Тема 12, Психология мотивации

Дыхание

КГР,

кровяное давление/пульс

$1.000 $2,000

$3.000

$5.000

$7.500 $10.000

«Вы украли больше, чем

Рис. 6. Тестирование на полиграфе реакции автономной нервной системы:

а — автономное возбуждение измеряется различными приборами: трубка вокруг грудной клетки измеряет темп дыхания; электроды, со­единенные с кистями рук, измеряют КГР, а ремень вокруг руки изме­ряет кровяное давление и пульс (Магу Shuford); б — запись дыхания, КГР, кровяного давления и пульса. Запись получена при тестирова­нии продавца универмага, пойманного на краже денег. Вопрос заклю­чался в количестве украденного. Чтобы решить это, стороны согласи­лись провести тестирование на полиграфе.

Продавцу задавали такие вопросы: «Вы украли больше $ 1000?», «Вы украли больше $ 2000?». Запись фиксирует высший пик сразу после $ 3000 и перед $ 5000. Позже продавец признался, что он присвоил $ 4000'

акцией истинного виновника происшествия². Принимая во внимание по­добные факты, а также этические соображения, Конгресс США в 1988 году принял постановление о жестком ограничении использования детектора лжи при различных расследованиях.

Лимбическая система

До настоящего времени наше внимание было сконцентрировано на автономной нервной системе, ее симпатическом и парасимпатическом отделах. Но другие отделы мозга также играют важную роль в ответной реакции организма на угрозу. Эти зоны сконцентрированы в так назы­ваемой старой коре, находящейся под отделами новой коры. Они образу-

¹ См.: Inbau F.E., Reid J.E. Truth and Deception: The Polygraph ("Lie Detector") Technique. Baltimore: Williams and Wilkins, 1953.

² См.: Saxe L., Dougherty D., Cross T. The validity of polygraph testing: Scientific analysis and public controversy // American Psychologist. 1985. Vol. 40. P. 355-366.

Глейтмон Г., Фридлунд А, РайсбергА^ Мотивация 97

Кора

Лимбическая система

Мозжечок

Рис. 7. Лимбическая система головного мозга человека¹

ют особый комплекс, часто называемый лимбической системой (рис. 7). Стимуляция лимбической системы электрическим током может превра­тить мурлыкающую кошку в шипящее чудовище. Стимуляция той же зоны у человека часто вызывает чувства сильной тревоги или гнева, как, например, у пациента, который рассказывал, что ему вдруг захотелось рвать вещи в клочья и швырять их в лицо экспериментатора².

Вероятно, разные отделы мозга приводят в действие различные виды агрессивного поведения. Стимуляция гипоталамической области у кошки вызывает к действию паттерн хищника: крадущееся приближе­ние, а затем быстрый, смертоносный бросок. Стимуляция другого отдела приводит к модели Хэллоуина: контратаки при самообороне (вероятно, схожие с тем, что у человека характеризуется как ярость). Когда начи­нает развиваться эта модель действия, кошка игнорирует близкую мышь и злобно бросается на экспериментатора, в котором она, по-видимому, чувствует угрозу³. Атака хищника — это совершенно другое дело: лев, который бросается и затем потрошит зебру, вовсе не испытывает ярости,

¹ См.: Keeton W.T., Gould J.L. Biological Science. N.Y.: Norton,1986/1993.

² См.: Magnus O., hammers J. The amygdaloid-nuclear complex // Folia Psychiatrica Neurologica et Neurohirurgico Neerlandica. 1956. Vol. 59. P. 552-582; King H.E. Psychological effects of excitation in the limbic system // D.E. Sheer (Ed.). Electrical Stimulation of the Brain. Austin: University of Texas Press, 1961; Flynn J., Vanegas H,, Foot W. et al. Neural mechanisms involved in a cat's attack on a rat // R.F. Whalen et al. (Eds.). The Neural Control of Behavior. N.Y.: Academic Press, 1970.

³ См.: Egger M.D., Flynn J.P, Effect of the electrical stimulation of the amygdala on hypothalamically elicited behavior in cats // Journal of Neurophysiology. 1963. Vol. 26. P. 705-720; Clemente CD., Chase M.H. Neurological substrates of aggressive behavior // Annual Review of Physiology. 1973. Vol. 35. P. 329-356.

7 Зак. 1662

98 Тема 12. Психология мотивации

он занят обычным делом добывания пищи. (Приятно ли зебре то, что лев в это время на нее не сердится, — это уже другой вопрос.)

Разрушительное действие автономного возбуждения

Выше мы говорили о биологической ценности системы быстрого реагирования на появление угрозы. Однако сильное возбуждение симпа­тического отдела АНС может стать разрушительным и вредным для организма. Эта оборотная сторона медали особенно очевидна в отноше­нии человека. В нашей ежедневной жизни мы редко сталкиваемся с необходимостью приложения чрезмерных усилий, но наша биологичес­кая природа не изменилась из-за того, что в современном мире больше нет саблезубых тигров. Мы обладаем все той же системой быстрого реа­гирования, которая служила нашим примитивным предкам и послед­ствия действий которой могут наносить серьезный урон организму.

Вредное действие угрозы на наш желудок или сексуальные функ­ции общеизвестно. В периоды острой тревоги диарея или запор — обыч­ное явление, в те же периоды очень трудно достичь сексуального возбуж­дения и удержать его. Это объясняется тем, что наши пищеварительные функции и многие аспекты нашей сексуальности (например, эрекция у мужчин и вагинальная смазка у женщин) в основном контролируются парасимпатическим отделом АНС и, следовательно, угнетаются при ин­тенсивном симпатическом возбуждении. Более того, последствия угрозы иногда могут вызывать и такие расстройства, как боли в животе или го­ловные боли. В тяжелых случаях психофизиологические последствия оказываются хроническими, как в случаях с гипертензией или коронар­ным расстройством, что может привести к параличу, сердечному присту­пу и даже к смерти <...>.

Боль и действие эндорфинов

Мы рассказали достаточно о том, как организм реагирует на раз­личные угрожающие обстоятельства, но какие же стимулы вызывают реакцию в первую очередь? Значение некоторых из них мы усваиваем через научение (о чем мы поговорим в следующей главе), а некоторые вызывают мгновенную реакцию без какого-либо предшествующего опы­та. Примером такого врожденного стимула является боль.

Боль как способность выжить

Кажется парадоксальным, но чувство боли имеет огромную ценность для сохранения жизни, представляя собой в гораздо большей степени бла­го, чем зло. Это ярко подтверждают редкие примеры детей с врожденной

Глейтман Г., Фридлунд А., РайсбергД Мотивация 99

нечувствительностью к боли. Они часто умирают молодыми, получив мно­гочисленные ранения и имея множество шрамов¹. Будучи ребенком, одна такая девушка откусила кончик языка, когда жевала резинку, получила сильные ожоги, усевшись на горячий радиатор, а также имела серьезные вывихи суставов бедер и спины, потому что не могла правильно перевер­нуться во время сна. Перечисленные травмы стали причиной множествен­ных инфекций, которые привели ее к смерти в 29 лет².

Снижение боли с помощью эндорфинов

Боль дает нам сигнал к действию, заставляя нас отстраняться от огня, лить холодную воду на ожог или переносить тяжесть тела на дру­гую ногу при растянутой лодыжке³. Однако продолжительная боль мо­жет мешать осуществлению важных потребностей организма. К счастью, естественный отбор справился с этой проблемой, организм располагает средствами для облегчения своей боли.

Есть много историй о спортсменах, которые получают травмы, но не чувствуют боли до конца соревнований; подобные же случаи рассказыва­ют о солдатах во время сражения или о родителях, спасающих своих детей. Эти истории говорят о том, что существуют внутренние механизмы, вызы­вающие анальгезию (нечувствительность к боли). Различные лабораторные эксперименты подтверждают это. Крысы, подвергнутые различным фор­мам дистресса, — например, вынужденные плыть в холодной воде, — дей­ствительно становятся менее чувствительными к боли⁴. Подобный эффект наблюдается и у человека: как ни странно, разряд слабого электрического тока в спине или конечностях может действовать как анальгетик. Таким же свойством обладает акупунктура — древний китайский метод лечения с помощью игл, втыкаемых в различные зоны тела⁵. Эта процедура снима­ет боль у людей и животных⁶.

Какие механизмы лежат в основе этого явления? Вероятно, ответ содержится в химических характеристиках мозга. Давно известно, что боль можно притупить или полностью устранить с помощью наркотиков,

¹ См.: Manfredi M., Bini G., Cruccu G. et al. Congenital absence of pain // Archives of Neurology. 1981. Vol. 38. P. 507-511.

² См.: Melzack R. The Puzzle of Pain. N.Y.: Basic Books, 1973.

³ См.: Bolles R.C., Fanselow M.S. Endorphins and behavior // Annual Review of Psychology. 1982. Vol. 33. P. 87-102.

⁴ См.: Bodnar R.J., Kelly D.D., Brutus M. et al. Stress-induced analgesia: Neural and hormonal determinants // Neuroscience and Biobehavioral Reviews. 1980. Vol. 4. P. 87-100.

⁵ Cm. : Mann R., Bowsher D., Mumford J. et al. Treratment of intractable pain by acupuncture // Lancet. 1973. Vol. 2. P. 57-60.

⁶ См.: Nathan P.W. Acupuncture analgesia // Trends of Neurosciences. 1978. Vol. 1. P. 210-223.

100 Тема 12. Психология мотивации

таких, как морфий и другие опиаты. Эти наркотики обычно поступают в организм из внешней среды. Но иногда мозг сам является фармацевтом. В условиях различных дистрессовых ситуаций (включая боль) мозг вы­рабатывает особый вид опиатов, который потом сам и потребляет. Речь идет об эндорфинах (сокращенное от «эндогенный», произведенный внут­ри, и «морфин») — группе нейротрансмиттеров, по химическому составу схожих с опиатами типа морфия, модулирующих сигналы боли, направ­ляемые в головной мозг по нервным путям спинного мозга <...>. Оказа­лось, что разработанные врачами новые опиатные формы действуют по принципу внутренних анальгетиков организма, причем некоторые препа­раты из группы эндорфинов мозга обладают на самом деле гораздо бо­лее сильным действием, чем наркотики, произведенные искусственным путем¹.

Плацебо. Многие исследователи полагают, что эндорфины играют определенную роль при снятии боли с помощью плацебо — химически инертных препаратов, которые, тем не менее, действительно уменьшают боль и способствуют выздоровлению <...>. Действие плацебо легко про­демонстрировать на примере. В одном из экспериментов нескольким пациентам выдали сладкие пилюли под видом аспирина; другим — те же пилюли под видом морфина². В обоих случаях пилюли привели к су­щественному облегчению.

Действительно ли эндорфины принимают участие в оказываемом плацебо эффекте? Чтобы выяснить это, исследователи использовали пре­параты, блокирующие действие опиатов, такие, как налоксон и налтрек-сон. Эти лекарства обычно дают пациентам при передозировке героина; они-то и стали незаменимым инструментом исследований. Многие опы­ты показали, что налоксон блокирует эффект снятия боли, вызываемый акупунктурой³, а также эффект плацебо. В одном из таких исследований пациентам давали плацебо после удаления зуба мудрости. Это помогало некоторым пациентам, но не оказывало никакого действия, если паци­енты вместе с плацебо получали налоксон⁴. Вывод заключался в том, что плацебо стимулирует производство эндорфтинов; действие налоксона,

¹ См.: Snyder S.H., Childers S.R. Opiate receptors and opioid peptides // Annual Review of Neuroscience. 1979. Vol. 2. P. 35-64; Bloom F.E. The endorphins: A growing family of pharmacologically pertinent peptides // Annual Review of Pharmacology and Toxicology. 1983. Vol. 23. P. 151-170; Olson GA., Olson R.D., Kastin A.J. Endogenous opiates: 1994 // Peptides. 1995. Vol. 16. P. 1517-1555.

² См.: Evans F.J. The placebo response in pain reduction // Advances in Neurology. 1974. Vol. 4. P. 289-296.

³ См.: Mayer D.J., Price D.D., RaffiA. et al. Acupuncture hypalgesia: Evidence for activation of a central control system as a mechanism of action // Advances of Pain Research and Therapy. Vol. 1 / J.J. Bonica, D. Albe-Fessard (Eds.). N.Y.: Raven Press, 1976.

⁴ См.: Levine J.D., Gordon N.C., Fields H.L. The role of endorphins in placebo analgesia // Advances of Pain Research and Therapy. Vol. 3 / J.J. Bonica, J.C. Liebesking, D. Albe- Fessard (Eds.). N.Y.: Raven Press, 1979.

ГлейтманГ., Фридлунд А., РайсбергА- Мотивация

следовательно, блокирует работу эндорфинов. Дальнейшие исследования показали, что хотя налоксон может уменьшать действие плацебо, он не устраняет его совсем. Это свидетельствует о том, что существуют другие способы снятия боли, не включающие эндорфиновую систему¹. У людей ярким примером обезболивания в обход эндорфинового механизма яв­ляется гипноз. Гипнотическое избавление от боли имеет достаточную силу, чтобы применяться периодически в хирургии, и его анальгезирую-щий эффект не страдает от налоксона².

Зачем организму многочисленные обезболивающие системы? Ответ (по крайней мере, частичный) зависит от продолжительности боли: крат­ковременная боль, вероятно, снимается с помощью эндорфинов, но если боль продолжается, то в действие вступают другие механизмы. Если же стрессоры действуют особенно долго, тогда эндорфиновая система, веро­ятно, снова начинает действовать, чтобы справиться с болью³.

Исследования современной психологии

Почему некоторым людям нравится прыгать с парашютом?

Много лет назад психолог Кларк Халл предположил, что организм стремится минимизировать всякое напряжение и возбуждение: мы едим, чтобы уменьшить голод, уходим от громкого шума, чтобы избежать боли, и т.д. Однако можно привести множество примеров, в которых живые сушества, в частности люди, стремятся к напряжению и возбуждению. Мы катаемся на «американских горках» и смотрим фильмы ужасов. Мы едим пищу настолько острую, что она причиняет боль. Некоторые из нас прыгают с парашютом, лазят по горам и бросаются головой вниз с мос­тов на резиновом канате. И популярность таких «экстремальных видов спорта» стремительно растет.

Почему? Почему люди (а также некоторые животные) активно ищут острых ощущений — включая и такие, которые для большинства из них являются действительно опасными? Одна из возможных причин кроется

¹ См.: Watkins L.R., Mayer D.J. Organization of endogenous opiate and nonopiate pain control systems // Science. 1982. Vol. 216. P. 1185-1192.

² См.: De Benedittis G., Panerai AA., Villamira MA. Effects of hypnotic analgesia and hypnotizability on experimental ischemic pain // International Journal of Clinical and Experimental Hypnosis. 1989. Vol. 37. P. 55-69; Moret V., Forster A., Lauerriere M.-C. et al. Mechanisms of analgesia induced by hypnosis and acupuncture: Is there a difference? // Pain. 1991. Vol. 42. P. 135-140.

³ См.: Terman G.W., Shavit Y., Lewis J.W. et al. Intrinsic mechanisms of pain inhibition: Activation by stress // Science. 1984. Vol. 226. P. 1270-1277; Olson GA., Olson R.D., KastinA.J. Endogenous opiates: 1994 // Peptides. 1995. Vol. 16. P. 1517-1555.

102 Тема 12. Психология мотивации

в том факте, что люди сильно различаются в своем отношении к «ост­рым ситуациям». Некоторые обладают такой чертой, которую психологи называют охотой за стимуляцией — тенденцией к поиску разнообраз­ных и новых ощущений, острых переживаний и приключений для того, чтобы избежать скуки.

Охота за стимуляцией обычно измеряется личностными тестами, которые содержат утверждения типа «Я бы хотела попробовать прыгнуть с парашютом», «Если бы я могла не тратить столько времени на сон» или «Иногда я люблю чудить, просто чтобы посмотреть, как это действует на других» <...>. Те, кто во многом соглашается с такими утверждениями, имеют высокий балл по шкале охоты за стимуляцией; те, кто не согла­шается, имеют низкий балл.

Марвин Цукерман, разработавший эту шкалу, предоставил убеди­тельные доказательства ее валидности¹. Люди, получающие высокие бал­лы по шкале, с большей вероятностью участвуют в «экстремальных ви­дах спорта», становятся особенно беспокойными в условиях монотонии и ограниченности, меньше боятся змей, склонны водить машину быстрее, чем люди с низким баллом. Заключительная часть валидизации была сделана на основе исследований «стрикинга», популярного увлечения 1970-х годов, приверженцы которого скидывали одежду и потом на виду у всех бегали, ходили или ездили на велосипеде обнаженными. Когда студентов спрашивали, думали ли они заняться «стрикингом» (или уже занимались), их ответы показали значительную корреляцию с баллами по шкале «Охота за стимуляцией».

Зачем такие люди ишут острых ощущений? С точки зрения Цукер-мана, у охотников за стимуляцией наблюдается сильная реакция на но­вые стимулы в некоторых системах мозга, особенно в тех, которые со­держат фермент моноаминовой окиси (МАО); сюда входят системы, где в качестве нейротрансмиттеров служат норадреналин (НА) и допамин². Одно из основных доказательств было получено им из исследования, в котором уровень НА в цереброспинальной жидкости связывался с по­казателями различных личностных тестов. Результаты показали от­рицательную корреляцию: чем более выражена тенденция к охоте за стимуляцией, тем ниже уровень НА. Это соответствовало генеральной гипотезе цукермана: если у человека низкий уровень НА, его норадре-

¹ См.: Zuckerman M. Sensation Seeking: Beyond the Optimum Level of Arousal. Hillsdale, N.J.: Erlbaum, 1979; Zuckerman M. Behavioral Expressions and Biosocial Bases of Sensations Seeking. N.Y.: Cambridge University Press, 1994.

² См.: Zuckerman M. A critical look at three arousal constructs in personality theories: Optimal levels of arousal, strength of the nervous system, and sensitivities to signals of reward and punishment // Personality Dimensions and Arousal: Perspectives on Individual Differences / J. Strelau, H.J. Eysenck (Eds.). N.Y.: Plenum, 1987. P. 217-230; Zucker- man M. The psychophysiology of sensation seeking // Journal of Personality. 1990. Vol. 58. P. 313-345.

Глейтман Г., Фридлунд А, РайсбергД. Мотивация 103

налиновые системы, возможно, слабофункциональны. В результате он ис­пытывает недостаток стимуляции, что заставляет его искать опасности и риска, чтобы активировать выработку НА.

Другие исследователи сконцентрировали свое внимание на допами-не — медиаторе, родственном НА. Они обнаружили, что люди, употреб­ляющие наркотики, имеют такие же высокие баллы, как и охотники за стимуляцией, и предположили, что биологическим фундаментом в обо­их случаях служат допамино-медиаторные системы мозга.

Стремление к острым ощущениям характерно для многих членов одной семьи, и некоторые исследователи предполагают, что существует генетическая предрасположенность к этому. Поэтому, когда две отдель­ные группы исследователей выделили ген, который, по их мнению, содер­жал информацию об определенном типе допаминовых рецепторов и од­новременно был связан с охотой за стимуляцией, это вызвало бурную реакцию. Однако последующая попытка подтвердить это открытие была безуспешной, так что оно остается пока гипотетическим. Наконец, стоит сказать несколько слов об еще одной группе людей, известной своим стремлением к риску и опасности, — о подростках. Факты ясно говорят о том, что подростки регулярно участвуют в различного рода рискован­ных предприятиях, что отражается в более частых случаях аварий, арес­тах за мелкие правонарушения, заражении венерическими заболевания­ми и т.д.¹.

Что же заставляет подростков рисковать? Отнюдь не невежество. Данные свидетельствуют о том, что они полностью осознают риск, связан­ный с их поведением. Может быть, это чувство безнаказанности? Опросы показывают, что подростки обычно уверены, что каждый из них менее причастен, скажем, к аварии, чем другой. Однако у взрослых наблюдает­ся такая же тенденция, поэтому это не может являться причиной разли­чия между подростками и взрослыми <...>².

Одни ученые считают, что мы должны рассматривать стремление к риску среди подростков так же, как мы рассматриваем охоту за стиму­ляцией среди взрослых — в том смысле, что у подростков хронический дефицит стимуляции, вероятно, объясняется множеством обменных и гормональных изменений, происходящих в их организме. Чтобы компен­сировать этот недостаток, они ищут дополнительного риска и острых ощущений³.

¹ См.: Arnett J. Reckless behavior in adolescence: A developmental perspective // Developmental Review. 1992. Vol. 12. P. 339-373; Hechinger F.M. Fateful Choices: Healthy Youth for the Twenty-first Century. Washington, D.C.: Carnegie Council on Adolescent Development, 1992.

² См.: Quandrel M.J., Fischoff В., Davis W. Adolescent invulnerability // American Psychologist. 1993. Vol. 48. P. 102-116.

³ См.: Arnett J. Reckless behavior in adolescence: A developmental perspective // Developmental Review. 1992. Vol. 12. P. 339-373.

104 Тема 12. Психология мотивации

Другие ученые опровергают это предположение, утверждая, что под­ростки стремятся к риску по другой причине: желая определить границы дозволенного в своем поведении, в своей социальной роли и в своей жизни вообще¹.

Вообще, в основе человеческого стремления к острым ощущениям лежит несколько разных механизмов. Некоторые люди (охотники за сти­муляцией) жаждут сенсации и ишут новых и опасных ситуаций, чтобы утолить свою жажду. Другие, вероятно, недооценивают реальный риск, связанный с их поведением, и в результате действуют опрометчиво. Ос­тальные, возможно, и понимают, что сильно рискуют, но тем не менее хо­тят испытать свои возможности. Так или иначе, но нет никакого сомне­ния в том, что мы, так же как и животные, не стремимся к какому-либо снижению мотивации или минимизации возбуждения, о которых говорил Халл много лет назад. <...>

Что общего у различных мотивов

В этой главе мы рассматриваем мотивы, которые побуждают нас к действию: голод, жажду, угрозу и т.д. Некоторые из них, например голод, призваны сохранить постоянство внутренней среды. Другие, такие как угроза, действуют через факторы окружающей среды и направлены на самосохранение. Функции некоторых мотивов (основной пример — это сон) до сих пор не ясны. Эти разнообразные мотивы абсолютно несхожи между собой, так же как и цели, к которым они направляют организм, — пища, вода, победа над хищником или врагом, хороший ночной сон. Но мы также можем спросить: а что общего у всех этих мотивов? Безусловно, все они стимулируют активность, организуют наши действия, наши взгля­ды и наши чувства. Но есть ли у этих мотивов какие-либо более специ­фичные общие черты?

Психология награды и уровень возбуждения

Многие ученые придерживались мнения, что все или, по крайней мере, большинство мотивов могут рассматриваться как поиск некоторого оптимального уровня возбуждения либо общей стимуляции. Однако од­ним из первых препятствий на данном пути стал вопрос о том, каков этот оптимальный уровень.

Основоположники данной концепции считали, что оптимальным уровнем, к которому стремится организм, является уровень нулевой. Одна-

¹ См.: Jessor P. Risk behavior in adolescence: A psychosocial framework for understanding and action // Developmental Review. 1992. Vol. 12. P. 374-390; Cole M., Cole S.R. The Development of Children. N.Y.: Freeman, 1996.

Глейтман Г., фридлундА., РайсбергД. Мотивация 105

ко факты говорят о том, что это не так, поскольку некоторые виды раз­дражителей мы, несомненно, активно ищем сами, такие, например, как вкус сладкого, сексуальные заигрывания, спортивные тренировки или захва­тывающие дух аттракционы. Эти действия не имеют смысла, если стре­мишься снизить свой уровень возбуждения или избежать стимуляции.

Такой поиск стимуляции можно наблюдать даже у крыс, которые предпочитают пить искусственно подслащенную воду вместо обычной, хотя подсластитель не содержит калорий и не утоляет голода¹. Подоб­ные выводы можно сделать и в отношении деятельности, движимой лю­бопытством, или «работы ради работы». Обезьянки потратят много вре­мени на щеколду, прикрепленную к деревянному щиту, для того чтобы выяснить, как она открывается, даже если это не даст им абсолютно ни­чего <...>.

Похоже, сам процесс решения задачи уже является для них награ­дой. В этом отношении обезьянки действуют точно так же, как и люди, которые покупают складные мозаики-загадки, решают кроссворды и анаг­раммы в газетах и другим бесконечным множеством способов увеличи­вают стимуляцию вместо того, чтобы постараться снизить ее.

Эти факты говорят о том, что оптимальный уровень возбуждения, вероятно, находится выше нуля. Если мы находимся выше этого уровня, мы пытаемся снизить стимуляцию. Но если мы находимся ниже него, мы стремимся к поиску стимуляции.

Каков же этот оптимальный уровень? Несомненно, он меняется от мотива к мотиву. Оптимальный уровень голода, вероятно, очень низок, ибо мы очень недолго можем переносить голод, не испытывая желания по­есть. Сексуальный оптимум, очевидно, выше, поскольку большинство жи­вотных довольно разборчивы в выборе своих партнеров, даже находясь в состоянии сексуального возбуждения <...>. Между людьми также, веро­ятно, имеются различия: по некоторым данным, одни люди постоянно «охотятся» за стимуляцией, разыскивая дополнительные раздражители, тогда как другие предпочитают спокойную жизнь².

Наркотики и наркомания

Обычно люди находят проторенные дороги для достижения опти­мального уровня возбуждения: едят, когда чувствуют голод; спят, если устали; ищут интересных людей или неожиданных ситуаций, чтобы раз­веять скуку. К сожалению, иногда поиск стимуляции может привести к радикальным изменениям уровня возбуждения с помощью употребления наркотиков.

¹ См.: Sheffield F.D., Roby Т.В. Reward value of a non-nutritive sweet taste // Journal of Comparative and Physiological Psychology. 1950. Vol. 43. P. 471-481.

² См.: Zuckerman M. Sensation Seeking: Beyond the Optimum Level of Arousal. Hillsdale, N.J.: Erlbaum, 1979.

106 Тема 12. Психология мотивации

Наркотики, изменяющие уровень возбуждения. Для изменения уровня возбуждения используются две большие группы наркотиков: транквилизаторы, снижающие возбуждение, и стимуляторы, которые повышают его.

К транквилизаторам относятся различные седативные вещества (на­пример, барбитураты), алкоголь и опиаты (опиум, героин и морфий)¹. Общий эффект выражается в снижении активности всех нейронов ЦНС. Это мо­жет показаться удивительным, так как все мы видели шумных и агрессив­ных пьяных, — вряд ли они кажутся сонными и подавленными. Однако это несоответствие разъяснится, если мы поймем, что гипервозбужденность пьяного — это пример растормаживания. После одной-двух порций спир­тного деятельность тормозящих синапсов головного мозга подавляется, однако при таких (относительно низких) дозах функции возбуждающих синапсов еще не нарушены. Вследствие этого обычные рамки поведения расширяются, и человек может вести себя несвойственным ему образом, ис­пытывать эйфорию и отсутствие сексуальных и агрессивных ограничи­телей. Но если он продолжает пить, действие алкоголя распространяется на все мозговые центры. Теперь расторможенное возбуждение уступает место общему замедлению функций. Внимание и память будут становиться более расплывчатыми, движения — неловкими, а речь — смазанной, до тех пор пока человек не упадет и не потеряет сознание.

Действие стимуляторов, таких, как амфетамины и кокаин, — совершен­но иное. Эти наркотики вызывают сильное сердцебиение, высокое кровяное давление, бессонницу, пониженный аппетит и, вероятно, в результате внутрен­ней стимуляции — спокойное внешнее поведение. Это последнее открытие привело к широкому применению небольших доз стимуляторов из группы амфетаминов (например, декседрина, цилерта и риталина) при лечении лю­дей, страдающих гиперактивностью или расстройством внимания².

Кроме того, стимуляторы повышают настроение. При употреблении, в частности, кокаина, подъем настроения может быть чрезвычайно силь­ным — возникает эйфорический «улет», или «кайф», дополненный ощу­щением огромной энергии и завышенной самооценкой. Все это привело к тому, что врачи в начале века (включая Зигмунда Фрейда) превозно­сили кокаин как волшебное лекарство, которое пробуждает у человека неограниченную энергию, чувство радости и эйфории без неблагоприят­ных побочных эффектов. К несчастью, это далеко от истины, так как за начальную эйфорию приходится платить высокую цену: амфетамины и кокаин часто вызывали зависимость, которая становилась единственным

¹ Говоря точнее, опыты принадлежат к отдельному классу. В отличие от алкоголя и успокоительных, они действуют как анальгетики (т.е. болеутоляющие) и влияют на от­ дельные опиатные рецепторы. К тому же один из них - героин - при внутривенном введении способен вызвать необыкновенно сильную эйфорию, «улет», иногда схожий с сильным сексуальным возбуждением.

² См.: Andreasen N.C., Black D.W. Introductory Textbook of Psychiatry. Washington, D.C.: American Psychiatric Press, 1996.

Глейтман Г., Фридлунл А, РайсбергД. Мотивация 107

смыслом жизни для человека, употребляющего эти стимуляторы. Кроме того, постоянное употребление этих наркотиков может привести к не­адекватным состояниям, напоминающим некоторые виды шизофрении, с манией преследования, иррациональными страхами и галлюцинациями¹. Некоторые из препаратов этих наркотиков дают токсичные эффекты — метамфетамин, например, является мощным нейротоксином, который способен уничтожать нейроны.

Толерантность и отмена. Многие препараты — не только амфетами­ны и кокаин — могут вызывать зависимость. Вообще, синдром зависимос­ти характеризуется двумя важными симптомами. Во-первых, у человека развивается повышенная толерантность к наркотику, и поэтому ему требу­ются все возрастающие дозы, чтобы достичь прежнего эффекта. Во-вторых, когда наркотик отсутствует, больной страдает от абстинентного синдрома. В общих чертах симптомы этого синдрома противоположны тому действию, которое оказывает наркотик. Так, героин вызывает спокойствие, эйфорию и избавление от боли. Героиновые наркоманы при отсутствии своего нар­котика, напротив, чрезвычайно раздражительны, тревожны, беспокойны и страдают бессонницей. Таким же свойством обладают стимуляторы: кока­ин и амфетамины вызывают подъем настроения, всплеск энергии; отсутст­вие этих препаратов приводит к катастрофической депрессии в сочетании с полным физическим истощением. Это касается многих физиологических симптомов, производимых наркотиками: для опиатов характерным след­ствием являются выраженные запоры (в течение многих столетий опиаты применялись при лечении диареи и дизентерии). И когда прием наркотика прекращается, наркоман начинает страдать острым расстройством ЖКТ и связанными с ним желудочно-кишечными симптомами².

Теория процесса противодействия в мотивации

Чем можно объяснить такое явление, как наркомания? Некоторые предположения выдвигает теория процесса противодействия, дающая об­щее представление о широком круге приобретаемых нами мотивов³. Базо­вая посылка данной теории опирается на принцип гомеостаза и гласит, что нервная система обладает свойством противодействия любому отклонению от нормы. Так, организм, испытывающий сильный холод, стремится полу­чить тепло; при перегревании он ищет возможность охлаждения. То же

¹ См.: Slegel R.K. Changing patterns of cocaine use: longitudinal observations, consequences, and treatment // Cocaine: Pharmacology, Effects, and treatment of Abuse / J. Grabowski (Ed.). 1984. P. 92-110.

² См.: Julien R.M. A Primer of Drug Action. N.Y.: Freeman, 1985; Volpicelli J. Psychoactive substance use disorders // D.L. Rosenhan, M.E.P. Seligman. Abnormal Psychology. N.Y.: Norton, 1989.

³ Термин «процесс противодействия» первоначально применялся в области цветного зрения, где он обозначал нервные процессы, идущие в разных направлениях <...>.

108 Тема 12. Психология мотивации

самое относится к степени возбуждения или к степени удовольствия и боли. Если имеет место чрезмерный сдвиг в сторону радости и экстаза, в силу вступает процесс противодействия, который стремится восстановить нейт­ральное настроение. И наоборот: если начальный сдвиг наблюдался в сто­рону ужаса и отвращения, процесс противодействия будет направлен в по­зитивную сторону, чтобы вернуть человека в состояние равновесия.

Следующее положение данной теории заключается в том, что в каж­дом из этих случаев эффективность такого процесса противодействия возрастает по мере его развития. Так, при первом испуге человеку тре­буется некоторое время, чтобы восстановить душевное равновесие, но по мере повторения пугающей ситуации равновесие восстанавливается все быстрее и быстрее¹.

Этот «эффект повторения» может объяснить развитие толерантности, абстинентный синдром и, как следствие, порочный круг наркомании. Со­гласно этой теории, реакция на прием наркотика дает начало процессу, идущему в обратном направлении, т.е. — восстанавливающему первона­чальное состояние организма. Чем чаще человек принимает наркотик, тем сильнее становится этот процесс противодействия. В результате повышает­ся толерантность благодаря тому, что процесс противодействия теперь стал настолько мощным, что может быстро и полностью устранить действие нар­котика. Поэтому требуется все большая доза наркотика для преодоления этого процесса противодействия и получения желанного «кайфа». А что происходит, когда наркотик отсутствует? Очевидно, что отсутствует и нарко­тический эффект, но остается процесс противодействия, сила которого уве­личивалась с каждой дозой. Этот процесс погружает наркомана в состояние, обратное тому, которое оказывал отсутствующий наркотик, и это является причиной его мучений во время абстинентного синдрома, выражающихся в симптомах, прямо противоположных действию наркотика².

Физиологическое действие награды

Рассмотренные выше темы оптимального уровня возбуждения и про­цесса противодействия привлекают наше внимание к вопросу о том, что общего могут иметь различные мотивы с точки зрения физиологии. Все они включают некоторый оптимальный уровень возбуждения (даже если этот оптимум меняется от мотива к мотиву); все, вероятно, имеют свой процесс противодействия, поддерживающий стабильность организма. Но существу­ют ли какие-то общие физиологические черты, лежащие в основе различ-

¹ См.: Solomon R.L., Corbit J.D. An opponent-process theory of motivation: I. Temporal dynamics of affect // Psychological Review. 1974. Vol. 81. P. 119-145; Solomon R.L. The opponent-process theory of acquired motivation: The costs of pleasure and the benefits of pain // American Psychologist. 1980. Vol. 35. P. 691-712.

² См.: Solomon R.L. The opponent-process theory of acquired motivation: The costs of pleasure and the benefits of pain // American Psychologist. 1980. Vol. 35. P. 691-712.

Глейтман Г., Фридлунд А, РайсбергД. Мотивация 109

ных мотивов? Может быть, есть некоторая отдельная область мозга, актива­ция которой вызывает чувство, называемое нами «удовольствием» — будь то удовольствие от секса, прослушивания музыки или вкусной еды? Иссле­дователи пытались ответить на этот вопрос, изучая действие награды с по­мощью электрической стимуляции различных зон головного мозга.

Общие исследования были начаты в 1954 г., когда Джеймс Олдс и Питер Милнер обнаружили, что крысы начинают нажимать на педаль, если получают в награду один лишь короткий разряд электрического тока в определенную зону гипоталамуса и лимбической системы¹. Подобное дей­ствие самостимуляции как награды было продемонстрировано на множе­стве примеров других животных, включая кошек, дельфинов, обезьян, а так­же и людей. Чтобы получить такую стимуляцию, крысы давили на педаль с частотой до 7000 нажатий в час в течение нескольких часов. Если им предлагали выбирать между едой и удовольствием, то крысы часто выби­рали второе, даже если они буквально умирали от голода².

Специфические и генерализованные центры удовольствия

Чем можно объяснить действие самостимуляции, подобное получе­нию награды? Единственное возможное объяснение заключается в том, что стимуляция мозга вызывает ощущение, схожее с тем, которое оказывает сама награда. Так, стимуляция одной зоны может ввести мозг в заблужде­ние, что была получена настоящая еда, стимуляция другой зоны — что про­изошел сексуальный контакт, и т.д. Другой взгляд на проблему заключа­ется в том, что самостимуляция вызывает более генерализованный, неспе­цифический вид удовольствия, подобно тому, которое дает получение любой награды. Еда, питье и секс, безусловно, различны между собой, но возмож­но, что та разная информация, которую они посылают в мозг (только что поел, попил, совершил половой акт), в конечном итоге сливается в единую функциональную систему, которая на все эти сигналы реагирует практи­чески однотипным образом («чувствую себя хорошо»).

Большинство полученных данных говорят в пользу первого пред­положения — стимуляция разных зон мозга дает ощущение получения новой неспецифической награды. Например, животные выполняют опреде­ленные действия, чтобы получить электрический стимул в латеральную часть гипоталамуса (которая отвечает за чувство голода), но то, насколько активно они работают для получения этой награды, зависит от степени го­лода. Если они долго не ели, то начинают работать активнее, чем в другом

¹ См.: Olds J., Milner P. Positive reinforcement produced by electrical stimulation of septal areas and other regions of rat brains // Journal of Comparative and Physiological Psychology. 1954. Vol. 47. P. 419-427.

² См.: Spies G. Food versus intracranial self-stimulation reinforcement in food deprived rats // Journal of Comparative and Physiological Psychology. 1965. Vol. 60. P. 153-157.

110 Тема 12. Психология мотивации

случае. Это значит, что мозг рассматривает стимуляцию этой зоны как эк­вивалент получения пищи. Аналогичный эффект наблюдается при стиму­ляции зон, связанных с жаждой и сексуальным поведением¹.

Допаминовая теория удовольствия и наркотического воздействия

Что является физиологическим базисом самостимуляции? Многие исследователи считают, что ответ содержится в допаминовых каналах го­ловного мозга. Известно, что самостимуляция наиболее эффективна, когда она направлена на сгусток нервных волокон, который называется медиаль­ным пучком переднего мозга. Эти волокна тянутся от области среднего мозга к гипоталамусу и, по мнению некоторых исследователей, вызывают активность других клеток. Эти волокна проходят от одной части среднего мозга (вентромедиальная область — ВМО) к зоне в области переднего мозга, называемой передней комиссурой <...>. Нейромедиатором в этих ка­налах является допамин. Это доказывает тот факт, что если препараты, яв­ляющиеся антагонистами допамина, вводятся в близлежащие области моз­га, стимуляция действует намного слабее².

Многие ученые объясняют эти явления тем, что активация нервных волокон, исходящих из передней комиссуры, воспринимается мозгом как неврологический эквивалент: «это хорошо — давай еще раз!». Это, веро­ятно, может объяснить некоторые явления наркотической зависимости. И кокаин, и амфетамины повышают уровень допамина в синапсе. Кока­ин блокирует возврат допамина в проводящий канал (благодаря чему он остается в этом канале дольше); амфетамины действуют так же, а кро­ме того, повышают выделение допамина в аксоновом окончании. Попа­дая в кровь, оба наркотика скоро находят область передней комиссуры и запускают по нервным путям механизм «это хорошо — давай еще раз!». Есть еще очень много непонятного в данной области. Очевидно, что допамин играет решающую роль в физиологическом механизме награ­ды, и мы можем выделить некоторые структуры мозга, имеющие для этого механизма большое значение. Однако мы до сих пор не можем просуммировать все разнообразные знания относительно мозговой стиму­ляции, чтобы создать единую и непротиворечивую картину биологичес­кого базиса для механизма действия награды или, даже больше, био­логической основы удовольствия. Когда мы сможем это сделать, то пой­мем не только то, что крысы (а также собаки и дельфины) нажимают на

¹ См.: Olds M.E., Fobes T. The central basis of motivation: Intracranial self-stimulation // Annual Review of Psychology. 1981. Vol. 32. P. 523-574.

² См.: Gallistel C.R., Shizgal P., Yeomans J. A portrait of the substrate for self-stimulation // Psychological Review. 1981. Vol. 88. P. 228-273; Stellar J.R, Stellar E. The Neurobiology of Motivation and Reward. N.Y.: Springer Verlag, 1985; Wise RA.. Rompre P.P. Brain dopamine and reward // Annual Review of Psychology. 1989. Vol. 40. P. 191-226.

Глейтман Г., Фридлунд А., РайсбергА- Мотивация 111

педаль, желая получить небольшой разряд электрического тока в опре­деленную зону головного мозга. Мы сможем понять работу неврологи­ческого механизма, лежащего в основе действия естественных наград и мотивов, а также понять, что именно в мозгу заставляет людей и жи­вотных отмечать некоторые события как события, которые они хотят пережить вновь (например, поесть, когда голоден; совершить половой акт, когда испытываешь сексуальное возбуждение; и т.д.). И мы, возможно, поймем также некоторые биологические механизмы, лежащие в основе «неестественных» видов награды, таких, как наркотики, употребляя ко­торые, множество людей становятся зависимыми от них.

Природа мотивов

В течение последних десятилетий произошел огромный прогресс в области знаний о психологии и физиологии биологических потребностей и мотивов. Эти мотивы чрезвычайно разнообразны.

Некоторые из них: терморегуляция, голод и жажда — включают механизмы обратной связи; другие, такие, как потребность во сне или в сексе, их не имеют. Для некоторых мотивов, таких, как потребность в бе­зопасности, оптимальный уровень довольно высок; для других, таких, как сон, — низок. Мы выделили психологические и физиологические черты, которые могут объединять мотивы, но в результате разнородность моти­вов сохраняется. Возможно, наш поиск элементарного и общего не име­ет смысла. Как и все ученые, психологи были бы счастливы получить ясные и точные определения. Но Природа создавала живой мир не для того, чтобы сделать психологов счастливыми; она создавала его, чтобы животные делали то, что они делают ради сохранения жизни и продол­жения своих генов. Итак, в этой главе рассматривались мотивы, в основ­ном формируемые внутренними механизмами. Эти мотивы связаны с физиологическими потребностями, которые мы должны удовлетворять, чтобы выжить. Но как только мы начинаем рассматривать мотивы в де­талях, мы обнаруживаем, что наше мотивированное поведение зависит не только от физиологии, но и от наших знаний о той среде, в которой мы действуем. Например, то, что мы пьем, призвано не только сохранить наш водный баланс, но касается также и наших предпочтений, а в некоторых случаях, наших антипатий, привитых культурой. Большинству людей было бы очень трудно выпить стакан своей слюны, пусть даже она толь­ко что покинула их собственный рот; большинство из нас не смогли бы есть кузнечиков. То же касается и других мотивов — тех, которые на­правляют наше любопытство, наш страх, наше сексуальное возбуждение. Во всех этих случаях наше поведение строится на биологической основе, которая, подобно ткачу, вплетает нашу генетическую нить в ту ткань, ко­торой в конечном счете и являемся мы сами.

Ж. Нюттен

[ПОЗНАВАТЕЛЬНАЯ И СОЦИАЛЬНАЯ

МОТИВАЦИИ]¹

Познавательная мотивация

Вудвортс привлек внимание к потребности, о которой прежде мало говорили: потребности в восприятии (will to perceive). Он справедливо заметил, что наши отношения со средой определяются такими фактора­ми, как желание «видеть, слышать, отчетливо видеть, отчетливо слышать, выяснить или понять то, что мы видим или слышим в данный момент»². Аналогичные взгляды высказал Ниссен применительно к животным. Он отмечал у животного «почти постоянную активность, направленную на то, чтобы быть осведомленным об окружающей обстановке. Значительная часть повседневной активности грызуна, собаки, мартышки или шимпан­зе состоит из движений тела и органов чувств, предназначенных для того, чтобы поддерживать контакт животного с происходящим вокруг»³. В на­чале века Мак-Дауголл (1908) говорил, что «у обезьян, животных, наибо­лее близких к человеку, явно выражено любопытство (или потребность в знании) и что оно не только заставляет животное приближаться к объек­ту и внимательно наблюдать за ним, но также и манипулировать им»⁴. Начиная с 1950 г. эти выводы были подтверждены и детально проанали­зированы в многочисленных экспериментах. <...>

¹ Экспериментальная психология / Под ред. П. Фресса, Ж. Пиаже. М.: Прогресс, 1975. Вып. V. С. 49-63.

² Woodworth R.S. Reinforcement of perception // Amer. J. Psychol. 1947. 60. P. 119-124.

³ Ниссен Г.В. Филогенетическое сравнение // Стивене С.С. Экспериментальная психология. М., 1960. Т. 1. С. 471.

⁴ Цит. по: McDougall W. An introduction to social psychology. L.: Methuen & Co., 1948. P. 49-50.

Нюттен Ж, [Познавательная и социальная мотивации]

113