Особенности расследодвания преступлений / Aktualnye_problemy_rassledovania_prestupleniy_Chast_1_2013
.pdfПринятие данных новел, с одной стороны, есть шагом назад, навстречу реакции, а, с другой стороны, недопустимо, ибо противоречит требованию Конституции Украины (ст. 22) о том, что при принятии новых законов не допускается никакое сужение существующих прав и свобод человека.
Известный философ Конфуций отстаивал принцип: «На добро отвечают добром, на зло – справедливостью». Борьба с преступностью должна осуществляться лишь благородными способами и в законной форме. Законность – первое необходимое условие справедливости. Второе – это моральная допустимость, третье – целесообразность с точки зрения защиты свободы. Четвертое – соответствие принципу верховенства права.
Закон выступает мерой, единым для всех масштабом свободы. При этом свобода отдельного человека соотносится со свободой иных людей, а право выступает регулятором возможностей реализации свободы каждого. Смысл права состоит в том, чтобы свободу всех ввести в разумные справедливые и равные для всех рамки.
Недопустимость сужения существующих прав и свобод – основный принцип правового государства, в силу которого, при принятии новых законов недопустимо какое-либо сужение содержания и объема существующих прав и свобод человека. Законы, которыми гарантированы права и свободы, не подлежат изменению в сторону ухудшения статуса лица. Этот принцип относится ко всем областям права.
По отношению к сфере личной жизни следует исходить из принципа толерантности – воздерживаться от нарушения сферы личной жизни, если возможно защитить какие-либо интересы и нарушенные права иными средствами.
Вывод. Система принципов уголовного процесса нуждается в расширении и пополнении принципом неприкосновенности личной жизни.
УПК следует дополнить нормой такого содержания:
«Не допускается собирание, хранение, использование и распространение конфиденциальной информации о лице без его согласия, кроме случаев, обусловленных законом.
Вмешательство в сферу личной жизни допускается лишь в случаях крайней необходимости, если обеспечить установление истины и осуществление правосудия невозможно иными способами.
Собирание, хранение и использование в уголовном процессе конфиденциальной информации о личной жизни человека может считаться допустимым при условиях:
151
-осуществление уполномоченными на это законом субъектами в рамках их компетенции;
-осуществление для решения задач уголовного судопроизводства и только в рамках установленных законом стадий уголовного процесса;
-осуществление при наличии указанных в законе оснований проведения предусмотренных законом процессуальных действий;
-соблюдение требований закона относительно процессуальной формы следственных или других процессуальных действий;
-осуществление в соответствии с принципами юридической определенности и верховенства права;
-осуществление только при условии создания реальных механизмов и возможностей защиты конституционных прав и свобод человека, а также эффективных гарантий против злоупотреблений;
-осуществление с соблюдением прецедентной практики Европейского Суду по правам человека.
Любому участнику уголовного процесса предоставляется право на ознакомление с полученной о нем информацией, а также право на истребование и уничтожение или опровержение незаконным образом полученной конфиденциальной или недостоверной информации о нем».
В УПК в систему основных принципов следует включить принцип обеспечения защиты прав и свобод человека: «Обеспечение защиты прав и свобод человека – порядок, форма и режим судопроизводства, при которых вмешательство в гарантированные законом права и свободы человека совсем не имело бы места, или допускалось бы лишь
впредусмотренных законом случаях и в условиях крайней необходимости, когда иными способами решить задачи правосудия не возможно».
Литература
1.Петрухин И.Л. Личная жизнь: пределы вмешательства. – М.,
1989.
2.Петрухин И.Л. Частная жизнь (правовые аспекты) // Государство и право. – 1999. – № 1. – С. 64-73.
3.Тертишник В. Особисте життя людини та проблеми правосуддя // Бюлетень Міністерства юстиції України. – 2003. – № 9. – С. 24-32.
4.Тертышник В.М. Научно-практический комментарий к Уголовно-процессуальному кодексу Украины. – Киев: А.С.К., 2001. – С. 47-52.
152
5.Тертышник В., Тертышник А. Неприкосновенность личной жизни // Политика и общество (российско-французский научный журнал по вопросам социальной политики. – 2004. – №1.
6.Тертышник В., Щерба С. Концептуальная модель системы принципов уголовного процесса России и Украины в свете сравнительного правоведения // Уголовное право. – 2001. – № 4. – С.
73-76.
7.Тертышник В.М. Неприкосновенность личной жизни: мой дом
–моя крепость или мои права – мое богатство // Проблемы теории и практики уголовного процесса: история и современность. – Воронеж,
2006. – С. 409-415.
А.В. Федоров
Перспективы изменения уголовного законодательства об ответственности за взяточничество в связи с присоединением Российской Федерации к Конвенции ОЭСР по борьбе с подкупом иностранных должностных лиц при осуществлении международных коммерческих сделок от 21 ноября 1997 года
В последние десятилетия отмечается тенденция усиления влияния на развитие российского уголовного законодательства международных договоров. Например, в настоящее время активно обсуждается вопрос о внесении очередных изменений в уголовный закон в связи с присоединением Российской Федерации к Конвенции Организации экономического сотрудничества и развития (ОЭСР) по борьбе с подкупом иностранных должностных лиц при осуществлении международных коммерческих сделок от 21.11.19971 (далее – Конвенция ОЭСР против коррупции).
Согласно правилам ОЭСР, как только страна присоединяется к Конвенции ОЭСР против коррупции, ход реализации ею положений Конвенции и взаимосвязанных с ней актов ОЭСР рассматривается в рамках Рабочей группы ОЭСР. Механизмами такого контроля со стороны Рабочей группы ОЭСР являются, в том числе, заслушивание отчетов стран – участниц Конвенции. Как правило, отчету страны предшествует её посещение экспертами. Эксперты Рабочей группы ОЭСР не ограничиваются анализом законодательства
1 Федеральный закон РФ от 1.02.2012 №3-ФЗ «О присоединении Российской Федерации к Конвенции по борьбе с подкупом иностранных должностных лиц при осуществлении международных коммерческих сделок» // Собрание законодательства РФ. 2012. № 6. Ст. 622.
153
отчитывающихся стран и оценивают также складывающуюся правоприменительную практику. При этом проявляется интерес к конкретным делам, связанным с подкупом иностранных должностных лиц.
Так как Конвенция ОЭСР против коррупции не является документом прямого действия, для выполнения требований этой Конвенции необходимо принятие национальных законодательных актов, соответствующих антикоррупционным стандартам, закрепленным в этом международном договоре. Таким образом, при оценке выполнения Конвенции ОЭСР против коррупции государствами – её участниками ключевым является вопрос о соответствии национального законодательства стандартам (положениям) данного международного договора.
Оценка соответствия национальных законодательств государств, присоединившихся к Конвенции ОЭСР против коррупции, её стандартам проводится в несколько этапов.
Так, по итогам первого этапа оценки российского законодательства уже даны некоторые рекомендации уголовно - правового характера.
С учетом этих рекомендаций можно выделить следующие основные направления для оценки российского уголовного законодательства на предмет его соответствия антикоррупционным стандартам ОЭСР и возможного изменения в целях выполнения конвенционных обязательств.
1. Криминализация обещания и предложения взятки.
Конвенция ОЭСР против коррупции рассматривает подкуп как предложение, обещание или предоставление иностранному должностному лицу неправомерных преимуществ.
На первый взгляд вопрос о криминализации обещания и предложения взятки в Российской Федерации давно решен через определение стадий совершения преступления – приготовление к преступлению и покушение на преступление.
Согласно ст. 30 УК РФ приготовлением к преступлению признается приискание, изготовление или приспособление лицом средств или орудий преступления, приискание соучастников преступления или орудий совершения преступления, сговор на совершение преступления либо иное умышленное создание условий для совершения преступления, если при этом преступление не было доведено до конца по независящим от этого лица обстоятельствам. Покушением на преступление признаются умышленные действия (бездействие) лица, непосредственно направленные на совершение преступления, если при этом преступление не было доведено до
154
конца по независящим от этого лица обстоятельствам.
Однако, в соответствии с ч. 2 ст. 30 УК РФ уголовная ответственность может наступать за приготовление только к тяжкому преступлению, то есть преступлению, минимальное наказание за которое превышает пять лет лишения свободы.
В то же время по ч. 1 ст. 291 УК РФ дача взятки иностранному должностному лицу либо должностному лицу публичной международной организации лично или через посредника наказывается лишением свободы на срок до двух лет, а по ч. 2 ст. 291 УК РФ те же деяния, совершенные в значительном размере1 наказываются лишением свободы на срок до трех лет.
Таким образом, приготовление к даче взятки иностранному должностному лицу либо должностному лицу публичной международной организации лично или через посредника в размере менее значительного в РФ не признается преступлением, что вступает в противоречие со ст. 1 Конвенции ОЭСР против коррупции, не содержащей ограничений по размеру подкупа.
Кроме того, применительно к рассматриваемой ситуации понятия «предложение» и «обещание», на наш взгляд, не тождественны понятиям «приготовление и «покушение.
Предложение дать взятку применительно к Конвенции ОЭСР против коррупции обычно трактуется как сообщение лица о том, что оно готово дать взятку. Не во всех случаях, исходя из конкретных обстоятельств дела, такое сообщение можно рассматривать как приготовление к совершению преступления. В российском уголовном праве подобного рода сообщения при определенных обстоятельствах могут рассматриваться как обнаружение умысла, что не является стадией совершения преступления.
Это подтверждается и судебной практикой. Так, в п. 11 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 10.02.2000 № 6 «О судебной практике по делам о взяточничестве и коммерческом подкупе» разъясняется, что «не может быть квалифицировано как покушение на дачу или получение взятки либо на коммерческий подкуп высказанное намерение лица дать (получить) деньги, ценные бумаги, иное имущество либо предоставить возможность незаконно пользоваться услугами материального характера в случаях, когда лицо для реализации высказанного намерения никаких конкретных
1 Значительным размером взятки в настоящей статье признается сумма денег, стоимость ценных бумаг, иного имущества, услуг имущественного характера, иных имущественных прав, превышающие двадцать пять тысяч рублей.
155
действий не предпринимало»1.
В отличие от российского законодательства Конвенция ОЭСР против коррупции обнаружение умысла в виде сообщения о готовности дать взятку иностранному должностному лицу рассматривает как оконченное преступление.
Отличие предложения от обещания дать взятку по Конвенции ОЭСР против коррупции заключается в том, что обещание – это не сообщение о готовности дать взятку, а ситуация, при которой взяткодатель договаривается с иностранным должностным лицом о даче взятки (например, когда взяткодатель дает согласие на просьбу иностранного должностного лица о даче взятки). С позиции российского законодательства в зависимости от ситуации такие действия могут рассматриваться как приискание соучастников преступления, сговор на совершение преступления либо иное умышленное создание условий для совершения преступления, то есть как приготовление к совершению преступления.
Согласно Конвенции ОЭСР против коррупции если при обещании взятки предусматривает договоренность с должностным лицом, то предложение и предоставление взятки не требуют договоренности между взяткодателем и иностранным должностным лицом.
Что касается покушения на подкуп, то пункт 2 Комментария к Конвенции указывает, что государством – участников Конвенции ОЭСР против коррупции покушение на дачу взятки иностранному должностному лицу должно признаваться преступлением в той же мере, в какой является преступлением покушение на дачу взятки национальному должностному лицу данного государства.
Проведенный анализ показывает, что даже только по изложенным обстоятельствам может констатироваться отличие российского уголовного законодательства от стандартов Конвенции ОЭСР против коррупции, что потребует в дальнейшем внесения изменений в УК РФ, так как ст. 1 Конвенции ОЭСР против коррупции предусматривает, что каждое государство – участник этой Конвенции, принимает все необходимые меры для признания в качестве уголовно наказуемых деяний умышленного предложения, обещания или предоставления любых преимуществ иностранному должностному лицу.
С точки зрения законодательной техники и содержательно это вполне реально. Законодатель уже в ряде случаев признает оконченным преступлением отдельные деяния, являющиеся по своей
1 Бюллетень Верховного Суда РФ. 2000. № 4.
156
сути приготовлением к совершению преступления.
Например, собирание сведений, составляющих государственную тайну с целью их передачи иностранной разведки по своей сути есть приготовление к совершению преступления, тем не менее, законодатель признает такие действия оконченным преступлением в ст. 276 УК РФ, которая определяет шпионаж как передачу, собирание, похищение или хранение в целях передачи иностранному государству, международной либо иностранной организации или их представителям сведений, составляющих государственную тайну.
Возможно использование указанного подхода и применительно к криминализации предложения, обещания и дачи (предоставления) взятки иностранному должностному лицу.
При этом, исходя из зарубежного опыта, допустимы два варианта. Первый, сохраняющий сложившуюся российскую практику, когда одной статьей предусмотрена ответственность как за подкуп национальных, так и иностранных должностных лиц. Второй – когда ответственность как за подкуп национальных и иностранных должностных лиц будет предусмотрена разными статьями.
У каждого из этих вариантов есть свои плюсы и минусы, но, исходя из задачи обеспечения наиболее полного соответствия российского уголовного законодательства Конвенции ОЭСР против коррупции, второй вариант представляется предпочтительным.
При этом возможно и использование терминов «предложение» и «обещание», как это имеет место в ч. 5 ст. 291.1 УК РФ, предусматривающей ответственность за «обещание или предложение посредничества во взяточничестве», и в ст. 19.28. «Незаконное вознаграждение от имени юридического лица» КоАП РФ, предусматривающей ответственность за незаконные «предложение или обещание от имени или в интересах юридического лица… иностранному должностному лицу либо должностному лицу публичной международной организации денег, ценных бумаг, иного имущества, оказание ему услуг имущественного характера».
В то же время вопрос о внесении соответствующих изменений в российское уголовное законодательство имеет не только чисто правовой характер.
Образно говоря, российский законодатель подходит к развилке на пути развития национального законодательства и должен определиться, по какой из двух дорог идти дальше – по пути достижения единообразия со стандартами (положениями) международных договоров без внесения изменений в основополагающие принципы правовых национальных систем, либо
157
по пути, который потребует изменения таких принципов. Некоторыми российскими органами указанные рекомендации
зарубежных экспертов и организаций безоговорочно воспринимаются как руководство к действию, в том числе к разработке соответствующих законопроектов, хотя их реализация, как отмечается в имеющихся исследованиях, зачастую разрушает системность российского законодательства1.
На наш взгляд развитие событий по такому сценарию является весьма спорным. Следует отстаивать целостность нашей национальной правовой системы, не нарушать принципы соответствующих отраслей права. Никто из зарубежных партнеров не может диктовать, каким должно быть национальное законодательство России, основываясь на своей трактовке международных договоров и собственном понимании практики их применения.
Представляется необходимой выработка четкой и последовательной правовой политики по вопросам реализации нашей страной международных обязательств, в том числе по антикоррупционным конвенциям, и не только ОЭСР, но и другим.
Это, в частности, касается криминализации отдельных случаев обнаружения умысла, рассмотренных выше, которые в настоящее время в РФ не признаются даже такой стадией совершения преступления как приготовление к преступлению.
Одной из особенностей Конвенции ОЭСР против коррупции является то, что в ней весьма «мягко» закреплены жесткие требования к участникам этой Конвенции.
Содной стороны, этот международный договор направлен на достижение функциональной эквивалентности мер, принимаемых государствами – его участниками по установлению ответственности за подкуп должностных лиц иностранных государств без выдвижения требований в отношении однотипности законодательных решений или изменения фундаментальных принципов правовой системы конкретной страны.
Сдругой стороны невыполнение требований о реализации ряда однотипных решений является препятствием для получения согласия либо стать участником Конвенции ОЭСР против коррупции либо стать членом ОЭСР.
Таким образом, государство – кандидат на вступление в члены ОЭСР ставится перед выбором: либо дать согласие на изменение
1 Буранов Г.К. Наказуемость получения и дачи взятки, посредничества во взяточничестве // Российская юстиция. 2012. № 2. С. 30-32.
158
национального законодательства (иногда достаточно фундаментального), чтобы пройти необходимые процедуры оценки и получить приглашение стать членом ОЭСР, либо отказаться вносить изменения в национальное законодательство и быть признанным неготовым к вступлению в члены ОЭСР.
2. Криминализация посредничества во взяточничестве. Конвенции ОЭСР против коррупции устанавливает
необходимость криминализации (признания уголовно наказуемым преступлением) подкупа иностранных должностных лиц любым лицом прямо или через посредников, констатируя при этом, что соучастие, включая подстрекательство, содействие и пособничество, равно как и санкционирование действий по подкупу иностранного должностного лица является уголовно наказуемым деянием.
Таким образом, из Конвенции ОЭСР против коррупции следует, что подкуп может осуществляться в двух формах: прямой (когда подкуп осуществляется непосредственно взяткодателем) и косвенной (когда подкуп осуществляется взяткодателем через посредника).
Вроссийском законодательстве понятие посредничества во взяточничестве определено в ст. 291.1 УК РФ, согласно которой посредничество во взяточничестве есть непосредственная передача взятки по поручению взяткодателя или взяткополучателя либо иное способствование взяткодателю и (или) взяткополучателю в достижении либо реализации соглашения между ними о получении и даче взятки.
Наказание за посредничество во взяточничестве установлено в ст. 291.1 УК РФ, ч. 5 которой также предусматривает ответственность за обещание или предложение посредничества во взяточничестве.
Вто же время при сопоставлении с положениями Конвенции ОЭСР против коррупции возникают вопросы относительно достаточности ст. 291.1 УК РФ в действующей редакции для реализации антикоррупционных стандартов, установленных этой Конвенцией.
Так, Конвенция ОЭСР против коррупции определяет предмет взятки (подкупа) как любые предложенные, обещанные или предоставленные неправомерные имущественные или иные преимущества. При этом стоимостная оценка предмета взятки не имеет значения для признания соответствующего деяния уголовно наказуемым преступлением.
Соответственно и посредничество в любой взятке, независимо от стоимостной оценки её предмета, должно признаваться уголовно наказуемым преступлением.
159
В то же время ст. 291.1 УК РФ устанавливает ответственность за посредничество во взяточничестве лишь в значительном размере и более крупных размерах, что вызывает вопросы в части соответствия такого подхода положениям Конвенции ОЭСР против коррупции.
Кроме того, в соответствии с ч. 2 ст. 30 УК РФ уголовная ответственность может наступать за приготовление только к тяжкому преступлению, то есть преступлению, минимальное наказание за которое превышает пять лет лишения свободы.
Отсюда следует вывод, что посредничество в приготовлении к даче взятки (подкупу) иностранного должностного лица, когда такое деяние подпадает под признаки преступлений, предусмотренных ч. 1 и ч. 2 ст. 291 УК РФ и не относящихся к категории тяжких, не будет признаваться уголовно наказуемым деянием, что может расцениваться как противоречие со ст. 1 Конвенции ОЭСР против коррупции, не содержащей ограничений по размеру подкупа.
3. Криминализация обещания, предложения или предоставления неправомерных неимущественных преимуществ иностранному должностному лицу.
Ст. 1 Конвенции ОЭСР по борьбе с подкупом предусматривает в том числе, что каждое государство – участник этой Конвенции, принимает все необходимые меры для признания в качестве уголовно наказуемых деяний умышленного предложения, обещания или предоставления любых неправомерных неимущественных преимуществ иностранному должностному лицу.
Согласно действующему российскому законодательству предметом взятки могут быть «деньги, ценные бумаги, иное имущество либо незаконное оказание услуг имущественного характера, предоставление иных имущественных прав» (ст. 290 УК РФ). Аналогично в ст. 19.28 КоАП РФ определен и предмет незаконного вознаграждения от имени юридического лица.
Судебная практика также исходит из того, что предмет взятки (подкупа) может иметь только «материальный» характер. Так, п. 9 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 10.02.2000 № 6 «О судебной практике по делам о взяточничестве и коммерческом подкупе» разъясняет, что «по смыслу закона предметом взятки или коммерческого подкупа наряду с деньгами, ценными бумагами и иным имуществом могут быть выгоды или услуги имущественного характера, оказываемые безвозмездно, но подлежащие оплате (предоставление туристических путевок, ремонт квартиры, строительство дачи и т.п.). Под выгодами имущественного характера следует понимать, в частности, занижение стоимости передаваемого имущества, приватизируемых объектов, уменьшение арендных
160
