Krizis_multikulturalisma

Антон Финько 361

С приближением выборов вопрос определения рациональной тактики блокирования приобретал все большую остроту для всего сообщества правых партий. Длительное существование в тени Виктора Ющенко и Юлии Тимошенко лишило их самостоятельности

ипривело к оттоку традиционного электората. Это делало чрезвычайно проблематичным успех на выборах самостоятельного блока национал-демократических партий в любой конфигурации. В то же время вхождение в блок во главе с НСНУ или же «Батькивщиной» Юлией Тимошенко могло состояться только на вторых и третьих ролях и подчеркнуть зависимый статус правых сил. В этих условиях любое принятое решение оказывалось уязвимым.

Народный Рух, УРП «Собор» (фракция Анатолия Матвиенко)

иКонгресс украинских националистов присоединились к образованному 25 ноября 2005 г. Политическому блоку Ющенко «Наша Украина», где доминировал НСНУ. 18 декабря на межпартийном съезде был утвержден избирательный список блока. Лидеры правых партий вошли в список: Борис Тарасюк (НРУ) под номером три, Анатолий Матвиенко (УРП «Собор») стал двенадцатым, а Алексей Ивченко (КУН) — двадцать пятым.

Сохранившие верность Юлии Тимошенко руководители УРП «Собор» во главе с Левком Лукьяненко были введены 7 декабря 2005 г. в состав избирательного списка БЮТ.

Украинская народная партия приняла решение о создании собственного микроблока, а фактически приняла решение выдвигаться самостоятельно. 27 ноября на внеочередном съезде УНП, к которой примкнуло три небольшие партии, было заявлено о создании Украинского народного блока (или же «Блок Костенко–Плюща»). В первую пятерку списка блока, окончательно сформированного 11 декабря во время второго этапа съезда, вошли лидер УНП Юрий Костенко, экс-спикер Верховной Рады Иван Плющ, президент АО «Оболонь» Александр Слободян, ровенский губернатор Василий Червоний и губернатор Киевской области Евгений Жовтяк. Съезд сопровождался резкими конфликтами, вызванными распределением мест. Из состава УНП вышли Дмитро Павлычко и руководитель национал-культурного общества «Просвита» Павел Мовчан.

Весьма напряженным характером отличались дебаты относительно политики блокирования в рядах партии «Реформы и порядок». На состоявшемся 26 ноября 2005 г. съезде она так и не смогла сформулировать окончательную позицию в отношении блокирования. Согласно заявлению одного из руководителей партии Игоря Грынива, проблема состояла в жесткости Юлии Тимошенко, требовавшей выхода лидера ПРП Виктора Пинзеника из состава прави-

362 Часть III. Мультикультурализм: украинское измерение

тельства Юрии Еханурова, а также отказа ПРП от проведения самостоятельной линии на местных выборах. Бывший вице-премьер Николай Томенко демонстративно покинул ПРП и позднее занял видное место в избирательном списке БЮТ.

Провал попыток договориться с Юлией Тимошенко, равно как и нежелание растворяться в рядах НСНУ, толкнул ПРП на весьма рискованный путь формирования блока с «Порой». Для увеличения популярности тандема «Пора»–ПРП к участию в нем был привлечен Виталий Кличко, который возглавил избирательный список блока, одновременно претендуя на должность киевского городского головы. Возможно, что сторонники Кличко питали надежду на то, что, удачно выступив на выборах, он откроет себе перспективу участия в борьбе за должность президента в 2009 г. Взаимодействие с молодежной «Порой» облегчалось для ПРП тем обстоятельством, что как структура, созданная во второй половине 1990-х гг. группой либеральных и в то же время национально ориентированных рыночников младшего поколения, эта партия отличалась от других основных национал-демократических структур (УНП, НРУ, КУН, УРП «Собор») тем, что не ассоциировалась с жизненным опытом старших поколений.

Все эти технологические маневры, однако не привели к успеху. В результате парламентских выборов 2006 г. ни блок ПРП–«Пора», ни «Блок Костенко–Плюща» не преодолели трехпроцентного барьера, получив соответственно 1,47% и 1,87% голосов. Народный Рух Украины провел в парламент 14 депутатов по списку НСНУ. Еще несколько национал-демократов прошло в Верховную Раду через список БЮТ. Все это вместе взятое представляло намного более скромные результаты, чем, например, в 1998 г., когда, напомним, организованные правые провели в парламент 71 депутата. Правда, нужно учитывать, что среди избранных в парламент членов НСНУ было немало лиц, вышедших в свое время из национал-демократи- ческой среды и имеющих соответствующие идейные взгляды.

Выборы 2006 г. со всей очевидностью подтвердили тенденцию утраты национал-демократическими партиями самостоятельности. Время, когда они могли позволить себе участвовать в выборах в одиночку, ушло в прошлое.

Правые партии оказались зажаты в тисках между пропрезидентской партией НСНУ и Блоком Юлии Тимошенко — силами сугубо вождистского толка, пришедшими к власти благодаря харизматическим данным своих лидеров, за счет выдвижения лозунгов социал-популистского «мелкобуржуазного» протеста, направленных против социальной несправедливости, концентрации богатства

Антон Финько 363

в руках верхушки общества и коррупции, а также в силу канализации в своих интересах позитивных ожиданий значительной части избирателей в отношении евроинтеграции, усилившихся после присоединения к ЕС Болгарии и Румынии. С целью завоевания общественных симпатий в западноукраинском регионе НСНУ и БЮТ использовали апелляцию к национал-демократическим и националистическим идеологемам. Однако их существование зависело не от отождествления с традиционными национал-демократическими брендами, а исключительно от сохранения личной популярности Виктора Ющенко и Юлии Тимошенко.

После президентских выборов 2004 г. Виктор Ющенко с его либеральными экономическими взглядами, который еще в период своего премьерства пытался урезать социальные выплаты, постарался ослабить социальную составляющую «оранжевого» движения. В это же время как Юлия Тимошенко, напротив, стремилась предстать в образе верной продолжательницы идей перераспределения и в целом защитницы социал-популистской составляющей «оранжевого» проекта, что обеспечило ей поддержку широких слоев избирателей.

Вкачестве основного инструмента борьбы за социальную справедливость была избрана реприватизация, обосновываемая необходимостью борьбы с олигархией и требованиями обеспечения «честных и прозрачных» приватизационных процессов. При этом предполагалось, что часть средств от масштабной реприватизации будет пущена на социальные нужды. В результате длительных препирательств и сопротивления с президентской стороны всё это вылилось в переход только лишь одного актива (правда, в высшей степени привлекательной для инвесторов «Криворожстали») из рук крупного украинского капитала во владение Лакшми Миттала.

Вэтом противостоянии традиционная национал-демократия оказалась «третьим лишним». Акцентирование ею внимания на идеях монокультурности было неактуальным в условиях, когда Виктор Ющенко и его присные прилагали более или менее энергичные усилия по вытеснению русского языка, особенно из сферы медиа. Что же касается экономики, то ни социальные вопросы, ни экономическая проблематика в целом никогда не были приоритетными для национал-демократических деятелей.

Досрочные парламентские выборы 2007 г., завершившие период острого политического кризиса, лишь подтвердили эту тенденцию. Основные правые силы вынуждены были почти полностью отказаться от попыток самостоятельного выдвижения. Им оставался лишь выбор: блокироваться с Ю. Тимошенко или с В. Ющенко.

Антон Финько 365

уровень общественной поддержки праворадикальных и этнофундаменталистских структур (по преимуществу локализованных в западноукраинском регионе) в течение двух десятилетий оставался крайне невысоким. Ни одна из политических группировок подобного толка

— Социал-национальная партия Украины (СНПУ)/ВО «Свобода», Украинская национальная ассамблея (УНА), различные небольшие фракции Организации украинских националистов (ОУН) и скорее национал-демократический, чем национал-радикальный Конгресс украинских националистов (КУН) — на протяжении двух десятилетий не достигала сколько-нибудь заметного результата на выборах. Это как будто давало основания для вывода о том, что праворадикальные настроения в Украине пребывают в приглушенном состоянии.

В парламент разных созывов попали буквально считанные представители официально зарегистрированных УНА, СНПУ/«Свободы» и КУНа. В составе Верховной Рады Украины IV созыва (сформированного в 2002 г.) СНПУ представлял избранный по мажоритарному округу № 120 (Львовская обл.) и находившийся до сентября 2004 г. в составе фракции «Наша Украина» О. Тягнибок; КУН располагал двумя мандатами, принадлежавшими выдвинутому по квоте блока В. Ющенко «Наша Украина» А. Ивченко (в 2005 г. был назначен В. Ющенко на должность главы компании «Нафтогаз Украины») и избранному по мажоритарному округу № 89 (ИваноФранковская обл.) Е. Гирныку, который вплоть до сентября 2005 г. принадлежал к фракции «Наша Украина», а затем присоединился к правоцентристской фракции Партии «Реформы и порядок». В парламенте V созыва (избранного в 2006 г.) национал-радикаль- ные организации вновь представляют два депутата от КУНа А. Ивченко и Е. Гирнык (фракция блока «Наша Украина»). Кроме того,

всостав Верховной Рады был избран бывший лидер УНА А. Шкиль (фракция Блока Юлии Тимошенко).

Украинская ситуация, таким образом, вплоть до 2010 г. контрастировала с активизацией радикального этноцентризма и нацеленного против мультикультурализма правого популизма, характерного для многих, если не большинства, европейских стран. В Европе

вначале XXI в. наблюдалось усиление ксенофобских, экстремистских и антииммигрантских настроений. Оно было вызвано как неразрешенностью иммиграционных проблем в условиях проводившихся на протяжении многих лет правительственной политики поощрения или же, по крайней мере, непрепятствования иммиграции, так и недовольством размыванием национально-культурной идентичности под воздействием ЕС. Этнонационалистические лозунги получили поддержку и среди многих восточных европейцев.

366 Часть III. Мультикультурализм: украинское измерение

Согласно гипотезе эксперта по вопросам миграции Германского общества внешней политики Штеффена Ангенендта, за использованием правопопулистскими партиями темы иммиграции скрывается их стремление использовать к собственной выгоде распространившиеся вследствие усиления глобализации среди избирателей (особенно в рядах протестного электората) страхи, связанные с чувством утраты национально-культурной идентичности и самобытности1.

Глобализация и сопутствующая ей рыночная рационализация всех сфер жизни, как подчеркивает немецкий политолог, усиливают у многих людей симптомы утери смысла жизни, ощущение «утраты корней», распада традиционной среды и стиля жизней, боязнь потери статуса. Это, в свою очередь, провоцирует желание отгородиться от чужаков, обращаясь к так называемому «праву на различие» (речь идет о разрешении различного обращения с людьми на основе этнокультурных критериев2). Тема иммиграции, как считает Ш. Ангенендт, лишь связывает все эти опасения воедино. По его мнению, современные европейские правопопулистские партии, наряду с религиозным фундаментализмом и сепаратистским регионализмом, могут быть отнесены к «новой форме авторитарных движений».

Как считает Франк Деккер, перспективы усиления правопопулистских структур связаны с общими структурными изменениями последних лет на правом (буржуазном) фланге европейской политической жизни. Очевидный кризис демохристианского движения открыл в этом отношении две возможности: речь идет как о возникновении совершенно новых правопопулистских партий, так и о попытках сдвинуться вправо, которые были предприняты в среде некоторых традиционных либеральных партий. Типичным примером последнего рода является эволюция под руководством Йорга Хайдера Австрийской партии свободы (АПС)3.

АПС получила поддержку 26,9% избирателей на парламентских выборах 1999 г., 10,1% — на парламентских выборах 2002 г., 11% — в 2006 г., 17% — на внеочередных выборах в 2008 г. При этом отколовшийся от АПС крайне правый Альянс за будущее Австрии заручился в 2006 г. 4,1% голосов, а в 2008 г. — 10,7% голосов.

1 См.: Ангенендт Ш. Иммиграция и правый популизм // Internationalе роlitik. 2003. No 2 // www.deutschebotschaft-moskau.ru/ru/bibliothek/international-politik.

2 Попросту говоря, под «правом на различие» подразумевается запрещенная в конституциях демократических государств и осужденная международным гуманитарным правом дискриминация.

3 См.: Деккер Ф. Почему германские правые популисты часто терпят неудачу // Internationalе роlitik. 2003. No 2 // www.deutschebotschaft-moskau.ru/ ru/bibliothek/international-politik.

Антон Финько 367

ВНидерландах за антиммигрантский и антимусульманский Список Пима Фортейна на парламентских выборах 2002 г. проголосовали 17% избирателей. Близкой ко взглядам Пима Фортейна (национал-радикализм в этнополитических вопросах, неолиберализм — в экономических) Партии свободы Герта Вилдерса оказали поддержку 5,9% избирателей на парламентских выборах 2006 г.

и15,5% на парламентских выборах 2010 г.

ВНорвегии правопопулистская Партия прогресса Карла Ивара Хагена и Сива Йенсена получила голоса 14,7% избирателей на парламентских выборах 2001 г., 22,1% в 2005 г. и 22,9% в 2009 г. Напомним, что некоторое время в ее рядах находился Андреас Брейвик, совершивший массовые убийства на острове Утойа в 2011 г.

Исключительных успехов за последнее время достигла правопопулистская партия «Истинные финны». В ходе прошедших в апреле 2011 г. парламентских выборов в Финляндии она была поддержана 19% избирателей, среди которых оказалось немало представителей рабочих слоев, улучшив свой результат в сравнении с предыдущими выборами в восемь раз.

ВДании правопопулистская антииммигрантская Датская народная партия была поддержана 12% избирателей на парламентских выборах 2001 г., 13,2% в 2005 г. и 15,3% в 2009 г. Внимание наблюдателей привлекло и появление на крайне правом фланге здешней политической сцены созданной бывшими членами Датского наци- онал-социалистического движения «Партии датчан», выступающей за депортацию всех неевропейцев и предполагающей принять активное участие в муниципальных выборах 2013 г.1

ВБельгии праворадикальный фламандский «Влаамс блок» во главе с Филиппом Девинтером и Брюно Валкенирсом, трансформировавшийся в движение «Влаамс беланг», получил 10% поддержки на региональных выборах 2003 г. В ходе парламентских выборов 2007 г. в его пользу проголосовали 11,99% избирателей при избрании Палаты представителей и 11,89% при избрании Сената. На парламентских выборах 2010 г. за «Влаамс беланг» были отданы 7,7% голосов при избрании Палаты представителей и 7,6% при избрании Сената. Считается, что эта политическая группировка поддерживает контакты с организацией «Сент-Мартенфондс», созданной в середине ХХ в. ветеранами бельгийских войск Waffen SS2.

1 Новые националисты Дании за окружающую среду (right-world.net/ news/550).

2 См.: Бенедиктов К. Ультраправый фланг Европы (www.apn.ru/publications/article1648.htm).

368 Часть III. Мультикультурализм: украинское измерение

Стабильно высокие результаты демонстрирует правопопулистский Национальный фронт (НФ) во Франции, в 70-е и начале 80-х годов ХХ в. находившийся на грани исчезновения. В 2002 г. его кандидат набрал 17,2% голосов, что позволило ему, при наличии сразу нескольких левых кандидатов, обойти их всех и прорваться во второй тур президентских выборов. В ходе президентских выборов 2007 г. (в первом туре) уровень поддержки кандидата от НФ уменьшился до 10,44%. Однако на следующих выборах главы государства, состоявшихся в апреле 2012 г., НФ вернул свои позиции, набрав 17,9% голосов.

Вэтом же ряду стоят успешное выступление праворадикальных сил на выборах в Швейцарии и Греции, а также вхождение в состав кабинета С. Берлускони в Италии представителей ультраправого Национального альянса (ранее Итальянское социальное движение) Джанфранко Фини, чья риторика вызывает достаточно четкие ассоциации со временами Муссолини.

Исключением из этого ряда западноевропейских стран остается сохраняющая историческую память о последствиях усиления этнонационалистического экстремизма Германия, где ни одной из современных правопопулистских структур еще не удалось добиться значимых результатов на общенациональных выборах. Здесь праворадикальная активность групп представлена, главным образом, на уровне деятельности различных относительно небольших экстремистских группировок.

Несмотря на это, политологи склонны считать, что в этом отношении ситуация в Германии может измениться в будущем. Основанием для подобных предположений стали успехи на локальном уровне правопопулистской «Партии Шилля».

Внемецких условиях опыт Йорга Хайдера попытался воспроизвести в 2002 г. заместитель председателя либеральной Свободной демократической партии (СвДП) Юрген Меллеман, возглавлявший свободных демократов земли Северный Рейн–Вестфалия. Однако попытка «австризации» СвДП не увенчалась успехом. В марте 2003 г. Юрген Меллеман вынужден был выйти из состава партии1.

Встранах Центральной и Восточной Европы, в меньшей мере сталкивающихся с ситуацией массовой иммиграции, крайне правые силы достигли наибольшего успеха в Румынии, Венгрии, Болгарии, Сербии. В опоре на протестный электорат праворадикальная партия «Великая Румыния» во главе с Корнелиу Тудором, которая

1Деккер Ф. Почему германские правые популисты часто терпят неудачу

//Internationalе роlitik. 2003. No 2 (www.deutschebotschaft-moskau.ru/ru/biblio- thek/international-politik).