постсоветском пространстве, в том числе для обеспечения собственных энергетических интересов в этом регионе. Как не без оснований отмечал М. Маргелов, речь идет о намерении ЕС выработать «новую политику в отношении бывших советских республик»,

83www.regnum.ru/news/1166539.html.21.05.2009

84http://www.rian.ru/world/20090508/170439144.html

суть которого можно определить как попытку, так сказать, обходным путем привлечь эти страны в зону своего влияния85. Правда, чтобы несколько сгладить острые углы итоговой декларации, в нее не был включен предложенный президентами Грузии и Азербайджана пункт об «уважении территориальной целостности» участников «Восточного партнерства» Вместо этого в декларацию вошло более расплывчатое положение о необходимости следовать «принципам и нормам международного права»86.

Оценивая возможные последствия «Восточного партнерства» для России, необходимо учесть, что оно не представляет собой ничего нового, а является, в сущности, частью или продолжением действующей с 2003 г. Европейской политики соседства, членами которой обозначенные выше страны являются уже несколько лет. Во многом оно напоминает организацию «Средиземноморской союз» с участием 16 стран южного Средиземноморья и Ближнего Востока, с идеей создания которого выступил Н. Саркози в период председательства Франции в Евросоюзе.

При этом декларация, подписанная в Праге, не предполагает членство участников этой программы в Европейском союзе даже в отдаленной перспективе. Она предусматривает лишь возможность заключения соглашений об ассоциации с теми странами-участниками, которые преуспеют в проведении политических и социально-эконо- мических реформ. Впрочем, отдельные руководители Евросоюза не прочь ставить и такие условия, которые нельзя не рассматривать как вмешательство во внутренние дела соответствующих стран. Так, Белоруссии в качестве условия присоединения к «Восточному партнерству» обозначили непризнание Абхазии и Южной Осетии. Министр иностранных дел председательствующей в ЕС Чехии К. Шварценберг 23 февраля 2009 г. заявил, что, если Минск признает Абхазию и Южную Осетию, у него «возникнут очень и очень серьезные проблемы» с присоединением к этой программе ЕС87. При этом на реализацию планов предполагается выделить незначительные для их

85Время новостей. 2009. 7 мая.

86Òàì æå.

87Баусин А. Партнерство вместо соседства // Эксперт. 2009. ¹ 8.

масштаба финансовые средства, например на «Восточное партнерство» – 600 млн евро до 2013 г. Очевидно, что такими средствами вряд ли можно добиться многого, поэтому значение программы можно оценивать как символическое. Как отмечал С. Тисдол, здесь возникает вопрос о том, «что именно может дать ЕС в сфере финансовой и инфраструктурной помощи, миротворчества и политических реформ странам с огромными и возрастающими потребностями? Добрая воля может растаять вскоре после того, как шесть стран осознают, что новое партнерство – не путь к членству в ЕС, а его суррогат»88.

88 Tisdall S. The frozen conflicts start to thaw // The Guardian. 2009. April 30.

Глава 8

МИФЫ И РЕАЛЬНОСТИ НОВОГО ВЕЛИКОГО ШЕЛКОВОГО ПУТИ

Углеводородные ресурсы, а также выгодное месторасположение для прокладки трубопроводных маршрутов для их транспортировки на мировые рынки существенно повысили геополитическую значимость Кавказского и в более широком плане Кавказско-Прикаспийского региона. Более того, регион стал в некотором роде яблоком геополити- ческого раздора как между пятью прикаспийскими странами, так и в той или иной форме между другими государствами, в том числе грандами мировой экономики и политики. Большое значение имеет то, что здесь столкнулись интересы ведущих мировых держав и соседних государств, с одной стороны, и Российской Федерации, с другой.

На протяжении всего постсоветского периода набирала силу так называемая трубопроводная дипломатия. Зачастую в определении ее содержания, направлений и форм реализации ключевую роль играют не столько чисто экономические, сколько политические и геополити- ческие факторы, которые не всегда учитывают реальный потенциал того или иного нефтеносного региона.

8.1. ЗАПАСЫ УГЛЕВОДОРОДНЫХ РЕСУРСОВ РЕГИОНА В КОНТЕКСТЕ ЭНЕРГЕТИЧЕСКОЙ БЕЗОПАСНОСТИ

Запасы углеводородных ресурсов в регионе специалистами оцениваются по-разному. В период эйфории относительно перспектив региона многие эксперты предрекали ему чуть ли не равное с Персидским

Поэтому неудивительно, что Кавказско-Прикаспийский регион стал средоточием геополитических интересов множества стран. О своей заинтересованности в регионе говорят более двух десятков государств как регионального, так и мирового масштаба. Объявив регион зоной своих жизненных интересов, немало государств направили сюда свои компании. Страны региона, в свою очередь, вовсю зазывая их, уже заключили с ними множество контрактов и соглашений, часть из которых более или менее успешно реализуется. Речь, естественно, идет прежде всего о Казахстане, Туркменистане и Азербайджане.

Но в раскладе сил в Кавказско-Прикаспийском регионе и вокруг него, несомненно, центральную роль играет Азербайджан. Баку открыто претендует на ключевую роль как в регионе в целом, так и в предполагаемой транспортной системе Европа – Азия. Для этого у него есть определенные основания. Азербайджан занимает стратегически выгодное положение на пути транспортировки нефти и газа в западном направлении с территории всего Каспийского бассейна, располагает сравнительно развитой транспортной инфраструктурой, включающей паромную переправу в страны Центральной Азии. Главным козырем в руках Азербайджана служит нефть. Собственно говоря, многие проблемы, на которых завязаны основные узлы взаимоотношений разных стран и интересов во всем регионе, в значительной степени невозможно понять и разрешить без учета азербайджанского фактора.

Оказывая всяческую поддержку углеводородным амбициям государств региона, руководители западных стран и ведущие корпорации преследуют цель сокращения удельного веса стран Персидского залива в мировом производстве нефти, диверсификации мировых источников энергоресурсов и тем самым в определенной степени сократить энергетическую зависимость индустриально развитых стран от нефте- и газодобывающих стран Персидского залива и стран ОПЕК в целом, а также России. В одном из докладов Государственного департамента США, представленном в 1997 г. американскому конгрессу, отмечалось, что, «имея потенциальные (извлекаемые) запасы, достигающие 200 млрд баррелей нефти (около 27,5 млрд т), Каспийский регион может стать наиболее значимым новым игроком на мировом нефтяном рынке в следующем десятилетии»4.

4 http://www.miacum.ru/gazeta/2007/11/26/baku_tbilisi_kars