Гаджиев К. С. Кавказский узел в геополитических приоритетах России
.pdf6.2. Основные направления полити и Т рции и Ирана... |
381 |
нами достиг 32 млрд долл., в результате чего среди внешнеторговых партнеров Турции Россия заняла первое место, которое до этого занимала Германия.
Особенно интенсивно развиваются отношения двух стран в энергетической сфере. Успешно работает трансчерноморский газопровод «Голубой поток», по которому российский газ во все более растущих объемах поставляется в Турцию. Если даже абстрагироваться от выгод, получаемых Турцией, от деятельности ее фирм в России и довольно многочисленных рабочих, занятых в различных отраслях российской экономики, достаточно напомнить, что уже сейчас 60% ежегодно импортируемого Турцией природного газа приходится на Россию. Активно обсуждаются перспективы совместной реализации газовых, трубопроводных и других проектов, связанных с транспортировкой российского газа через Турцию на мировые рынки. Рассматриваются вопросы российского участия в реализации турецкой программы развития в стране атомной энергетики. Естественно, Турция всеми силами стремится не допустить своей чрезмерной зависимости от российских энергоресурсов. В этом направлении ее несомненным успехом являются строительство и введение в эксплуатацию нефтепровода Баку – Тбилиси – Джейхан, газопровода Баку – Тбилиси – Эрзерум, а также железнодорожной линии Баку – Тбилиси – Ахалкалаки – Карс. Анкара прилагает серьезные усилия по проталкиванию других проектов, предусматривающих прокачку углеводородов через ее территорию.
6.2. ОСНОВНЫЕ НАПРАВЛЕНИЯ ПОЛИТИКИ ТУРЦИИ И ИРАНА НА ЮЖНОМ КАВКАЗЕ
С учетом этих реалий очевидна значимость Кавказа как в сохранении и дальнейшем развитии двусторонних отношений, так и обеспе- чении мира и безопасности во всем Кавказско-Ближневосточном регионе. Кавказ важен для Турции и Ирана как регион, имеющий большое значение для обеспечения его торгово-экономических интересов, а национальной безопасности. Нельзя забывать, что вплоть до начала XIX в. отдельные регионы Кавказа входили в состав Османс-
382 |
Глава 6. Полити а ос дарств Ближне о и Средне о Восто а... |
кой империи и Ирана и, соответственно, имели с ним исторические
èкультурные связи. Поэтому естественно, что Иран и Турция стали теми странами, которые первыми признали новые южнокавказские государства и установили с ними дипломатические отношения. Не совсем оправдались существовавшие на Западе и в России опасения, что Тегеран может попытаться подтолкнуть новые постсоветские мусульманские государства к радикальному исламизму. Внешняя политика Ирана, хотя и выглядит религиозно обусловленной, все же подчинена скорее делу защиты и проталкивания национальных интересов, нежели религиозному идеалу. В постхомейнистскую эру во внешнеполитической стратегии Ирана прагматизм постепенно взял верх над идеологией и религиозным радикализмом. Что касается Турции, то как светское государство в отношениях с окружающим миром она всегда отдавала приоритет своим жизненно важным национальным экономическим и политическим интересам. С самого начала руководители обеих стран в отношении новых независимых государств стремились действовать активно и напористо.
Для большинства новых независимых стран Кавказско-Прикас- пийского региона наиболее практичный маршрут к открытым морям и весьма удобная и экономичная сухопутная дорога к богатому арабскому миру проходят через Иран и Турцию. Через Иран нефть
èгаз можно транспортировать по двум направлениям: через север страны в Турцию и далее к заливу или через всю территорию с севера на юг к нефтяным терминалам в Персидском заливе. Этот вариант представляется наиболее выгодным. Завершение строительства железнодорожного маршрута, связывающего побережье Ирана со странами Южного Кавказа и Центральной Азии, способно предоставить им выход в Мировой океан в южном направлении. К тому же Иран теперь имеет более легкий доступ в Китай и на Дальний Восток через Центральную Азию. В свою очередь, как будет показано в соответствующей главе, немаловажное значение имеет азербайджан- ско-грузино-турецкое направление.
Следует признать, что несмотря на значительные прагматические подвижки во внешней политике и тенденции к превалированию экономических интересов Тегерана над идеологическими, сохраняется противоречие между революционным символом и прагматической политикой в отношениях с внешним миром. Тем не менее политику
6.2. Основные направления полити и Т рции и Ирана... |
383 |
Ирана в отношении новых независимых стран Центральной Азии
èКавказа после окончания холодной войны можно характеризовать как конструктивную и не отягощенную идеологическими нагрузками. Эта позиция во многом контрастирует с позициями высших должностных лиц в клерикальной иерархии Ирана в период до распада СССР,
которые публично настаивали на том, что некоторые территории современных Таджикистана, Туркмении, Грузии, Азербайджана районы Грузии являлись частью территории Ирана, отобранными у него Россией в XIX в. и, соответственно, подлежащими «освобождению». Заслугой иранского руководства является то, что оно сумело преодолеть этот синдром и признать реальности современного мира. О прагматизме внешнеполитического курса иранского руководства свидетельствует тот факт, что оно поддержало антитеррористическую коалицию в борьбе с движением «Талибан» и предприняло активные шаги по искоренению на своей территории ячеек «Аль-Каиды». Он показал себя ответственным и конструктивным партнером во время конфликтов в Чечне и Таджикистане. В этой связи нельзя не отметить позитивную роль, которую иранское руководство сыграло в качестве посредника при решении внутритаджикского конфликта, а также при урегулировании карабахского конфликта в 1992 г.
Борьбу с бандформированиями и наркотрафиком в регионе трудно представить без координации усилий России и Ирана. Между прочим, Иран ежегодно на борьбу с наркопреступностью расходует более 100 млн долл. Государство конфискует около 150 т наркоти- ческих средств в год. Эти и другие тенденции и процессы способствуют развитию отношений между Тегераном и Москвой в позитивном направлении. Своими действиями по данному вопросу Иран показал себя как фактор умиротворения в регионе. Это в определенной степени успокоило также руководство Узбекистана, где проживает около миллиона таджиков. Показательно, что Иран весьма осторожно оценивал действия России в Чечне, не рассматривал как войну между христианской Россией и мусульманской Чечней. Более того, Россию и Иран связывает заинтересованность в противодействии усилению турецкого влияния в регионе, а также этнонациональным
èсепаратистским движениям.
Иранское руководство проявляет озабоченность социально-поли- тической нестабильностью в новых независимых государствах, нере-
384 |
Глава 6. Полити а ос дарств Ближне о и Средне о Восто а... |
шенностью этнических и территориальных конфликтов, неопределенностью и неструктурированностью их внешней политики. Иран нуждается в обеспечении стабильности вдоль своих границ в условиях резкого обострения региональных и межгосударственных конфликтов. Дело в том, что любое крупное событие в новых независимых государствах так или иначе может затронуть ситуацию в этой стране. Чтобы правильно понять внешнеполитическую стратегию Ирана, следует учесть, что это многонациональная страна с соответствующими проблемами, сближающими ее по ряду важных показателей с Россией и, особенно, с закавказскими странами. Население Ирана родственными узами связано со странами Закавказья, Центральной Азии, а также Ближнего и Среднего Востока. Так, персы, составляющие примерно половину населения страны, объединены близостью языка с таджиками Таджикистана и Афганистана, пуштунами Афганистана и Пакистана.
По имеющимся данным, в Иране проживают от 1,5 до 2 млн армян, большинство из которых приходится на Иранский Азербайджан, Тегеран и Исфахан5. В послевоенные годы многие иранские армяне переехали в Советский Союз, но они теми или иными путями поддерживали связи с родственниками или друзьями в Иране. А официальные иранские власти поощряли такие контакты. В конституции Исламской Республики они признаются национальным меньшинством, и как таковые представлены своими депутатами в меджлисе.
Крупным этническим меньшинством Ирана являются арабы. При этом следует отметить, что для иранского общества характерна довольно далеко идущая интеграция курдского, белуджского, туркменского, арабского и армянского меньшинств. Тем не менее такая этническая пестрота обусловливает взаимную заинтересованность как Москвы и Тегерана, так и Азербайджана и Грузии в ослаблении
èпредотвращении межэтнических конфликтов в регионах Ближнего
èСреднего Востока, а также Центральной Азии и Кавказа.
На севере и северо-западе Ирана возникла почти сплошная «тюркская дуга», которую разрывает лишь небольшой участок ирано-ар- мянской границы. Речь может идти в первую очередь о возможных
5 Tarock A. Iran’s policy in Central Asia // Central Asian Survey. 1997. ¹ 2. Ñ. 186.
6.2. Основные направления полити и Т рции и Ирана... |
385 |
пертурбациях в Северном Иране, населенном этническими азербайджанцами, родственными по своему происхождению, культуре и языку тюркским народам и прежде всего азербайджанцам. Они составляют почти треть населения Ирана, здесь их в два-три раза больше, чем в самом Азербайджане.
Как Турция, так и Иран заинтересованы в закреплении Азербайджана в сфере своего влияния. Было бы не совсем корректным говорить о каких-либо экспансионистских планах Тегерана в отношении Азербайджана. Что касается Турции, то определенным кругам политической и интеллектуальной элиты этой страны не чужды идеи пантюркизма (что было особенно заметно в начале независимого существования Азербайджана) и в данном контексте Азербайджан рассматривался как один из объектов социокультурной экспансии. В этом плане определенным успехом Турции, помимо всего прочего, можно считать переход Азербайджана с кириллицы на латиницу, а не на арабский алфавит, как этого хотелось бы Ирану.
Во всяком случае, на официальном уровне отношения Ирана и Азербайджана нельзя назвать теплыми. И это несмотря на то что
âобеих странах подавляющее большинство населения придерживается шиитской версии ислама, а в Иране значительную часть населения составляют этнические азербайджанцы. Проблему Южного Азербайджана многие аналитики считают фактором, способным обострить отношения двух государств. Одним из вопросов, которые вызывают подозрения ИРИ к руководству Азербайджана, является слишком большое, по мнению Тегерана, влияние западных стран, прежде всего США в этой стране. Зачастую переоценивая намерения Тегерана, некоторые азербайджанские авторы отдают предпоч- тение связям с Западом перед добрососедскими отношениями с южным соседом. Характерна в этом отношении позиция газеты «Зеркало». Поскольку, – утверждалось в одном из ее номеров, – иранское руководство уверено в существовании американских баз
âАзербайджане, его стратегические объекты «уже внесены тегеранским режимом в список целей, по которым будут нанесены ответные удары в случае американской военной акции против Ирана. Сами мы себя защитить не можем, Россия не собирается этого делать. А это значит, что хотим мы того или нет, все равно придется получить какие-то гарантии безопасности у Запада, а если быть
386 |
Глава 6. Полити а ос дарств Ближне о и Средне о Восто а... |
точным – у США»6. Некоторые наблюдатели предупреждали даже об опасности подрыва нефтегазовых платформ, что нанесло бы Азербайджану больший урон, нежели удар по трубопроводу Баку – Джейхан, который легко восстановить7. В этой связи обращает на себя внимание позиция некоторых азербайджанских кругов, которые одобряют политику Запада и особенно США в отношении Ирана по вопросу о политике южного соседа в области ядерных разработок. Как отмечалось на одном из интернетовских сайтов, «мириться с существованием на Среднем Востоке иранского агрессивного муллократического режима Вашингтон более не намерен, силовая акция представляется многим небесспорной, и вполне логично, что демонтаж иранской муллократии изнутри, пусть и на фоне морально-полити- ческой поддержки иранской оппозиции, многим кажется наиболее предпочтительным вариантом»8. По словам автора материала, в настоящее время в Иране под лозунгом «Вернуть мулл в мечети!» выступают представители широких кругов населения, среди которых выделяют две основные группы: иранские светские националисты и национально-освободительное движение, прежде всего в Южном Азербайджане. При этом особо подчеркивалось, что во время студен- ческих волнений конца 90-х гг. в Тегеране активисты азербайджанского освободительного движения заявляли, что не намерены становиться пешкой в межперсидских разборках. Однако, по мнению автора, Вашингтон в своей политике, направленной на смену иранского режима, делает ставку не на национально-освободительное движение, а на персидских националистов, в силу чего вероятный антимуллократический переворот в Иране не изменит положения азербайджанцев. Поэтому, утверждал он, необходимо принять реальные шаги, чтобы изменить отношение Запада, прежде всего США, к «южноазербайджанскому фактору». «Тем более вряд ли стоит взваливать решение этой задачи на южноазербайджанскую оппозицию, действующую в условиях жесточайшего угнетения – здесь уже свое слово должна сказать политическая элита Северного Азербайджана»9.
6www.regnum.ru/news/793272.html.09.03.2007
7http://www.apn.kz/publications/article344.htm
8http://www.echo-az.com
9Иранская игра «без правил». Готов ли к ней Азербайджан? Режим доступа: www.gazetasng.ru/ http://www.echo-az.com.24.08.2006
6.2. Основные направления полити и Т рции и Ирана... |
387 |
Считается, что не без влияния Турции в иранском Азербайджане среди местной интеллигенции наблюдается рост пантюркистских настроений. Такие настроения особенно заметны в азербайджанских землячествах в зарубежных, прежде всего западных странах. Поэтому объектом пристального внимания иранского руководства является азербайджанский национализм. Разумеется, этот фактор не следует преувеличивать, поскольку имеет место существенный уровень иранизации азербайджанского населения. Тем не менее нельзя также недооценивать потенциальные возможности сепаратистских движений. Поэтому естественно, что теперь, когда Азербайджан приобрел независимость, в Иране усилились опасения относительно того, что его руководители могут выдвигать требования о «воссоединении» Северного и Южного Азербайджана в единое государство. И действительно, фактом является то, что отдельные азербайджанские государственные и политические деятели время от времени выступают с подобными требованиями. По сообщениям СМИ, в Азербайджане действуют отдельные эмигрантские группировки, выступающие против нынешних тегеранских властей.
Со своей стороны, Азербайджан обвиняет Иран в поддержке оппозиционных Баку сил10. Демонстрации с требованиями предоставления автономии, состоявшиеся в феврале 1994 г. в городе Захедан провинции Систан-Белуджистан, свидетельствуют об опасности игнорирования проблем национальных меньшинств. Иран имеет претензии к Баку, который, правда, неофициально, но допускал деятельность на территории Азербайджана так называемого Комитета национально-освободительного движения Иранского Азербайджана, выступающего с ирредентистских позиций. Нельзя отрицать также реальность угрозы активизации в Азербайджане исламистских групп, контролируемых иранскими спецслужбами.
10 декабря 2007 г. в Баку были осуждены несколько человек по обвинению в подготовке насильственного захвата власти в Азербайджане. Заговорщики получили тюремные сроки от 2 до 14 лет. 14 членов группировки были арестованы в январе того же года. Следствие установило, что работавший на американо-азербайджанском
10 Содружество-НГ. 1999. ¹ 7.
388 |
Глава 6. Полити а ос дарств Ближне о и Средне о Восто а... |
совместном предприятии Azeri M-I Drilling Fluids Саид Дадашбейли благодаря своим религиозным убеждениями захотел изменить светский строй Азербайджана на управляемый законами шариата. Было заявлено, что члены группы имели связи с Корпусом стражей исламской революции. Их признали виновными в государственной измене, подготовке путча, в незаконном хранении оружия, изготовлении и распространении фальшивых денег и наркотиков. Все они получили тюремные сроки. Однако официальный Тегеран отверг обвинения в причастности иранских спецслужб к попытке организовать в Азербайджане государственный переворот, назвав их «пустыми обвинениями»11 .
Вместе с тем Иран, являясь, как и Россия, крупнейшим внешнеторговым партнером Азербайджана, заинтересован в его стабильности. Поэтому естественно, что предпринимаются усилия по улучшению отношений между двумя странами. Такая тенденция стала особенно заметной в 2004–2006 гг., когда Тегеран, обеспокоенный попытками Вашингтона превратить Азербайджан в возможный форпост военной операции против Ирана, стал проводить по отношению к Азербайджану более взвешенную политику. Это проявилось, в частности, в открытии в 2004 г. генконсульства Азербайджана в Тебризе на Севере Ирана, визитах президентов И. Алиева в Иран (2005) и М. Ахмадинежада в Азербайджан (2006). В апреле 2006 г. вступил в силу облегченный визовый режим для жителей 45-километровой приграничной зоны.
Есть и еще одна интересная подоплека отношений между Азербайджаном и Ираном. В связи с тем что Нахичеванская автономная область Азербайджана фактически давно уже отрезана от основной части республики, единственным путем доставки всех крупногабаритных грузов в Нахичевань остается территория Ирана. Так что для провоза таких грузов грузовики из Азербайджана должны заезжать на иранскую территорию в районе Астары, на берегу Каспия, и потом ехать по иранской земле до Нахичевани целых восемь часов. А это означает, что в любой момент, как только в Тегеране сочтут политику Азербайджана не совсем дружественной Ирану, его руко-
11 Резчиков А. Тегеран требует доказательств. Режим доступа: http://www.vz.ru/politics/ 2007/12/16/132009.html
6.2. Основные направления полити и Т рции и Ирана... |
389 |
водство может короткие сроки попросту перекрыть все эти пути сообщения с Нахичеванью и тем самым привести эту автономию к экономическому коллапсу.
Иран является одним из приоритетных направлений внешней политики Республики Армении. 29 апреля 1992 г. в Ереване было официально открыто посольство Ирана, а 22 декабря в Тегеране открылось посольство Армении.
Ключевой вопрос азербайджано-армянских и армяно-турецких отношений – это карабахский конфликт, который стал серьезным вызовом для внешней и внутренней политики Ирана. Он приобрел еще большее значение по достижении Азербайджаном независимости в 1991 г. Конфликт в Нагорном Карабахе поставил иранскую дипломатию в трудное положение, поскольку Иран не может безучастно взирать на проблемы своих единоверцев – азербайджан-шиитов, потерпевших поражение от христиан-армян. Естественно, руководство ИРИ не могло игнорировать симпатии значительной части этнических азербайджанцев страны своих собратьев на Севере. После захвата Кельбаджара армянскими войсками в апреле 1993 г. студенты различных университетов Тегерана приняли участие в демонстрации протеста у армянского посольства с призывом оказать военную поддержку Республике Азербайджан. Показательно, что в июле 1993 г. тогдашний верховный духовный руководитель Исламской Республики Иран аятолла Хомейни счел нужным посетить крупнейший город в Иранском Азербайджане Тебриз. Заявив, что Иран не останется безучастным к дальнейшим посягательствам со стороны армян на азербайджанские территории, он подверг суровой критике политику армянской стороны, утверждая, что «правительство Армении и карабахские армяне угнетают мусульман региона, и мы осуждаем последние действия карабахских армян при поддержке правительства Армении»12 .
Помимо всего прочего, конфликт в Карабахе породил для Ирана проблемы другого рода. Речь идет прежде всего о потоке беженцев, который во время армяно-азербайджанской войны в эту страну достиг 1 млн 200 тыс. человек. Иранское руководство было вынуждено
12 Òàì æå.
390 |
Глава 6. Полити а ос дарств Ближне о и Средне о Восто а... |
предоставить им кров и пищу при отсутствии какой бы то ни было финансовой поддержки со стороны как Баку, так и международных организаций.
При таком положении вещей Ирану становилось все труднее сочетать политику укрепления своих отношений с христианской Арменией и поддержкой шиитского Азербайджана в войне с Арменией. Отношения между Ираном и Азербайджаном заметно ухудшились после прихода к власти в Баку в июне 1992 г. пантюркистски настроенного правительства А. Эльчибея, которое своими авантюристическими экспериментами создавало угрозу территориальной целостности Ирана. Показательно, что действия Ирана по примирению сторон были фактически заморожены, поскольку Эльчибей отвергал любое посредничество, исходившее от Ирана. Обосновывая свой внешнеполитический курс, в интервью «Содружеству-НГ» позже, снова оказавшись в оппозиции, он говорил: «Как быть с Ираном, который развивает в нашей республике исламский фундаментализм? Мы должны прямо предупредить Тегеран, чтобы он этим не занимался в нашей стране. В Иране притесняются 30 млн азербайджанских тюрков, проживающих в Южном Азербайджане. Они не имеют возможности разговаривать на родном языке, национальных школ, газет, телевидения. Значит, иранский режим не имеет ничего общего с демократией, и поэтому я с ним никаких связей иметь не хочу»13 .
Тем не менее иранское руководство пыталось внести свою лепту в усилия по урегулированию карабахского конфликта, провозгласив принципы «равноудалеености» и приверженности политическому урегулированию проблемы Нагорного Карабаха. Несмотря на официальные декларации о поддержке мусульманского дела во всем мире, Иран фактически занял сторону не единоверного Азербайджана, а христианской Армении. Заявляя, с одной стороны, об исламской солидарности в вопросе о карабахском конфликте, с другой стороны, Иран устанавливает все более тесные связи с Арменией, хотя время от времени дипломатические отношения между Тегераном и Ереваном давали трещины, торговые и экономические отношения между ними из года в год неуклонно расширялись. Особое значение для
13 Резчиков А. Тегеран требует доказательств. Режим доступа: http://www.vz.ru/politics/ 2007/12/16/132009.html