Krizis_multikulturalisma

390 Часть III. Мультикультурализм: украинское измерение

Таблица 3.4

Относительная конфессиональная самоидентификация верующих (%)

Втрех регионах — Центральном, Восточном и Южном — симпатия разделена между УПЦ и УПЦ-КП с бо2льшим или меньшим преимуществом УПЦ (достаточно близкие значения в Центре и пятикратное преимущество на Юге).

ВЗападном регионе явным преимуществом обладает УГКЦ (очевидно, за счёт Галичины), влиятельна УПЦ-КП и все же немалой поддержкой пользуется УПЦ (насколько можно судить, за счет областей, не входящих в Галичину).

Интересно выглядит динамика конфессиональной самоидентификации. Феноменальным представляется резкое увеличение за 10 лет числа тех, кто идентифицирует себя с УПЦ: от 9,2% в 2000 г. до 23,6% в 2010 г. — рост в 2,5 раза. Особенно высоки были темпы роста на Юге (с 9,9 до 42,6%) и на Востоке (с 6,6 до 21,6%).

За это время выросло и число сторонников УПЦ-КП, но рост был не таким стремительным — с 12,1 до 15,1%.

Более внимательный анализ показывает, что рост «верующих» обеих церквей происходит за счёт тех, кто называют себя «просто православными». И так как ресурс последних далеко не исчерпан, можно ожидать в ближайшие годы продолжения этого процесса.

Ввиду невысокого и снижающегося со временем уровня популярности УАПЦ мы в дальнейшем изложении будем, как правило, ограничиваться рассмотрением УПЦ, УПЦ-КП и УГКЦ, говоря

оних как о трех «основных церквах Украины» (и сознавая при этом условность такого словоупотребления).

3.Украинские церкви и этнокультурное разделение Украины

Как видно из предыдущего изложения, и история четырёх основных украинских церквей, и ареалы их распространения вынуждают каждую из них выбрать ту или иную, но определённую позицию в этнокультурном и идеологическом разделении страны.

392 Часть III. Мультикультурализм: украинское измерение

Единственное резкое движение, которое эта церковь сделала

впервые годы или месяцы после своего восстановления — это возвращение себе практически всех храмов, принадлежавших ей до ее ликвидации в 1946 г. Эта операция была проведена быстро и успешно при поддержке местных властей и большинства населения. Но ее результаты существенно затрагивали и нарушали интересы православного (по существу, а не только номинально) меньшинства в Западном регионе, а также и самой УПЦ, оказавшейся в этом регионе

вположении церкви меньшинства. Попытки УПЦ договориться о возвращении части храмов не дали результата. Всё это послужило началом серьёзного и до сих пор не улаженного конфликта между двумя церквами, отразившегося на отношениях УПЦ и включающей ее в себя РПЦ с Римско-Католической Церковью. Каждый раз, когда возникал вопрос о расширении контактов с католической церковью или с Ватиканом (как во время визита Папы в Украину

в2001 г. или при обсуждении возможности визита Папы в Россию),

вкачестве одного из главных препятствий православная сторона называла неурегулированность отношений между УПЦ и УГКЦ.

Последовательно реализуемой частью стратегии УГКЦ является расширение ее влияния на всю Украину, превращения из региональной в общеукраинскую церковь. Существенным шагом в рамках этой стратегии было принятие в 2005 г. главой УГКЦ титула «Верховный архиепископ Киево-Галицкий» (до того он именовался всего лишь «архиепископом Львовским») с переносом своей резиденции в Киев. В ответ УПЦ и РПЦ выступили с резкими заявлениями, назвав эти шаги усложняющими православно-католический диалог, однако изменить что-либо было не в их власти.

Таким образом, на сегодня между УГКЦ и УПЦ сохраняется заметное отчуждение, хотя в последние годы отмечались и некоторые попытки к установлению контактов. Вместе с тем, эта напряженность

вотношениях не представляется опасной в плане этнокультурного противостояния. Обе стороны подают свои конфликты как чисто межцерковные, связанные с принадлежностью храмов, распространением сферы влияния, и никогда не переводят их в сферу этнокультурную, не обвиняют другую церковь в распространении чуждой идеологии, «антиукраинстве» и т.п. (Мы говорим здесь о политике церквей как таковых и оставляем в стороне конфронтационные заявления маргинальных околоцерковных радикалов с обеих сторон.)

Ограниченность этого конфликта собственно церковными рамками во многом связана с общей взвешенной и осторожной линией поведения УГКЦ в общественных вопросах. Ориентированность этой церкви на украинские национальные традиции и ценности

Михаил Белецкий 393

очевидна по самому ее происхождению, потому ей нет необходимости об этом постоянно напоминать, вмешиваясь в идеологические дискуссии. УГКЦ пытается рассматривать современные проблемы с позиций церковных (католических) доктрин и избегает их привязки к политической конкретике. Она не выступает с идеологическими обвинениями в адрес оппонентов, сознавая, что в долгосрочной перспективе такие обвинения могут обернуться против нее. В официальных документах и выступлениях предстоятелей УГКЦ при рассмотрении современных проблем Украины на первый план выступает моральная и социальная тематика. Сильной стороной тактики этой церкви является постоянное подчеркнутое дистанцирование от общеукраинских властей — как симпатизирующих, так и не симпатизирующих ей (местные власти Западного региона угождают ей безусловно). В общем, УГКЦ ведет себя как церковь, стремящаяся завоевывать авторитет в стране всерьез и надолго.

И всё же при всём сказанном УГКЦ имеет свои политические симпатии, и они очевидны для жителей Украины: это «национально ориентированное» крыло украинского политического истеблишмента. Видно это, в частности, и по участию иерархов этой церкви в молитвенных мероприятиях, организуемых этими политическими лидерами.

Украинская православная церковь — Киевский патриархат

В отличие от тактики УГКЦ, действия УПЦ-КП претерпели значительные изменения во времени и в зависимости прежде всего от политической ситуации в стране.

Эта церковь была задумана как единая для страны независимая (от РПЦ) православная церковь, по существу — государственная церковь со статусом, аналогичным статусу РПЦ в России. Руководители церкви — митрополит Филарет (Денисенко), формально заместитель предстоятеля, затем патриарх Владимир (Романюк) — рассчитывали обрести этот статус «кавалерийским наскоком», используя безоговорочную поддержку государства на всех уровнях. Примером может служить решение Верховной Рады, объявившее неканоническим (!) созыв Харьковского собора УПЦ в мае 1992 г., на котором был избран новый предстоятель митрополит Владимир (Сабодан). В ход пускались все средства: захваты и попытки захвата храмов с участием боевиков радикальной военизированной организации УНА-УНСО, мощная пропагандистская кампания против УПЦ. Именно в этот период (до середины 1990-х гг.) обострившееся до предела межконфессиональное противостояние между УПЦ-

394 Часть III. Мультикультурализм: украинское измерение

КЦ и УПЦ стало частью общего идеологического противостояния

встране. Главными мотивами идеологической кампании, развязанной национал-патриотическими силами, было навязывание стране определённого варианта национальной идентичности, включающего воинственное неприятие всего российского, и обвинение оппонентов в отсутствии такой идентичности. В эту кампанию наряду с неприятием русского языка как «языка чужой державы» естественно вписывалось и неприятие УПЦ как «церкви чужой державы». Усиливающееся идеологическое противостояние по своей природе не могло не углубить этнокультурное разделение Украины.

Однако по прошествии одного-двух лет стало ясно, что проводимая государством политика объединения церквей, т.е. включения УПЦ и УАПЦ в церковь, руководимую Филаретом, не срабатывает. По мере осознания этого государственная политика по отношению к «неугодным» церквам смягчалась, давление на них ослабевало. Определённая стабилизация наступила после избрания президента Кучмы в 1994 г. С этого времени государственная власть постоянно декларировала равное и уважительное отношение ко всем церквам и религиозным организациям Украины.

Вэтих условиях руководство УПЦ-КП, т.е. Филарет, ставший

в1995 г. ее предстоятелем с титулом патриарха, долгие годы по инерции продолжало политику противостояния с УПЦ и стремилось к ее дискредитации. Дискуссия между двумя церквами носила обоюдоострый характер, однако взаимные обвинения были принципиально различны: в то время как УПЦ обвиняла церковь-соперницу в неканоничности, даже отказывая ей в праве называться церковью и считая ее действия расколом, то УПЦ-КП делала упор на обвинениях идеологических и политических, что превращало конфликт между ними в этнокультурный. При этом до самого последнего времени при декларируемом верховной властью равном отношении к обеим церквам наиболее влиятельная часть политического сообщества, относящаяся к национал-патриотическому спектру, — как в Верховной Раде, так и во властных структурах среднего уровня (министерствах, госкомитетах, местных органах власти) — продолжала демонстрировать преимущественную поддержку УПЦ-КП. Церковь отвечала взаимностью, постоянно солидаризируясь с этим политическим направлением и активно поддерживая ее лидеров и ее акции — в частности, «оранжевую революцию».

Только в последние годы, неслучайно совпавшие с президентством В. Януковича, УПЦ-КП заметно изменила тактику и фразеологию. Очевидно, ее руководство осознало отсутствие перспективы одолеть церковь-соперницу. В документах и выступлениях руковод-

Михаил Белецкий 395

ства церкви практически полностью оказались снятыми конфронтационные моменты и идеологические обвинения; преобладают мотивы необходимости примирения и поиска компромисса.

Таким образом, в последнее время уровень межправославного противостояния в Украине заметно снизился, и оно потеряло характер этнокультурного. Оно сводится к относительно спокойной полемике и конфликтам частным и локальным, например, о принадлежности того или иного храма.

Украинская православная церковь

Вэтнокультурном разделении Украины роль этой церкви, самой крупной в Украине по числу общин и единственной признаваемой Вселенским Православием, менялась с течением времени

ив конце концов приобрела довольно неожиданный характер.

Впервые годы независимости Украины УПЦ в ходе противостояния с УПЦ-КП и находясь под сильным давлением властей

ивлиятельных политических сил, вынужденно занимала оборонительную позицию. Чтобы выстоять, ей было необходимо сплотиться вокруг своего предстоятеля, и сам характер личности, высокий авторитет митрополита Владимира были как будто специально предназначены для этой цели.

Втечение почти двух десятков лет, прошедших после Харьковского собора, церковь развивалась, упрочивала своё положение в обществе, налаживала связи с властными структурами. Постепенно вырабатывались и концепции церкви по наиболее актуальным общественным и социальным проблемам современной Украины. Одно из важнейших мест среди них занимает концепция цивилизационного и геополитического выбора Украины. Очевидно ее непосредственное отношение к нашей теме, потому остановимся на ней подробнее, взяв за основу ее изложение митрополитом Владимиром на Архиерейском соборе РПЦ 25 июня 2008 г.

Заслуживает внимания уже то, что предстоятель УПЦ начал обоснование своей позиции со ссылки на известное высказывание С. Хантингтона: «Украина — это расколотая страна с двумя различными культурами», — назвав его хотя и излишне категоричным, но в значительной степени отражающим действительность. Далее процитируем самого митрополита Владимира: «Сегодня мы вынуждены говорить о двух полюсах украинской культуры, двух различных цивилизационных орбитах: “восточной” и “западной”. Восточноукраинский мир, сконцентрированный преимущественно по левую сторону Днепра, сформировался в результате творческого взаимодействия украинской и российской культуры. Западно-украинская

396 Часть III. Мультикультурализм: украинское измерение

цивилизационная общность, расположенная главным образом на правом берегу Днепра, напротив, сложилась в результате взаимодействия с польской, австрийской, румынской, литовской и другими европейскими культурами. …Эти две общности — украинский восток и запад — различны, но нераздельны — между ними много объединяющего. Это и язык, и история, и культура, но, пожалуй, самое главное — христианство, имеющее единый источник — Крещение святого князя Владимира. Миссия Украины отнюдь не исчерпывается функцией буферной зоны между востоком и западом. Украина

— это самодостаточное социокультурное пространство, перед которым стоит задача обретения собственной внутренней целостности через синтез наследия востока и запада». Дальше митрополит говорил о стоящей «перед украинским народом и украинской Церковью… глобальной задаче культурной реформы на основании синтеза западноевропейской и восточнославянской культур». И сформулировал цель: «Сегодня Церковь вновь призвана инициировать рождение социокультурного пространства, в котором антагонизм западных и восточных элементов культуры будет творчески преобразован в синтетическое единство на основе православной традиции».

По нашему мнению, на сегодня эти слова представляют собой наиболее чёткое изложение концепции построения мультикультурного общества в Украине.

Вместе с тем по мере того, как для УПЦ уменьшались внешние опасности и укреплялись ее позиции в обществе, становилась явственнее ее неоднородность. Те самые два полюса украинской культуры, о которых говорил ее предстоятель, обнаруживались и в ней самой, и особенно — в ее окружении.

Одним из основных идеологических вопросов, разделяющих представителей церкви, является вопрос о перспективах ее автокефалии. «Проукраинское крыло» церкви выступает за то, чтобы добиваться автокефалии каноническим путём, но немедленно. «Пророссийское» — за принципиальный отказ от самой идеи автокефалии; наиболее радикальные его представители выступают вообще за отказ УПЦ от самостоятельности в управлении и возвращение к статусу экзархата. (Разумеется, наименование сторонников двух течений условно, и они сами вряд ли бы с ним согласились.) Руководство УПЦ занимает примирительную позицию: идея автокефалии не осуждается; ее перспектива представляется возможной, но в нынешних условиях ввиду отсутствия единого мнения — нецелесообразной; на сегодня сложившийся статус представляется оптимальным. Противоборствующие силы явно неравны, по крайней мере, при публичном изложении позиций: едва ли не единственным

Михаил Белецкий 397

выступающим за автокефалию служителем церкви остаётся архиепископ Черкасский Софроний, в то время как категорически против нее выступает достаточно большое число таковых, прежде всего в Восточном и Южном регионах.

Другой конфликтный вопрос — об отношении к деятельности околоцерковных структур, именуемых «православными братствами». Практически все они резко политизированы в духе традиционной парадигмы консервативного крыла РПЦ: единая Святая Русь, непримиримое противостояние с «безбожным Западом» и другими конфессиями и т.п. Основной формой их деятельности является проведение акций, в том числе крестных ходов, под политическими лозунгами, объединяя их с фундаменталистски-церковными (например, отказ от идентификационных кодов). Подобная деятельность, получившая наименование «политического православия», была осуждена священноначалием УПЦ. В акциях «политических православных» нередко принимают участие и священники УПЦ; иерархи более высокого уровня ограничиваются выражением сомнения в правильности их осуждения.

С течением времени конфликт между двумя направлениями внутри УПЦ становится всё более острым, причём «пророссийское крыло» приобретает характер внутрицерковной оппозиции, противостоя уже не слабому «проукраинскому», а самому священноначалию своей церкви. Всё громче звучат его нападки на линию митрополита Владимира, хотя и подаваемые как претензии только к его окружению, обвиняемому в скрытых симпатиях к автокефалии, украинском национализме, сговоре с «оранжевыми» и т.п. Ясно, что для этой оппозиции неприемлем сам общий подход предстоятеля церкви, включая представления об Украине как стране двух культур и о необходимости общенационального взаимоуважения и взаимопонимания.

Представляется, что указанный конфликт внутри УПЦ настолько же чреват обострением этнокультурного противостояния, как в своё время ее конфликт с УПЦ-КП.

Об авторах

Михаил Белецкий, кандидат физико-математических наук, политолог, эксперт Киевского центра политических исследований и конфликтологии (КЦПИК)

Денис Кирюхин, кандидат философских наук, политолог, эксперт КЦПИК, научный сотрудник Института философии имени Г.С. Сковороды Национальной АН Украины

Доктор Владимир Малинкович, политолог, публицист (Мюнхен)

Михаил Погребинский, политолог, директор КЦПИК

Алексей Попов, политолог, журналист, переводчик, эксперт КЦПИК (Харьков)

Валерий Тишков, доктор исторических наук, директор Института этнологии и антропологии им. Миклухо-Маклая РАН, академик РАН (Москва)

Алексей Толпыго, кандидат физико-математических наук, политолог, эксперт КЦПИК

Антон Финько, кандидат философских наук, политолог, эксперт КЦПИК, научный сотрудник Института философии имени Г.С. Сковороды Национальной АН Украины

Светлана Щербак, кандидат философских наук, научный сотрудник Института философии имени Г.С. Сковороды Национальной АН Украины