I_Bentam_-_Vvedenie_v_osnovania_nravstvennosti

324 Иеремия Бентам

как вы сами, так нет и человека, который бы вообще мог иметь столько возможности, как вы, з н а т ь , что всего лучше может вести к этой цели. Потому что кто же лучше вас может знать, что доставляет вам страдание или удовольствие?1 Притом, что касается силы, то оче­ видно, что никакое превосходство в этом отношении у постороннего человека не может, конечно, восполнять того недостатка, который окажется у него относительно таких двух важных пунктов, как знание и наклонность. Итак, если есть случай, где человеку может быть полез­ но бьггь под властью другого, то это должно быть в слу­ чае какого-нибудь явного и весьма значительного недо­ статка со стороны первого относительно ума или (что одно и то же) относительно знания и понимания. А есть два случая, где, как известно, является такой явный не­ достаток. Это бывает: 1) когда ум человека еще не дошел до того состояния, в котором он способен направлять свою собственную наклонность к достижению счастья: это — случай д е т с т в а 2; 2) когда вследствие какогонибудь частного известного или неизвестного обстоя­ тельства его ум или вовсе не достигал никогда этого со­ стояния, или, достигнув его, потерял его: это — случай безумия.

Каким же образом узнать в таком случае, достиг ли ум человека этого состояния или нет? Для выяснения ко­ личества чувствительной теплоты в человеческом теле мы имеем весьма сносный инструмент — термометр, но для выяснения количества ума мы такого инструмента не имеем. Очевидно поэтому, что линия, отделяющая то

с т а т о ч н о , должна быть в значительной степени про­ извольна. Где недостаточность есть результат недостатка возраста, там достаточное количество ума, каково бы оно ни было, не окажется ни у кого в том же периоде

1 См. гл. XIX (Границы), § 1.

2 См. гл. XV (Случаи, не подлеж. наказ.), § 3.

Введение в основания нравственности и законодательства 325

жизни. Поэтому законодателям становится необходимо разрубить гордиев узел и установить известный период, в который, и не раньше — все равно, справедливо или нет — всякое лицо должно счи­ таться относительно возраста имеющим это достаточное количество1. Итак, в этом случае проводится линия одна и та же для всякого человека, и в определении которой лица могут наверное согласиться: так как обстоятельство времени есть признак, по которому эта линия может быть проведена с крайней точностью. С другой стороны, где недостаточность есть результат безумия, там нет даже и этого ресурса: так что здесь законодателю не ос­ тается другого средства, как назначить какое-нибудь одно или несколько частных лиц давать частные реше­ ния этого вопроса в каждом встречающемся случае, смотря по его или по их частному и произвольному мне­ нию. Довольно произвольно оно должно быть во всяком случае, потому что единственный способ получения его состоит в том, чтобы рассмотреть, подходит или не под­ ходит доля понимания в известном индивидууме к той неопределенной и произвольной идее, которую этим особо назначенным лицам случится составить себе отно­ сительно количества, полагаемого достаточным.

XLV.

Итак, когда линия проведена или предполагается проведенной, то для человека, который не может быть

1 У некоторых наций женщины, замужние и незамужние, находились в вечной опеке: это основывалось, очевидно, на понятии о том, что жен­ щина стоит решительно ниже мужчины в умственном отношении, анало­ гично тому, как это бывает результатом детства или безумия у мужчины. Это — не единственный пример, где тирания извлекала выгоду нз своего собственного дурного способа действий, приводя в основание своего гос­ подства те нелепости, которые, когда они и бывают действительно, про­ изводятся злоупотреблением той самой аласти, которую она должна здесь оправдывать. Аристотель, увлеченный предрассудком своего времени, разделяет человечество на два особые вида: на людей свободных н на рабов. Известные люди родились, чтобы быть рабами, и должны быть ра­ бами. Почему? Потому что они рабы.

безопасно для него самого предоставлен своей собствен­ ной власти, может быть полезно быть поставленным под власть другого. Но как долго он должен оста­ ваться в таких условиях? Именно столько, сколько продолжается предполагаемая неспособность: т.е. в случае детства — до тех пор, пока человек достига­ ет того периода, в котором закон считает его в должном возрасте; в случае безумия — пока он не будет в здравом уме. Но очевидно, что в случае дет­ ства этот период не может наступить раньше значи­ тельного промежутка времени, а в случае безумия, быть может, не наступит никогда. Поэтому продол­ жительность власти, принадлежащей этому дове­ рию, в одном случае должна быть весьма значитель­ на; в другом случае — неопределенна.

XLVI.

Дальше, мы должны рассмотреть: каков м о ж е т быть объем этой власти? Потому что вопрос о том, каков бы он д о л ж е н бьггь, должен решаться не в общем аналитическом очерке, а в частном и обстоятельном ис­ следовании. Что касается возможности, то эта власть может иметь такой объем или пространство, какие толь­ ко можно себе вообразить: она может простираться на всякие акты, которые, говоря физически, могли бы быть совершены властью самого питомца или совершение ко­ торых могло бы бьггь целью опекуна. Представим себе на минуту эту власть с такой точки зрения: положение питомца в этом случае будет вполне соответствовать по­ ложению полного рабства. Прибавим к этому обязатель­ ство, которым власть превращается в доверие: границы власти теперь весьма значительно суживаются. В чем же заключается значение обязательства? Какого свойства образ действий оно предписывает? Это такой образ дей­ ствия, который всего лучше рассчитан на доставление питомцу наибольшего количества счастья, какое допус­ кают его способности и те обстоятельства, в которых он находится: исключая всегда, во-первых, ту заботу, кото-

Сказанное до сих пор поможет нам составить себе по­ нятие о преступлениях, которым подвержено разбирае­ мое теперь положение. Так как положение опекуна или опекунство есть частное доверие, то оно естественно подвержено тем и не каким-нибудь иным преступлени­ ям, которым бывает подвержено частное доверие. Впро­ чем, некоторые из них по особенному качеству этого до­ верия допускают в своем определении некоторые даль­ нейшие частности. Во-первых, нарушение этого вида до­ верия может быть названо д у р н ы м в е д е н и е м опеки. Во-вторых, какого бы свойства ни были обязан­ ности, привязываемые к этому положению, часто должно случаться, что для исполнения их опекуну необходимо будет быть в известном особом месте. Когда дурное ве­ дение опеки состоит в том, что опекун при этом упомя­ нутом случае не был в упомянутом месте, это может быть названо о т л у ч к о й или бегством (desertion) от опеки. В-третьих, довольно ясно, что цель, которую опе­ кун должен поставить себе при употреблении власти, с которой связаны эти обязанности, есть доставить питом­ цу величайшее количество счастья, какое может быть ему доставлено, совместимо с той заботой, какая должна оказываться другим упомянутым выше интересам: пото­ му что такова цель, какую поставил бы себе сам питомец и какую он мог бы и имел бы право поставить себе, если бы способен был сам управлять своим поведением. Но для приобретения этого счастья необходимо, чтобы он имел известную власть над объектами, от употребления которых такое счастье зависит. Эти объекты суть или личность самого питомца, или другие объекты, ему по­ сторонние. Эти другие объекты суть или вещи, или лица. Что касается в е щ е й , то объекты этого класса, насколь­ ко от их употребления зависит счастье человека, называ­ ются его с о б с т в е н н о с т ь ю . То же самое надо ска­ зать об услугах каких-нибудь л и ц , над которыми ему может случиться иметь бенефициальную (или прибыль­ ную; см. выше) власть или на услуги которых ему может случиться иметь бенефициальное право. Итак, когда

искушения. Но, впрочем, это преступление может при­ нять и такое направление, и потому оно должно быть прибавлено к числу преступлений, которым подвержено положение опекуна. И таким образом, мы имеем всего семнадцать этих преступлений, а именно: 1) Злостное не­ облечение опекунством или опекой. 2) Злостное устране­ ние опеки. 3) Злостное отнятие опеки. 4) Узурпация опеки. 5) Злостное облечение опекой. 6) Злостный отказ от опеки. 7) Уклонение от опеки. 8) Злостное наложение опекунства. 9) Дурное ведение опеки. 10) Отлучка от опеки. 11) Расточение в ущерб питомцу. 12) Расхищение в ущерб питомцу. 13) Помеха в опеке. 14) Нарушение обязанности к опекуну. 15) Бегство от опекуна. 16) Кража питомца. 17) Подкуп в ущерб питомцу.

XLVIII.

Далее — преступления, которым подвержено положе­ ние питомца. Преступления, которые прежде всего каса­ ются самого существования этого положения, следую­ щие: 1) Злостное необлечение положением питомца. Если это есть преступление того, кто должен бы быть опекуном, то оно совпадает со злостным уклонением от опеки; если это есть преступление третьего лица, оно за­ ключает в себе необлечение опекой, которое бывает злостным, если опека есть вещь желательная в глазах того, кому бы следовало быть опекуном. 2) Злостное уст­ ранение положения питомца. Если это — преступление того, кому бы следовало быть опекуном, оно совпадает со злостным уклонением от опеки; если — преступление третьего лица, то оно заключает в себе устранение опеки, которое бывает злостным, если опека есть вещь жела­ тельная в глазах того, кому бы следовало быть опекуном. 3) Злостное отнятие положения питомца. Если это — преступление опекуна, но не иначе, оно совпадает со злостным отказом от опеки; если — преступление третьего лица, то оно заключает в себе отнятие опеки, ко­ торое бывает злостным, когда опека есть вещь желатель­ ная в глазах опекуна. 4) Узурпация положения питомца: преступление, совершение которого не весьма вероятно.

Введение в основания нравственности и законодательства 331

Во всяком случае оно совпадает со злостным наложени­ ем опекунства; и если узурпатор был уже под опекой другого опекуна, то оно будет заключать в себе злостное отнятие такой опеки. 5) Злостное облечение положением питомца (считая это положение вещью бенефициальной или прибыльной). Это совпадает с наложением опекунст­ ва, и это наложение будет злостным, если опека кажется тягостью в глазах мнимого опекуна. 6) Злостный отказ от положения питомца. Это совпадает со злостным отняти­ ем опекунства. 7) Злостное уклонение от положения пи­ томца. Это совпадает со злостным устранением опеки. 8) Злостное наложение положения питомца. Если пре­ ступник есть мнимый опекун, то это преступление совпа­ дает с узурпацией опекунства; если — человек посторон­ ний, то оно заключает в себе злостное наложение опекун­ ства. Что касается тех преступлений, относящихся к этому положению, которые касаются последствий его, когда оно существует, то эти преступления такого свой­ ства, что они без всякой перемены в названии одинаково принадлежат и к положению опекуна и к положению пи­ томца. Поэтому мы можем насчитать семнадцать родов преступлений, относящихся к положению питомца: 1) Злостное необлечение положением питомца. 2) Злост­ ное устранение этого положения. 3) Злостное отнятие этого положения. 4) Узурпация этого положения. 5) Злостное облечение этим положением. 6) Злостный отказ от него. 7) Злостное уклонение от него. 8) Злостное нало­ жение его. 9) Дурное ведение опеки. 10) Отлучка от опе­ кунства. 11) Расточение в ущерб питомцу. 12) Расхище­ ние в ущерб питомцу. 13) Помеха в опеке. 14) Наруше­ ние обязанности к опекуну. 15) Бегство от опекуна. 16) Кража питомца. 17) Подкуп в ущерб питомцу.

XLIX.

Мы переходим теперь к преступлениям, которым подвержено положение родителя, и, во-первых, к тем, ко­ торые затрагивают самое существование этого положе­ ния. В этом случае, чтобы лучше вникнуть в предмет, не­ обходимо будет различать естественное отношение от

332 Иеремия Бентам

легального, которое как будто прибавляется или накла­ дывается на естественное. Так как естественное отноше­ ние создается особым частным событием, которое или потому, что оно есть уже прошедшее, или по какой-ни­ будь другой причине одинаково находится вне власти за­ кона, то это отношение не делается и не может сделаться предметом преступления. Если известный человек есть ваш отец, то никакое преступление не может сделать вас не его сыном. Если известный человек не е с т ь ваш отец, то никакое мое преступление не может сделать вас его сыном. Но хотя бы на деле он имел к вам это отноше­ ние, я в своем преступлении, быть может, могу так повес­ ти дело, что он не будет с ч и т а т ь с я имеющим к вам это отношение; а относительно каких-нибудь легальных выгод, какие он или вы могли бы извлекать из такого от­ ношения, это обстоятельство будет равнозначно тому, как если бы он и не имел к вам этого отношения. В каче­ стве свидетеля я могу побудить судей подумать, что он не есть ваш отец, и сообразно с этим решить дело; или в качестве судьи я сам могу решить, что он вам не отец. Оставляя, таким образом, в стороне чисто естественное отношение как вещь, одинаково стоящую вне области справедливости и несправедливости, легальное положе­ ние, очевидно, будет подвержено преступлениям столько же, ни больше ни меньше, как всякое другое положение, способное бьггь бенефициальным, или прибыльным, или же тягостным. Далее, относительно исполнения функций этого положения, когда оно считается существующим. В родительском положении должны занимать место два лица — отец и мать. Поэтому родительское положение заключает в себе два положения: положение отца и поло­ жение матери относительно того или другого ребенка. Очевидно, что какая бы бенефициальная власть или дру­ гие права и, с другой стороны, какие бы обязательства ни были связаны с положением родителя, они могут быть распределены между этими двумя сторонами в таких пропорциях, какие только можно себе представить. Но если каждая из этих сторон имеет свою долю в этих раз­ личных предметах легального установления и если в