Krizis_multikulturalisma
.pdf310 Часть III. Мультикультурализм: украинское измерение
оправдывал его собственное существование и позволял мобилизовать традиционно антикоммунистически настроенных избирателей по преимуществу аграрного Западного макрорегиона.
Сближению между национал-демократами (в лице НРУ) и киевскими властями способствовало то обстоятельство, что пришедший к власти в 1994 г. при решающей поддержке ориентированного на партнерство с Москвой Юго-Востока, а, таким образом, и благодаря симпатиям значительной части коммунистических избирателей, Леонид Кучма не только, как они первоначально опасались, не стремился к демонтажу национальной государственности, но и предпринял усилия по укреплению сотрудничества со странами НАТО. (Хотя в то же время он пытался поддерживать баланс сил
вотношениях с Москвой в рамках политики «многовекторности».) Напротив, отношения Леонида Кучмы с левыми силами быстро приобрели конфликтный характер.
Поддержка Леонида Кучмы национал-демократами и антикоммунистами из НРУ особенно отчетливо проявилась в моменты наиболее резкого обострения взаимоотношений между ветвями власти. Речь идет в первую очередь о подписании между президентом и Верховной Радой так называемого «Конституционного договора» (июнь 1995 г.) и драматическими событиями, связанными с принятием Конституции (ночь с 27 на 28 июня 1996 г.). Кроме того, национал-демократы были заинтересованы в установлении тесных контактов с теми представителями верхних слоев государственного аппарата, которые наиболее отрицательно относились к российским внешнеполитическим интересам и стремились к интеграции Украины в евроатлантические структуры. Все это вполне отвечало интересам Леонида Кучмы, для которого важно было сплотить вокруг себя все политические силы, выступавшие против «коммунистического реванша». При этом следует отметить, что УРП, в отличие от НРУ, сохраняла в отношении Леонида Кучмы более критическую позицию.
Однако в самые последние годы XX в., т.е. в преддверии и непосредственно после президентских выборов 1999 г., в результате которых победивший лидера КПУ Петра Симоненко Леонид Кучма был вторично избран на пост главы государства, действовавшая на протяжении длительного времени схема его сотрудничества с националдемократическими силами, позволявшая направлять в выгодное для власти русло антикоммунизм жителей западных областей Украины, начала давать серьезные сбои. Проблема для президента состояла
втом, что его режим был выгоден в первую очередь узкому слою новых экономических элит, создавших состояния на основе трейдер-
Антон Финько 311
ского капитала, — крупным собственникам, в руки которых перешли экономические активы Юго-Востока страны и которые постепенно начали формировать несколько крупных финансово-промышленных групп. Их политическое представительство обеспечивалось «партиями власти» центристской направленности — Народно-демократиче- ской партией (НДП), СДПУ(О), «Трудовой Украиной».
Хотя основные рычаги власти оставались в руках президента, но его непопулярность стала принимать угрожающие масштабы, а коррупция усиливалась. Постепенно начали создаваться условия для переформатирования политического пространства и изменения направлений основных политических конфликтов в обществе. Этому способствовало и то, что так называемая «угроза коммунистического реванша», оказалась намеренно раздутой. Правда, лидер КПУ Петр Симоненко получил во время второго тура президентских выборов 1999 г. 37,8% голосов, тем не менее Компартия не смогла преодолеть достаточно высокого порога недоверия к себе. Несмотря на ожидания «второго коммунистического пришествия», социологические опросы зафиксировали рост уровня полного недоверия к КПУ с 35% в 1994 г. до 42,9% в 1997 г1.
Кроме того, Компартии, не располагавшей значительными финансовыми ресурсами, оказалось крайне проблематично конкурировать на мажоритарных выборах с лояльными к режиму Леонида Кучмы представителями крупного капитала, баллотировавшимися в мажоритарных округах. Наконец, КПУ оставалась по преимуществу региональной силой, чья поддержка сосредоточивалась на индустриальном Юго-Востоке. Это означало, что она не могла транслировать настроения «антиолигархического» социального протеста, усилившегося среди населения Запада и Центра страны.
В целом перед правыми силами открылась перспектива изменения своей политической миссии в обществе. К этому их подвигала и необходимость преодоления кризиса в восприятии националдемократической политики и идеологии. Вне пределов западных регионов восприятие политических партий этой направленности оставалось более чем скептическим. Уровень полного недоверия «националистам» составил в 1997 г. 56,4%, а Народному Руху — 51%2. Народный Рух переживал раскол, связанный с ожесточенным противостоянием фракций Вячеслава Черновола и Юрия Костенко. Во время первого тура президентских выборов 1999 г. (уже после ги-
1 Паніна Н., Головаха Є. Тенденції розвитку українського суспільства (1994–1997). К.: Інститут соціології, 1998. С. 49–50.
2 Паніна Н., Головаха Є. Там же.
312 Часть III. Мультикультурализм: украинское измерение
бели В. Черновола в автомобильной катастрофе весной 1999 г.) выдвинутые кандидатами от противоборствующих группировок НРУ Юрий Костенко и бывший министр иностранных дел Геннадий Удовенко набрали, соответственно, 2,2% и 1,2% голосов.
Одной из наиболее примечательных особенностей президентской избирательной кампании 1999 г. были неоднократные заявления ряда правоцентристских партий о готовности поддержать кандидатуру председателя правления Нацбанка Виктора Ющенко, если он согласится баллотироваться на президентских выборах1. Наибольшую настойчивость здесь проявила национал-либеральная Партия «Реформы и порядок», несколько раз обращавшаяся к главе НБУ с такого рода предложением, но всякий раз встречавшая его категорический отказ2. Возможно, в данном случае ПРП оказывала Виктору Ющенко, стремившемуся дистанцироваться от любых политических команд, услугу сомнительного свойства, раньше времени предавая гласности его президентские амбиции. Но примечательно, что первыми «оранжевые» планы начали вынашивать политические деятели, стремившиеся к сочетанию националистических и либеральных идей.
Кроме того, выборы 1999 г. продемонстрировали готовность части национал-демократических и националистических сил примкнуть к фронде — высокопоставленным чиновникам, перешедшим после отставки в оппозицию к режиму Леонида Кучмы. Столь же явственно проявилось и движение во встречном направлении — вступившие в конфликт с президентом чиновники стремились к сближению с правым лагерем.
На предвыборных съездах обоих Рухов также прозвучали резкие оппозиционные заявления. В сентябре 1999 г. Ю. Костенко подверг критике президента Кучму как политика, который «своей деятельностью или бездеятельностью скомпрометировал идею демократии, независимости и реформ»3. Возможно, что усилению недовольства в правой среде режимом Л. Кучмы способствовали опасения, что центристские партии, активно создававшие в тот период свои структуры во всех областях Украины, включая западные, и рас-
1 К этому времени член центристской «партии власти» НДП Ющенко, по результатам опросов экспертов, неизменно включался в состав пятерки наиболее влиятельных украинских политиков. Отметим также, что он пользовался расположением международных финансовых структур и поддержкой влиятельных политических кругов в Соединенных Штатах.
2 См.: Хроники современной Украины. Т. 4.: 1999–2000. К.: Основные ценности, 2002. С. 207.
3 Там же. С. 141.
Антон Финько 313
полагавшие значительными ресурсами и поддержкой лояльного к власти большого бизнеса, окажутся способными потеснить наци- онал-демократов в регионах их традиционной поддержки.
Среди других национал-демократических партий с особо резкими нападками на Леонида Кучму выступила национал-либе- ральная партия «Реформы и порядок». В то же время критическая позиция национал-демократов не была последовательной. Тот же Ю. Костенко, например, принимал участие в учредительном съезде пропрезидентской общественно-политической коалиции «Злагода»1.
При этом в преддверии второго тура президентских выборов фракция Ю. Костенко заметно снизила уровень критичности своих выступлений. Центральный провид (руководство) костенковского НРУ обратился с призывом поддержать кандидатуру Леонида Кучмы, выдвигая, правда, при этом свои «условия». Поддержка президенту была обещана в том случае, если он «твердо заверит народ», что «последовательно и неуклонно будет отстаивать национальные интересы Украины, отказываясь от политики угодничества перед Россией и подчиненными ей структурами СНГ, ускорит процесс интеграции Украины в европейские экономические и политические структуры, инициирует подачу заявки на вступление в НАТО»2. Более лояльная к власти фракция Народного Руха, которую после гибели Вячеслава Черновола возглавил экс-министр иностранных дел Украины Геннадий Удовенко, перед 2-м туром безоговорочно высказалась в поддержку Леонида Кучмы.
Непосредственно после президентских выборов Леонид Кучма предпринял действия, которые привели к драматическим изменениям в политической ситуации и самым серьезным образом сказались на судьбе его режима. В декабре 1999 г. он внес на рассмотрение парламента кандидатуру Виктора Ющенко, устраивавшую международные финансовые организации, на должность главы правительства. 22 декабря Виктор Ющенко был утвержден в качестве пре- мьер-министра 296 голосами из 450 возможных.
Близкие к президенту политические силы инициировали проведение референдума о доверии возглавлявшейся представителями левых сил Верховной Раде. Затем было объявлено о создании пропрезидентского парламентского большинства, в состав которого вошли центристские и национал-демократические фракции (обоих Рухов и «Реформы–Конгресс»). 21 января 2000 г. был совершен
1 Там же. С. 53.
2 Там же. С. 181.
314 Часть III. Мультикультурализм: украинское измерение
так называемый «большевистский переворот» в парламенте: депутаты, представляющие центр и правые спектр парламента, покинули здание Верховной Рады и провели альтернативное заседание сессии
в«Украинском доме», отстранив от руководства парламента левых спикера и первого вице-спикера. Компартия и союзные ей силы оказались не в состоянии нейтрализовать «большевистский переворот».
Назначение В. Ющенко премьер-министром и «большевистский переворот» коренным образом изменили расстановку сил. С первых своих шагов новый глава правительства получил максимальную поддержку со стороны национал-демократических фракций парламента и симпатии национально ориентированной интеллигенции. Устранение левого руководства парламента заметным образом ослабило стимулы к сохранению единства между центристами и правыми силами в борьбе с общим противником
влице «коммунистической угрозы», что предвещало возникновение
вдальнейшем конфликтных ситуаций.
Все это происходило на фоне развернутой в январе 2000 г. ви- це-премьером Юлией Тимошенко борьбы под антиолигархическими лозунгами за интересы на энергорынке, задевавшей интересы близких к Л. Кучме бизнесменов. Одновременно «большевистский переворот» усилил предпосылки для дальнейшего дистанцирования Соцпартии от КПУ, что проявилась в поисках лидером СПУ Александра Морозом партнеров по противостоянию режима Леонида Кучмы среди правых сил и «фронды».
Таким образом, события рубежа 1999 и 2000 г. привели к изменению политической роли правых сил. От ориентации на режим Л. Кучмы в противостоянии с «коммунистической угрозой» они начали переходить к лавированию — сочетанию выборочной поддержки власти (как в случае с «большевистским переворотом») с критической полуоппозицией и сотрудничеством с антикучмовской «фрондой». Одновременно в силу отдаления Соцпартии от КПУ в Украине наметилась тенденция к ослаблению традиционного конфликта по линии «левые contra правые».
При этом на позицию правых сил заметно влиял фактор недостаточности их общественной поддержки и свойственные им организационные неурядицы. Народный Рух, как отмечалось выше, поразил сопровождавшийся беспрестанными скандалами раскол, приведший к отпочкованию в 1999 г. фракции Юрия Костенко в самостоятельную политическую партию — Украинский народный Рух (УНР), переименованный позже в Украинскую народную партию (УНП). Неспособность заручиться серьезной поддержкой избирателей за пределами Запада Украины и отчасти Киева, а также отсутствие налаженных
Антон Финько 315
отношений с крупным бизнесом усугублялись низкой политической активностью самих партий правой ориентации.
В таких условиях национал-демократические структуры должны были отказаться от каких-либо надежд на продвижение своих кандидатов на высшие государственные должности, которые они питали во время президентских выборов 1991 г.1 Ситуация подвигала их к всемерной поддержке наиболее близких к евроатлантическим интересам и экономическому неолиберализму высокопоставленных представителей правящего режима, чьим наиболее популярным и харизматичным представителем оказался Виктор Ющенко. Поэтому первоочередную значимость для правых сил на новом этапе приобрела задача максимального содействия правительству Ющенко.
Такая тактика была единственно возможной и в целом весьма выгодной для переживавших тяжелый кризис правых сил, позволяя им опереться на восходящего и усиливающегося политического деятеля. Но в то же время она лишала их самостоятельности и ставила в зависимость от личных политических успехов и настроений В. Ющенко, который и как выходец из среды столичной номенклатурной бюрократии, тесно связанной с нарождающимся крупным бизнесом, и по траектории своей политической биографии, и по менталитету был весьма далек от большинства национал-демокра- тических и националистических деятелей.
Таким образом, постепенно начали вырисовываться первоначальные контуры будущего «оранжевого» проекта как ориентированного на национал-либеральные ценности элиты и опирающегося при этом на мобилизацию с использованием популистской риторики социального протеста по преимуществу аграрных и украиноязычных регионов Центра и Запада страны. Этот постепенно нарастающий социальный протест в значительной мере был направлен против усиления крупного капитала отечественного происхождения («олигархов») и коррупции, а на Западе страны приобрел этнокультурный характер, сочетаясь с сильными этнонационалистическими, монокультурными, антироссийскими и антикоммунистическими настроениями (на русскоязычном и связанном тесными отношениями с Россией Юго-Востоке рупором антиолигархического протеста оставалась КПУ).
Такая ситуация усилила спрос на услуги со стороны националрадикальных групп, которые в крайней форме артикулировали тре-
1 Уже на президентских выборах 1994 г. В. Черновол вынужден был отказаться от выдвижения своей кандидатуры, поскольку было слишком очевидно, что результат выборов будет для него неутешительным.
316 Часть III. Мультикультурализм: украинское измерение
бования и чаяния более умеренных и респектабельных слоев в правом политическом лагере. Свидетельством этого стали события 9 марта 2000 г., когда дотоле неизвестная молодежная ультраправая группа «Самостiйна Україна», выдвинувшая лозунг продолжения «национальной революции 1990 года», захватила офис ЦК Компартии Украины в Киеве.
При этом были выдвинуты требования запрета КПУ, немедленного выхода Украины из состава СНГ, проведение люстрации, предоставление официального статуса ветеранам УПА, вывод Черноморского флота ВМФ России с территории Украины. Был выдвинут и монокультурный лозунг «дерусификации и деколонизации» государственного образования и науки1.
16 марта 2000 г. премьер-министр Виктор Ющенко, комментируя на встрече со студентами ситуацию вокруг захвата офиса КПУ, заявил, что ему «абсолютно понятны мотивы, толерантность и, возможно, некоторые эмоции этих ребят»2. Некоторые наблюдатели усмотрели в этих словах косвенное поощрение радикальных форм протеста. Сходную позицию сочувствия к участникам акции «Самостийной Украины» заняли многие правые политики, в особенности руководители НРУ. «Молодой Рух» и СНПУ организовали пикеты у зданий генеральной прокуратуры и Киевской городской администрации.
Дальнейшее нарастание социальной, политической и этнокультурной напряженности отчетливо проявилось в событиях, связанных со смертью 28 мая 2000 г. во Львове талантливого украинского композитора Игоря Билозира.
Билозир погиб после потасовки, затеянной 8 мая в одном из городских кафе. Если представители МВД оценили происшедшее как чисто бытовой инцидент с трагическим исходом, то многие жители Львова сразу же восприняли происшедшее, как политический конфликт. О размахе возмущения свидетельствовал значительный размах похорон Игоря Билозира (по разным оценкам — от 100 до 150 тыс. участников), превратившихся по своему масштабу и эмоциональности в политическую демонстрацию. Церемония похорон композитора (30 мая 2000 г.), во время которых его имя было превращено в символ мученического сопротивления российскому культурному влиянию, даже сравнивалось прессой со «знаковым» для местной политики прощанием с митрополитом Андреем (Шептицким) и Владимиром Ивасюком. По мнению некоторых наблюдателей, во время инцидентов, связанных с гибелью Игоря Билози-
1 Там же. С. 271.
2 Там же. С. 272.
Антон Финько 317
ра, Львов фактически оказался на грани взрыва насилия, который мог повлечь за собой цепную реакцию в других регионах страны.
Фактически во Львове на протяжении длительного времени накапливалось значительное недовольство ситуацией в этнокультурной сфере, и с этой точки зрения инцидент вокруг Билозира был только поводом для протеста и выдвижением монокультурных требований. Нет сомнений в том, что смерть Билозира стала поводом для оживления активности праворадикальных СНПУ и УНА, которые в течение длительного времени находились на обочине общественного внимания. Так, например, УНА начала кампанию протеста в связи с выступлениями звезд российской эстрады. Звучали даже призывы «изгнать из города чужаков».
В ряде местных СМИ подчеркивалось этническое русское происхождение лиц, которые нанесли тяжкие телесные повреждения композитору (Воронов и Калинин). Для их характеристики публично употреблялись такие термины, как «оголтелая кацапская элита». 30 мая группа лиц устроила погром в кафе «Цісарська кава», в котором произошло столкновение, приведшее к смерти композитора.
Смерть Игоря Билозира стала также поводом для усиления критики режима Кучмы. Он обвинялся в неспособности противостоять уголовным элементам, в поддержке российской экспансии
вукраинское информационное пространство, в промедлении с розыском обвиняемых в преступлении и попытках спасти их от наказания, в коррупции, в обнищании украинского народа, в сокрытии от общественности достоверной информации, в равнодушии к судьбе украинской культуры и даже в попустительстве «масонам». Члены национал-радикальной СНПУ пикетировали во Львове здание прокуратуры.
Львовские события вызвали соответствующую реакцию общественных сил, которые представляют интересы украинских русских и подчиненного Московскому патриархату православия. В частности, в СМИ сообщалось, что «Союз православных граждан» обратился к Владимиру Путину с призывом защитить этнических русских в Украине. Обвинения в адрес украинской власти звучали во время заседания Координационного совета Российского движения Украины от 9 июля 2000 г., который также апеллировал к президенту России.
Определенный отзвук львовские языковые эксцессы имели
ввосточных регионах Украины. Во время заседания 30 июня 2000 г. сессии Донецкого областного совета ряд депутатов, пользуясь случаем, подняли вопрос о придании русскому языку в Донбассе статуса государственного.
318 Часть III. Мультикультурализм: украинское измерение
Львовский инцидент имел и очевидный международный резонанс. Российский МИД выступил с соответствующей нотой протеста. 17 июля посол России в Украине Иван Абоимов возложил ответственность за львовскую ситуацию на украинские органы государственной власти, действия которых квалифицировались как «поощрение» повторения инцидентов такого рода в будущем. Особенно резкой критике он подверг позицию руководителей Львовской области, обвинив последних в инспирировании антироссийской кампании.
19 июля того же года эти и другие претензии были воспроизведены в специальном заявлении Государственной Думы Российской Федерации. В нем государственной власти Украины вменялось
ввину недобросовестное исполнение Договора о дружбе, сотрудничестве и партнерстве, пренебрежение международными гуманитарными обязательствами, потворство дискриминации русского языка, планомерное сокращение количества русских школ. Претензии относительно языковой политики в Украине прозвучали и со стороны главы правительства России Михаила Касьянова, который до тех пор не вмешивался в российско-украинскую гуманитарную сферу.
Правда, согласно заявлению тогдашнего главы Львовской областной государственной администрации Степана Сенчука, в области не было зафиксировано ни одной жалобы русскоязычных граждан в прокуратуру относительно преследований на языково-эт- нической почве. Это, по его мнению, свидетельствовало о полной подконтрольности ситуации.
Также следует отметить, что депутаты Львовского городского Совета постепенно смягчили позицию по языковым вопросам. В утвержденном 29 июня 2000 г. постановлении «О защите звуковой среды в г. Львове» было изъято требование запрета исполнения в городе русскоязычных песен, которое содержалось в проекте от 15 июня. Его заменили более умеренным запретом «вульгарных иноязычных песен».
Однако, несмотря на это, немало публикаций местной прессы изобиловало исключительно эмоциональными заявлениями. Праворадикальными организациями был проведен ряд митингов и пикетирований властных структур. При этом роль главного объекта обвинений со стороны местных радикалов играли структуры власти. В частности, звучали призывы к смене областного руководства МВД, а определенные органы СМИ распространяли мнение, что власть
вУкраине является не украинской, а «московской и масонской».
Под руководством заместителя главы местной организации УРП Ростислава Новоженца, члены местной организации Республи-
Антон Финько 319
канской партии предприняли попытку сформировать и легализовать в виде «народных дружин» собственные «отряды по украинизации».
Обращает на себя внимание то, что накануне эксцессов, вызванных смертью Игоря Билозира, в среде национально ориентированной интеллигенции сложилось заметное недовольство этнокультурной ситуацией как в западноукраинском регионе, так и за его пределами. Возникло даже своего рода ощущение «загнанности в тупик», утраты национальных корней.
Это связано с тем, что культурная политика режима Леонида Кучмы многими представителями местной интеллигенции, представляющей собой основной кадровый резервуар для политических структур национал-демократической и национал-радикальной направленности, расценивалась как проявление ассимиляции и русификации, в то время как галицкий край воспринимался как последний оплот украинства, который подвергается непрестанному давлению со стороны русскоязычной культуры — книг, периодики
ипоп-музыки, которые, действительно, широко представлены на львовском культурном рынке, как и в целом в Украине.
Избиение композитора рассматривалось многими жителями города также как следствие беспомощности правоохранительных органов перед преступностью. Так, в частности, перед событиями 28 мая в городе было совершено нападение на одного из солистов известной группы «Пикардийская терция». В местных СМИ отмечалось также, что от покушений с начала 2000 г. пострадало несколько предпринимателей. Во Львове распространилось мнение, что жители города становятся все менее защищенными перед преступным миром.
Массовые похороны Игоря Билозира с этой точки зрения подавались и как протест против криминального мира. В условиях роста обеспокоенности, вызванной ощущением укрепления преступности, русская поп-музыка, в том числе представляющая собой образчики так называемого «кабацкого стиля», стала восприниматься многими в городе как проводник влияния криминальной субкультуры. Она, в частности, характеризовалась некоторыми местными журналистами не иначе как «блатная русская попса». Акцентирование внимания на этническом происхождении Воронова
иКалинина создавало возможность для формирования образа врага — агента иностранного государства, уголовного авторитета и любителя грязной «блатной попсы», заранее подготовившего убийство композитора.
Легко предположить, что в данной ситуации через антироссийские этнокультурные лозунги, направленные против мультикуль-