I_Bentam_-_Vvedenie_v_osnovania_nravstvennosti

314 Иеремия Бентам

первом случае покровительствуемая сторона может бьггь

воря в смысле возможности, очевидно, что домашние положения, или род фиктивного владения, аналогичного домашним положениям, могли бы считаться установлен­ ными как посредством одних прав без власти какой-либо из сторон, так и посредством власти. Но в смысле прин­ ципа полезности1это не кажется удобным; а на деле, ве­

1 Два лица, каким-нибудь образом принужденные жить вместе, ни­ когда не могут прожить долго вместе без того, чтобы одно из этих лиц не нашло нужным сделать тот или другой акт, который бы другое из этих лиц не нашло нужным не делать. Когда это случится, как решить этот спор? Оставляя в стороне благородство и благовоспитанность, составляю­ щие поздний и ненадежный плод издавна установившихся законов, оче­ видно, что здесь нет другого средства решения, кроме физической силы; и эта сила есть, действительно, то самое средство, которое должно было решать и семейные, и другие споры задолго до того, когда начала суще­ ствовать деятельность вроде деятельности законодателя. Итак, если таков был порядок вещей, который законодатель нашел установленным самой природой, что мог он сделать лучшего, как не остановиться на нем? Лица, которые по влиянию причин, господствующих везде, обыкновенно живут вместе, бывают: 1) родитель и ребенок, в течение детства последнего; 2) муж и жена; 3) дети от одних родителей. Родитель и ребенок — по не­ обходимости: потому что если бы ребенок жил не с родителем (или с кемнибудь, занимающим место родителя), то он не жил бы вовсе; муж и жена

— по выбору, близкому к необходимости; дети от одних родителей — по необходимости каждому из них жить с родителями. Что касается отноше­ ний между родителем и ребенком, то необходимость власти, оказываю­ щаяся на стороне родителя для сохранения ребенка, прекращает все даль­ нейшие рассуждения. Между мужем и женой этой необходимости не су­ ществует. Единственное основание, применимое к этому случаю, есть не­ обходимость положить конец спорам. Мужчина хотел бы жареного мяса, женщина — вареного: неужели им поститься до тех пор, пока придет судья приготовить это мясо? Женщина хотела бы одеть ребенка в зеленое, мужчина — в синее: неужели ребенку оставаться голым, пока судья при­ дет одевать его? Это предоставляет основание дать власть той или другой стороне: но это не предоставляет никакого основания двть ее лучше одной, чем другой стороне. Как же должен решить это законодатель? Предполагая, что эту власть одинаково легко дать и той и другой стороне, пусть он сколько угодно времени ищет основания, по которому бы он мог отдать эту власть скорее одной, чем другой стороне, и он будет искать на­ прасно. Но как уже стоит этот вопрос на деле? Потому что мужья и жены

Введение в основания нравственности и законодательства 315

роятно, вследствие неизменного представления, которое люди должны были иметь об этом неудобстве, никаких подобных положений не было, кажется, никогда уста­ новлено такими слабыми связями.

Итак, из легальных отношений, которые могут бьггь устроены в кругу семейства, остаются только те, в кото­ рых обязательство налагается с помощью власти. Далее, везде, где кому-нибудь вручается подобная власть, цель или намерение этого вручения (если только можно пред­ ставить, что законодатель действует без мотива) должны быть в том, чтобы произвести кому-нибудь благо или прибыль; другими словами, она должна быть вручена в чью-нибудь п о л ь з у . Лицо, в пользу которого она вру­ чена, должно быть или одна из двух вышеупомянутых сторон, или же третья сторона: если одна из двух пер­ вых, то это должен быть или высший или низший. Если высший, то такой высший называется обыкно­ венно г о с п о д и н о м , а низший — его с л у г о й , и власть может бьггь названа б е н е ф и ц и а л ь н о й (до­ ставляющей прибыль). Если она вручена в пользу низше­ го, то высший называется о п е к у н о м , а низший —

(или, что все равно, мужчины и женщины, живущие вместе как муж и жена) были прежде, чем были законодатели. Итак, осматриваясь кругом себя, он видит, что почти везде мужчина сильнее женщины и потому уже владеет чисто физическим путем той властью, которую законодатель ду­ мает дать кому-нибудь из них средствами закона. Что же он может сде­ лать лучше, как не отдать легальную власть в те же руки, которые без вся­ кого сравнения более способны владеть физической властью? При этом способе — мало нарушений и мало случаев для наказания, при другом способе — беспрестанные нарушения и беспрестанные случаи для нака­ зания. Солон, как говорят, перенес ту же самую идею и в распределение государственной власти. Здесь было, следовательно, о б о б щ е н и е ; здесь было депо гения. Но в распределении домашней власти всякий за­ конодатель без малейших усилий гения был Солоном. Достаточно об о с - н о в а н и я х (общественные мотивы: симпатия к публике, любовь к ре­ путации и пр.): прибавим к этому м о т и в ы (личные мотивы или обще­ ственные мотивы, которые общественны в меньшем объеме: симпатия к лицам известного частного разряда, к лицам того же пола) — законодате­ ли все, кажется, были мужского пола, до времен Екатерины. Я говорю здесь о тех, которые составляют законы, а не о тех, которые прикасаются к ним скипетром.

нена при этом с доверием, может быть названа д о в е ­ р и т е л ь н о й . Если она вручена в пользу третьей сто­ роны, высший называется н а ч а л ь н и к о м , а низший его п о д ч и н е н н ы м . Этой третьей стороной может быть или известный индивидуум, или собрание извест­ ных индивидуумов, или собрание индивидуумов неиз­ вестных (которые не могут быть указаны). В этом пос­ леднем случае доверие бывает или публичное, или полупубличное; и положение, им создаваемое, бывает не до­ машнего, а гражданского рода. В первом случае эта тре­ тья сторона или п р и н ц и п а л , как мы его назовем, или имеет над начальником бенефициальную власть, или не имеет: если имеет, то начальник есть его слуга, а следо­ вательно, и подчиненный также — его слуга; если не имеет, то начальник есть господин подчиненного; и вся выгода, которую принципал имеет над начальником, за­ ключается в том, что он владеет собранием прав, не уси­ ливаемых властью, и потому не может составить поло­ жения домашнего рода. Но каково бы ни было положе­ ние, создаваемое этими правами, какого рода могут быть те обязательства, которым посредством их может быть подвержен начальник? Они ни более ни менее как те, ко­ торым человек может бьггь подвержен властью. Отсюда следует поэтому, что функции принципала и начальника совпадают с функциями господина и слуги и что, следо­ вательно, преступления, относящиеся к двум первым по­ ложениям, будут совпадать с преступлениями, относя­ щимися к двум последним.

XLI.

Преступления, которым подвержено положение гос­ подина, как и всякое другое положение, могут, как мы уже указывали (см. выше, § 27), быть разделены на такие, которые относятся к существованию самого поло­ жения, и на такие, которые относятся к отправлению его функций, когда оно существует. Итак, скажем, во-пер­ вых, о преступлениях, относящихся к его существова­

Введение в основания нравственности и законодательства 317

нию. Довольно ясно, что услуги одного человека могут быть прибылью для другого: поэтому положение госпо­ дина может быть бенефициальным. Поэтому оно подле­ жит преступлениям з л о с т н о г о н е о б л е ч е н и я , з л о с т н о г о у с т р а н е н и я , у з у р п а ц и и , з л о с т ­ ного о б л е ч е н и я и з л о с т н о г о о т н я т и я . Но как может оно быть подвержено преступлениям злостно­ го отказа, з л о с т н о г о у к л о н е н и я и з л о с т н о ­ го н а л о ж е н и я ? Конечно, само по себе не может, по­ тому что услуги, когда человек имеет власть требовать их или нет, как он находит это удобным, — никогда не могут быть тягостью. Но если к той власти, которая со­ ставляет положение господина, закон находит нужным привязать какое-нибудь обязательство со стороны госпо­ дина, например, обязательство давать содержание или жалованье слуге или платить деньги кому-нибудь друго­ му, то очевидно, что в силу такого обязательства это по­ ложение м о ж е т быть тягостью. Впрочем, в этом слу­ чае положение, занимаемое господином, не будет, собст­ венно говоря, простым и чистым положением господина: это будет род сложного объекта, который может быть разложен на бенефициальное положение господина и на связанное с ним тягостное обязательство. Впрочем, если свойство обязательства имеет тесные границы и не ме­ шает (как в том обязательстве, какое существует в дове­ рии) выполнению той власти, которая составляет поло­ жение высшего, то это последнее, несмотря на эту чуж­ дую примесь, все-таки сохранит название господства1.

1 У наиболее цивилизованных наций существует род домашнего по­ ложения, где высший называется господином или собственно хозяином (master), а низший хотя и называется слугой, но чаще и в более специфи­ ческом смысле называется у ч е н и к о м (apprentice). В этом случае хотя высший по обычаю известен под тем же названием господина или хозяи­ на, но отношение на самом деле бывает смешанное, слагаемое из г о с ­ п о д и н а (master) и о п е к у н а .

В русском употреблении этих слов есть разница, которая в англий­ ском языке спивается в одно название «master»: мы поставили в переводе этого примечания оба русские значения — и господина, и хозяина. Заме­ чание Бентама, конечно, относится к последнему. (Ред.)

318 Иеремия Бентам

Поэтому в таком случае — и только в таком случае — положение господина может быть подвержено преступ­ лениям з л о с т н о г о о т к а з а , з л о с т н о г о у к л о ­ не ния и з л о с т н о г о н а л о ж е н и я . Далее, следу­ ет поведение лиц относительно их положения, когда оно существует. В силу того, что это положение есть при­ быль, оно подвержено п о м е х е (disturbance). Эта по­ меха будет или преступлением чужого человека, или преступлением самого слуги. Когда это есть преступле­ ние чужого человека и совершается посредством взятия или захвата лица слуги, то в таких обстоятельствах, где взятие предмета, принадлежащего к разряду вещей, со­ ставило бы акт воровства или кражи или (что едва ли стоит отличать от кражи) присвоения обманом, то пре­ ступление может быть названо к р а ж е й с л уг и . Когда это есть преступление самого слуги, оно называ­ ется н а р у ш е н и е м о б я з а н н о с т и . Но самый явный вид нарушения обязанности и действительно за­ ключающий в себе все другие виды есть тот, который со­ стоит в удалении слуги из того места, где должна быть исполняема его обязанность. Этот вид нарушения обя­ занности называется с а м о в о л ь н ы м б е г с т в о м (elopement). Далее, в силу власти, принадлежащей этому положению, оно способно со стороны господина к з л о ­ у п о т р е б л е н и ю . Но эта власть не соединяется с до­ верием. Поэтому положение господина не подвержено никакому преступлению, имеющему аналогию с наруше­ нием доверия. Наконец, так как оно подвержено зло­ употреблению, то оно может быть представлено — в воз­ можности — подлежащим п о д к у п у . Но, принимая в соображение, как мало лиц, могущих подлежать упоми­ наемой здесь власти, и как эти лица незначительны, это может считаться преступлением, которое — по причине отсутствия искушения — будет редко иметь примеры на практике. Таким образом, мы насчитываем тринадцать родов преступлений, которым подвержено положение господина, а именно: 1) Злостное необлечение положе­ нием господина. 2) Злостное устранение этого положе­

Введение в основания нравственности и законодательства 319

ния. 3) Злостное отнятие. 4) Узурпация. 5) Злостное об­ лечение. 6) Злостный отказ от этого положения. 7) Злост­ ное уклонение от него. 8) Злостное наложение его. 9) Злоупотребление положением господина. 10) Помеха по­ ложению господина. 11) Нарушение обязанности слу­ гою. 12) Бегство слуги. 13) Кража слуги.

XLII.

Что касается в л а с т и , создающей положение госпо­ дина, то эта власть может быть или о г р а н и ч е н н а я , или н е о г р а н и ч е н н а я . Когда она совершенно не ог­ раничена, то положение слуги называется п о л н ы м р а б с т в о м . Но так как правила языка в этом случае не совершенно строги, то выражение «рабство» употребля­ ется обыкновенно везде, где ограничения, наложенные на власть господина, считаются незначительными. И где налагается какое-нибудь подобное ограничение, то при этом создается род фиктивной сущности, который при­ писывается слуге в качестве невещественного объекта владения: этот объект принадлежит к разряду тех, кото­ рые называются п р а в а м и , и в настоящем случае на­ зывается в более частном смысле с в о б о д о й , а иногда п р и в и л е г и е й , л ь г о т о й (immunity) или изъятием. Но очевидно, что, с одной стороны, эти ограничения и, с другой — эти свободы могут быть столько же разнооб­ разны, как те (положительные или отрицательные) акты, к совершению которых или к подчинению которым гос­ подин имеет или не имеет власть обязывать слугу. Поэ­ тому соответственно с этим бесконечным числом свобод является бесконечное число видоизменений, которые до­ пускает положение господина (или, как чаще говорится в этом случае, положение рабства). Очевидно, что эти видоизменения в разных странах могут быть бесконечно разнообразны. Поэтому преступления, охарактеризован­ ные поставленными выше названиями, будучи рассмат­ риваемы специфически, в разных странах будут допус­ кать весьма различные определения. Если есть на земле такое отверженное место, которое бы представляло зре-

лшце полного и абсолютно неограниченного рабства, то в этом месте не будет такой вещи, как злоупотребление положением господина; и это значит ни более ни менее как то, что в этом месте никакое злоупотребление поло­ жением господина не будет рассматриваться с точки зре­ ния преступления. Что касается вопроса: есть ли какиенибудь — и какие именно — способы рабского подчине­ ния (сервитута), которые могут быть установлены или удержаны, то разрешение этого вопроса принадлежит гражданскому отделу законодательного искусства.

XLIII.

Далее, преступления, относящиеся к положению слуги. С первого взгляда может показаться, что такого рода положение не имеет ни малейшей доли прибыли, что оно не может сопровождаться никакими другими последствиями, кроме таких, которые делают его чистой тягостью. Но самая тягость может быть прибылью в сравнении с другой, большей тягостью. Представим себе, что обстоятельства человека таковы, что он должен быть во всяком случае в состоянии полного рабства. Для него все-таки может быть важно и в высшей степени важно, кто то лицо, которое он имеет своим господином. Поэтому состояние рабства при одном господине может быть для него прибыльным, бенефициальным состояни­ ем в сравнении с состоянием рабства при другом госпо­ дине. Итак, положение слуги подлежит различным пре­ ступлениям, которым подлежит положение в силу того, что оно бывает бенефициально1. И этого мало: там, где власть господина ограничена и эти ограничения, а следо­

1 С первого взгляда может показаться, что лицо, находящееся в поло­ жении раба, не может принять такого способа действий, который был бы нужен для того, чтобы дать ему видимое право считаться в числе рабов другого господина. Но хотя он п о п р а в у раб, может случиться, напри­ мер, что он убежит н не будет рабом фактически; или, если даже предпо­ ложить его рабом фактически, н даже бдительно наблюдаемым, все-таки лицо, связанное с ним симпатией, могло бы сделать для него то, что он, хотя желал бы, не может сделать сам, — это лицо могло бы, например, подделать дарственную запись от одного господина другому.

Введение в основания нравственности и законодательства 321

вательно, свободы слуги бывают значительны, там сер­ витут может быть даже и положительно желаемым. По­ тому что в числе этих ограничений могут быть и такие, которые дают возможность слуге владеть своей собст­ венностью, а будучи способен владеть своей собствен­ ностью, он может быть способен получать ее от своего господина; словом, он может получать ж а л о в а н ь е или другое вознаграждение от своего господина; и при­ быль от этого жалованья может быть так значительна, что может перевесить тягость сервитута, и таким обра­ зом, сделать это положение вообще более бенефициаль­ ным и более желательным, чем положение другого чело­ века, ни в каком смысле не находящегося под властью какого-нибудь господина. Вследствие того положение слуги может быть таким образом столь желательно, что вступление в это положение и пребывание в нем могут бьггь вполне результатом собственного выбора человека. Чтобы яснее представить свойство этих двух положений, может бьггь полезно показать род соответственности, су­ ществующей между теми преступлениями, которые ка­ саются существования одного, и теми, которые касаются существования другого. Очевидно с первого взгляда, что эта соответственность должна быть весьма тесная. Это не значит, впрочем, чтобы данное преступление в пер­ вом списке совпадало с преступлением того же имени во втором списке; напр., узурпация положения слуги с узурпацией положения господина. А это значит, что пре­ ступление одного названия в первом списке будет совпа­ дать с преступлением другого названия во втором. И это совпадение не постоянно и не несомненно, но, как уви­ дим, подлежит случайностям.

Итак: 1) Злостное необлечение в положение слуги, если это есть преступление человека, который должен бы бьггь господином, совпадает со злостным уклонением от господского положения; если это есть преступление третьего лица, оно заключает в себе необлечение в гос­ подское положение, и это необлечение бывает злостное в таком случае (и только в таком случае), когда это гос­

подское положение в глазах того, кто должен бы быть господином, есть положение бенефициальное или при­ быльное. 2) Злостное устранение служебности или поло­ жения слуги, если это есть преступление человека, кото­ рый бы должен быть господином, совпадает со злостным уклонением от господского положения; если это есть преступление третьего лица и если господское положе­ ние есть вещь прибыльная, оно заключает в себе злост­ ное устранение господского положения. 3) Злостное сня­ тие (ablation) служебности в том случае (и только в том случае), когда это есть преступление господина, совпа­ дает со злостным отказом от господского положения; если это есть преступление постороннего человека, оно заключает в себе снятие господского положения, и при­ том злостное, если это положение прибыльно. 4) Узурпа­ ция служебности необходимо совпадает со злостным на­ ложением господского положения; оно может быть спо­ собно заключать в себе злостное отнятие господского положения, но только в таком случае, когда узурпатор до узурпации был в состоянии слуги у какого-нибудь дру­ гого господина. 5) Злостное облечение служебностью (считая ее вещью прибыльной) совпадает с наложением господского положения, и это наложение будет злост­ ное, если в глазах мнимого господина господское поло­ жение должно быть тягостью. 6) Злостный отказ от слу­ жебности совпадает со злостным отнятием господского положения. 7) Злостное уклонение от служебности со­ впадает со злостным необлечением господским положе­ нием. 8) Злостное наложение служебности, если это есть преступление мнимого господина, совпадает с узурпа­ цией господским положением; если это есть преступле­ ние человека постороннего, оно заключает в себе нало­ жение господского положения, и это наложение будет злостным, если в глазах мнимого господина это господ­ ское положение есть тягость. Что касается злоупотребле­ ния господским положением, помехи ему, нарушения обязанности слугою, бегства слуги и кражи слуги — это преступления, которые без всякой перемены названия