Гаджиев К. С. Кавказский узел в геополитических приоритетах России

тельно превысить его позитивные стороны. Стремление к расширению как в пространственном, так и в структурном значениях является законом существования любой организации, заслуживающей этого названия. Это тем более верно применительно к международным военно-политическим организациям типа НАТО. В этом плане совершенно объясним интерес определенных натовских кругов к Кав- казско-Прикаспийскому региону и Центральной Азии. Поэтому, во всяком случае в теории, нельзя исключать попыток прорыва альянса в эти регионы. В то же время не следует преувеличивать вероятность такого прорыва. Россия – вторая в мире ядерно-космическая держава, и всякие притязания на возможность отодвижения России на задворки Евразии нельзя не рассматривать как попытки выдавать желаемое за действительное.

Конечно, попытки вестернизации и даже американизации Грузии, а по возможности и всего Южного Кавказа представляют собой, если не угрозу, то вызов России. Тем более таким вызовом станет возможное размещение там натовских или американских воинских контингентов. Однако, как представляется, рассматривать эту проблему как серьезную угрозу национальной безопасности России не следует. Прежде всего не совсем корректно представлять все происходящее на Кавказе исключительно как результат столкновения интересов России с США или каких-либо иных стран. Как уже указывалось выше, конфликты в регионе – армяно-азербайджанский, грузино-абхазский или какой-либо иной – на самом деле имеют внутрирегиональное и даже внутристрановое происхождение и решать их нужно прежде всего самим кавказским народам, разумеется, не пренебрегая помощью и посредничеством внешних сил, в том числе России и Запада. Что касается упований на НАТО, то они являются плодом досадного недоразумения и их реализация может лишь усугубить положение дел в регионе. Обоснованность этого тезиса наглядно подтвердилась в ситуации военного конфликта в августе 2008 г.

Конечно, Запад в целом и США в особенности хотели бы расширить и укрепить свои позиции, а по-возможности установить свою гегемонию на Кавказе и постсоветском пространстве в целом. Было бы удивительно, если бы дело обстояло иначе. Но неправомерно делать из этого чуть ли не апокалиптические выводы о том, что они способны вытеснить Россию с Кавказско-Прикаспийского региона.

Существуют некие пределы, за которые ради достижения этой цели при всем своем желании Вашингтон и Запад в целом не могут выйти. Речь идет прежде всего о том, что их политику на Южном Кавказе нельзя правильно понять и оценивать вне контекста их отношений с Россией. Очевидно, что, привязав страны региона к Западу, американские и европейские стратеги стремятся ослабить здесь позиции России и препятствовать возможным интеграционным тенденциям в СНГ, а также укрепить свои позиции во всем Кавказско-Прикас- пийском регионе. В этом направлении большие усилия прилагаются к тому, чтобы утвердить в регионе принципы так называемого геополитического плюрализма, предусматривающего некий равный доступ всех без исключения государств и корпораций к углеводородным и иным его ресурсам.

Но нельзя забывать, что справедливый в теории принцип равного доступа всех без исключения государств в любой регион земного шара рушится при соприкосновении с реальностями мировой политики. Декларировать равный доступ можно, например, применительно к территориям Арктики и Антарктики, нейтральной акватории Мирового океана или лунной поверхности. В реальном мире этот принцип осуществляется (если вообще осуществляется) с множеством оговорок и исключений. Здесь не место перечислять те страны и регионы, сама возможность размещения российских или китайских военных баз в которых не стала бы рассматриваться западными странами, прежде всего США, как угроза своей национальной безопасности. Для России же таким регионом является постсоветское пространство и в первую очередь Южный Кавказ.

Главным ограничителем устремлений Запада принять страны региона в военно-политический блок НАТО является фактор России, вместе с которой ему предстоит решать множество приоритетных проблем обеспечения международной безопасности. Один из них особенно актуален, а в долгосрочной перспективе приобретает большое значение для Евросоюза – это гарантирование стабильного поступления энергоресурсов из России. В контексте тех глобальных сдвигов, которые происходят в рамках формирования нового миропорядка и новой конфигурации геополитических сил Грузия представляет собой весьма малую величину, чтобы оказать серьезное влияние на процессы глобального масштаба. (Однако такую характеристику

ни в коем случае не следует воспринимать как оценочную. Любое человеческое сообщество, тем более мировое сообщество, состоит из «малых величин», каждая из которых самоценна сама по себе. Здесь речь идет о другом. – Ê.Ã.)

Создается впечатление, что то чрезмерно большое внимание, которое в средствах массовой информации уделяется данной теме, многократно преувеличивает ее значение для России и тем более для мирового сообщества. В современных условиях традиционные параметры национальной безопасности, национального суверенитета, сфер влияния и так далее во многом претерпели существенные изменения. Ведь ни одному здравомыслящему аналитику не придет в голову идея о необходимости Грузии для России, например для осуществления танкового или иного марш-броска в Турцию или на Ближний Восток. Провал операций США и их союзников в Ираке и Афганистане, а также операции Израиля в Ливане в 2006 г. показали всю бесперспективность подобного рода маршбросков. Необходимо учесть также такой немаловажный фактор, что на сегодняшний день ни у США, ни у Запада в целом при всех критических выпадах против России пока что нет четко заявленных проектов разрешения конфликтов на Кавказе. По сути дела, вплоть до августовского кризиса 2008 г. российские миротворцы оставались единственной реальной силой, удерживающей противоборствующие стороны от вползания в новые вооруженные конфликты.

Современная геополитическая реальность состоит в том, что США не всесильны. Их мощь рассредоточена, они надолго увязли в Афганистане, практически потерпели поражение в Ираке, перманентной стала напряженность на всем пространстве так называемого Большого Ближнего Востока, где Вашингтон взял на себе ответственность за решение множества трудноразрешимых проблем. Как показывают эти примеры, современные геополитические реальности таковы, что порой гигант на ногах из сверхточного ядерного оружия оказывается не более дееспособным, нежели гигант на ногах из глины. В силу этих и других проблем Америка просто не может позволить себе ради Грузии начисто испортить отношения с Россией. К тому же во всяком случае на данный момент, США нуждается в России не меньше, чем Россия в США.

Россия не может примириться с существованием постоянного очага напряженности непосредственно у границ ее весьма сложного в социально-экономическом, этнонациональном, конфессиональном отношении региона. Важно учесть и то, что в силу геополити- ческого положения в течение многих поколений она рассматривает регион, в том числе Грузию, как зону своих жизненно важных интересов. Более того, в течение двух веков Грузия входила в состав Российского государства и играла роль своего рода форпоста российского влияния на Большом Кавказе. Здесь особенно важно преодолеть имперский синдром, который каждая из сторон разыгрывает на свой лад.

Прием Азербайджана и Грузии создаст для руководства НАТО новые проблемы. Речь идет прежде всего о неизбежном резком обострении отношений альянса с Россией. Разумеется, возможность развития процессов в регионе в ином направлении исключать нельзя. Все же сомнительно, что руководители великих держав, отбросив императивы реальной политики, пожертвуют своими отношениями с Россией ради поблажек для той или иной из трех малых южнокавказских республик, хотя, как показали события последних двух десятилетий, в геополитике возможны всякого рода неожиданности.

Все же Грузия не Сербия, Южный Кавказ не Балканы. Протекающие здесь процессы важны для Европы, но не настолько, чтобы попасть в число приоритетов Евросоюза. Сегодня приоритетными вопросами для Евросоюза, безусловно, являются темы энергобезопасности, международного терроризма, Ирана и Косова и только потом Кавказ и Грузия. Поэтому страны НАТО не могут устремиться в такой конфликтогенный и взрывоопасный регион, каким является Кавказ, и втянуться в многочисленные трудноразрешимые конфликты территориального, этнонационального, конфессионального и иного характера. Неспособные разобраться даже с ослабленными и нищими Афганистаном и Ираком, западные союзники пока что не могут похвастаться достаточными организационными, финансовыми, политическими, морально-психологическими, интеллектуальными ресурсами и, самое главное, политической волей, обоснованно сформулировать свои национальные интересы и целенаправленно защищать их соответствующими реальностям полицентрического миропорядка средствами.

товской войны. Так, в начале июля 2008 г. К. Райс посетила Тбилиси с намерением попытаться утихомирить грузинского руководителя. На своей пресс-конференции 10 июля она ясно дала понять, что Вашингтон обеспокоен его военными приготовлениями. «Насилие должно прекратиться, – сказала Райс. – И кто бы его ни совершал, насилия быть не должно»66 .

Как представляется, Вашингтон по большому счету не был заинтересован в развязывании Грузией конфликта, во всяком случае, накануне открытия Олимпийских игр в Пекине. Тем более американцы, по-видимому, не собирались оказывать ей военную поддержку. В этом вопросе представляется обоснованной позиция бывшего канцлера ФРГ Г. Шредера, которую он изложил в интервью журналу «Der Spiegel». Так, на вопрос, считает ли он, что Грузию к войне подтолкнули американские военные советники, находящиеся в Тбилиси, он ответил: «Так далеко я бы в своих выводах не заходил. Но всем известно, что эти американские военные советники в Грузии есть шаг, который я никогда не считал особенно умным. И было бы странно, если бы у этих экспертов не было никакой информации. В таком случае они либо очень непрофессиональны, либо их ввели в заблуждение – что вряд ли можно себе представить»67 .

Здесь важно учесть тот сравнительно молодой феномен, значение которого воочию было продемонстрировано как в ходе грузино-рос- сийской войны и вокруг нее, так и во время газового кризиса в январе 2008 г. Речь идет о том, что после распада двухполюсного миропорядка создались условия, при которых малые государства и народы (особенно те, которые сравнительно недавно обрели независимость) получили возможность в буквальном смысле слова шантажировать великие державы, делать их в некотором роде заложниками своих узкоэгоистических интересов, нередко спекулируя, когда им это выгодно, аргументами вроде «я маленький, слабый, больной» и т.д. Опасность данного феномена состоит в том, что из-за авантюры или безрассудства какого-нибудь малокомпетентного руководителя какого-нибудь неоевропейского государства НАТО окажется перед

66Öèò. ïî: Porter G. Georgia war rooted in US «self-deceit» // Asia Times. 2008. August 26.

67Der Spiegel. 2008. 18 September.

необходимостью выступить в защиту своего нового союзника. В противном случае она будет выглядеть как бумажный тигр и постепенно утратит свой авторитет и значимость в глазах остального мира. Общеизвестно, что Саакашвили призывал Запад в целом и Вашингтон в особенности вступить в войну на стороне Грузии, представляя ее как атаку России на западные ценности.

При этом возникает вполне закономерный вопрос: почему США ограничились лишь вербальной поддержкой своего союзника? Как писала, например, «Die Berliner Zeitung», сначала Вашингтон продемонстрировал свою неспособность удержать политического авантюриста Саакашвили от невероятной глупости, а затем оказать союзнику эффективную помощь68 . И действительно, в то время когда Россия выступила в защиту Южной Осетии, у остального мира могло создаться впечатление, что Вашингтон «сдал» Грузию. Здесь, несомненно, США понесли существенный имиджевый урон. Фактически речь может идти о падении, хотя и неозвученном, их авторитета в глазах прозападных режимов на постсоветском пространстве, да и не только. Как отмечал П. Дж. Сондерс, «признавая потенциальные глобальные последствия серьезного разрыва с Россией, Америка оказалась готова лишь оказать гуманитарную помощь, подчеркнув при этом, что войска США не будут защищать грузинские порты и аэродромы, которые должны ее принять»69 . Министр обороны Р. Гейтс был вынужден признать, что возможности Америки воздействовать на поведение Москвы весьма ограничены. Заявив, что США, возможно, окажут значительную помощь Грузии в восстановлении ее экономики и вооруженных сил, он, тем не менее, исключил сценарий применения силы против России даже в более отдаленной перспективе70 . Комментируя такое положение вещей, тот же П. Сондерс, констатировал: «Невольная демонстрация этих реалий является крупнейшей неудачей политики США, подрывающей цели Америки во всем регионе71 . Вышло так, что грузинский лидер позволил Москве довольно четко обозначить границы американских интересов в странах, непосредственно примыкающих к грани-

68Die Berliner Zeitung. 2008. September 15.

69Saunders P.J. Georgia’s Recklessnes // The Washington Post. 2008. August 15.

70The Independent. 2008. August 15.

71Saunders P.J. Op. ñit.

задавалась вопросами: почему президент Буш и госсекретарь К. Райс не смогли увидеть опасность, проистекающую из сочетания российской стратегии и фанфаронства Саакашвили, и почему они не смогли удержать Саакашвили от действий, наносящих урон интересам Соединенных Штатов и их европейских союзников? Дать прямые однозначные ответы на эти вопросы вряд ли возможно, поскольку, как представляется, Белый дом вряд ли давал Саакашвили добро на нападение на Цхинвали. Даже Буш с его командой неоконсерваторов с их примитивным троцкистским мышлением не могли не понимать, к чему может привести любой непродуманный шаг в этом направлении.

Тем не менее, как отмечал, к примеру, Э. Кордесман, своими необдуманными действиями Запад дал «понять “зайцу”, что он может дразнить “медведя”»73. Роковая ошибка Вашингтона состояла

âтом, что он не смог спрогнозировать реакцию Москвы. Как утверждал директор Международной программы безопасности в Атланти- ческом совете и бывший чиновник Пентагона, отвечавший за отношения с Европой Дж. Таунсенд, проект интеграции Грузии и Украины

âНАТО набрал обороты частично потому, что Вашингтон «недооценил, насколько чувствительно это для Путина». Американские стратеги, говорил он, заметили, что во время предыдущих раундов расширения, несмотря на «много пустых угроз и запугиваний со стороны русских, движения российских войск не было»74.

Война стала третьим за 17 лет вооруженным противостоянием между Грузией и Южной Осетией. Однако в отличие от предыдущих двух войн, которые носили локальный характер, третья стала событием международного масштаба. Как отмечал С. Монтефьере, «историки вполне могут счесть эту маленькую войну, разгоревшуюся на фоне открытия Олимпийских игр в Китае, началом заката единолич- ной мировой гегемонии Соединенных Штатов. Если начинается новая “большая игра” за нефтяные ресурсы Кавказа и Средней Азии, то Запад, возможно, уже начал проигрывать в этой игре»75. È äåé-

73Кордесман Э. Война в Грузии и век «реальной силы» // Россия в глобальной политике. 2008. ¹ 8.

74Ñì.: Porter G. Georgia war rooted in US «self-deceit» // Asia Times. 2008. August 26.

75Montefiore S.S. Another battle in the 1,000 year Russia-Georgia grudge match // The Times. 2008. August 12.

ствительно, локальная по масштабам пятидневная война с первых минут приобрела глобальное измерение, поскольку за ее непосредственными участниками стояли стратегические интересы Российской Федерации и США, которые впервые за многие годы оказались по разные стороны баррикад и перед выбором с непредсказуемыми, но однозначно негативными последствиями как для региона, так и для всего мирового сообщества. Об этом свидетельствует хотя бы тот факт, что за одни только первые сутки войны конфликт три раза обсуждался на заседаниях Совета Безопасности ООН.

Сколько угодно можно иронизировать по поводу того, что «император (США) голый», но весьма сомнительно, что Вашингтон просто так откажется от своих заявленных интересов и политического курса на Кавказе. Хотя на данном этапе довольно трудно определить, насколько изменилась роль США в регионе, поскольку не совсем ясно, носит ли ослабление позиций Вашингтона в регионе временный характер или же мы имеем дело с началом более глубоких процессов, способных заставить США умерить свой аппетит или искать новые пути и средства расширения и укрепления своих позиций в данном направлении.

Необходимо учесть, что Кавказ, равно как и Кавказско-Прикас- пийский регион, остаются сферами соперничества между Россией, США и Евросоюзом, а также Китаем и двумя региональными государствами – Турцией и Ираном. Разумеется, здесь возможны как конфликты, так и компромиссы, но главная проблема состоит в том, чтобы компромиссы не выглядели сдачей позиций одной из сторон. Что касается собственно США, то нельзя забывать, что это мировая имперская держава, которая просто так не может отказаться от попыток реванша. Тем более в условиях, когда перед ней стоит перспектива бесславного ухода сначала из Ирака, а затем также из Афганистана. Она может концентрировать усилия на Кавказе, к тому же нынешнее и любое будущее руководство Грузии само просится в объятия Вашингтона. Нельзя забывать, что Грузия рассматривается им в качестве геополитического плацдарма для контроля над Большим Ближним Востоком, прежде всего для «приручения» Ирана. Нельзя не учитывать также и ряд других преимуществ региона. Это, в частности, энергетические ресурсы и маршруты трубопроводов. Немаловажное значение имеет фактор давления на Россию, поскольку за океаном хорошо осознают,