9 Июня 1918 г. Людендорф пишет канцлеру рейха, что оставшиеся на Востоке

войска

будут еще достаточно сильны, но, "если обстановка на Востоке ухудшится, их мощи

будет

недостаточно". Следует укрепить прогерманские силы. "Если Грузия станет нашей

выдвинутой

вперед базой, появится надежда на умиротворение всей кавказской территории и у

нас появится

возможность вывоза оттуда сырьевых материалов, в которых мы так сильно

нуждаемся". Баку

не следует отдавать туркам, нужно воспользоваться ситуацией в Армении и других

частях

Кавказа. Людендорф полагал, что следует обратиться к северокавказским казакам и

вооружить

их. "От советского правительства не следует ждать ничего хорошего, хотя

существует оно по

нашей милости... Опасная для нас обстановка будет сохраняться до тех пор, пока

советское

правительство не признает нас безо всяких оговорок Высшей Державой и не начнет

действовать, исходя из страха перед Германией и беспокойства за свое

существование, С этим

правительством следует обращаться с силой и безжалостно" {700} . Людендорф стоял

за

установление контактов с монархическими группами.

Две философии

В июне 1918 г. Германия владела беспрецедентным "европейским состоянием" на

Востоке. Взгляд на карту исполнял немцев гордости.-"12 июня германские войска

вошли в

Тбилиси. На банкете для военных вождей страны в честь тридцатилетия своего

правления

кайзер заявил, что "война представила собой битву двух мировых философий. Либо

прусско-германо-тевтонская мировая философия - справедливость; свобода, честь,

мораль -

возобладает в славе, либо англосаксонская философия заставит всех поклоняться

золотому

тельцу. В этой борьбе одна из них должна уступить место другой Мы сражаемся за

победу

германской философии".

3 Июня французский дешифровщик Жорж Панвен прочитал сверхсекретный

германский

радиосигнал, сообщающий детали операции, намеченной на 7 июня между Мондидье и

Компьеном. За десять минут до назначенного срока французская артиллерия

осуществила

массированный барраж переднего края изготовившегося противника. И все же

ответная

германская артподготовка оказалась устрашающей. 750 тысяч снарядов окутали

французские

окопы горчичным газом, фосгеном и дифенилхлорарсином, приведя в состояние

небоеспособности 4 тысячи французских солдат. Утром 8 июня германская пехота

отчаянно

ринулась вперед. Клемансо наблюдал бой, стоя рядом с Першингом, и спросил у

генерала его

мнение, "Что же, сейчас это впечатляет, но мы наверняка победим в конце".

Тронутый премьер

взял генерала за руку. "Вы действительно думаете так? Я рад, что вы это

сказали".

10 июня немцы были в семи километрах от Компь-ена. Но лучшие умы с обеих

сторон

думали уже не о текущих событиях, а о кампаниях следующего года Людендорф

приказал

увеличить производство самолетов до трехсот в месяц между июлем 1918 и апрелем

1919 гг.

Черчилль координировал союзное производство вооружений на период до весны 1919

г. До 12

июня немцы спорадически наступали, но в этот день Людендорф отдал приказ

остановиться:

танковые контратаки были слишком дорогостоящими для немецкого авангарда. Давал о

себе

знать и горчичный газ, впервые использованный французами в массовом объеме.

Колонизация

В Москве германская политика стала претерпевать важные изменения. Посол

Мирбах

пришел к выводу, что далее поддерживать большевиков нет никакого смысла. Как

выразился

он в письме министру иностранных дел 25 июня, "мы, безусловно, стоим у постели,

безнадежно больного человека". Большевизм скоро падет в результате своей

дезинтеграции. В

час падения большевиков германские войска должны быть готовы захватить обе

столицы и

приступить к формированию новой власти. Альтернативой могли бы быть монархисты,

но они

потеряли ориентацию и заботятся лишь о возвращении своих привилегий. Ядром

будущего

правительства должны стать умеренные октябристы и кадеты с привлечением видных

фигур из

бизнеса и финансов. Этот блок мог бы быть укреплен привлечением сибиряков.

Препятствием

Германии является карта, созданная в Брест-Литовске - с отторжением от России

Украины,

"ампутация" Эстонии, отвержение Латвии.

Пока рассматривались последствия возможного краха большевиков, следовало

максимально использовать оккупацию богатейших частей России. 14 июня 1918 г.

глава отдела

торговли германского МИДа фон дем Бусше-Хаденхойзег обозначил цели германской

политики на Украине: "Репрессировать все прорусское, уничтожить федералистские

тенденции", сохранять контроль и над большевиками и над Скоропадским, как можно

дольше

сохранить состояние распада России -единственного средства предотвращения

возрождения

России. Непосредственные цели: "Контроль над русской транспортной системой,

индустрией и

экономикой в целом должен находиться в наших руках. Мы обязаны преуспеть в

сохранении

контроля над Востоком. Именно здесь мы вернем проценты с наших военных займов"

{701}.

Германия уже делила добычу. Австрия получила Мариуполь, а Германия -

Николаев,

Херсон, Севастополь, Таганрог, Ростов и Новороссийск. Созданное немцами в Киеве

т. н.

"Экономическое Управление" отвечало за главные функции "независимой Украины" -

таможню, тарифы, займы, внешнюю торговлю. Гетман Скоропадский подписал с

Германией

соглашение, отдававшее ей рычаги власти. Союз с Украиной становился краеугольным

камнем

политики Германии в отношении России.

Захват немцами Крыма вызвал протесты как Москвы (которая никак не могла

считать

Крым частью союзной с Германией Украины), так и Турции, имевшей свои виды на

Крым.

Гинденбург и Людендорф посчитали нецелесообразным пользоваться при оккупации

Крыма

украинской и турецкой помощью, не желая делиться полуостровом. Кюльман не

исключал

возможности передать Крым в будущем сателлиту - Украине, но только в качестве

"награды

за хорошее поведение".

В меморандуме фон дем Бусше императору от 26 апреля задачей Германии

назывался

контроль над территорией между Турцией и Ираном. Следовало привлечь на свою

сторону

грузин, татар и горные народы Северного Кавказа. Главным союзником становилось

грузинское государство - оно "должно быть взято под максимально плотную опеку в

экономическом и политическом смысле". Речь пошла о создании германо-турецкой

Транскавказской компании для эксплуатации кавказских недр. Западноевропейские

предприятия переходили к Германии. Турок следовало переориентировать в сторону

Тегерана и

Багдада - таково было мнение всемогущего Людендорфа.

Прогерманские представители Грузии уведомили фон Лоссова 15 мая 1918 г.:

"При

определенных обстоятельствах Грузия обратится к германскому правительству с

просьбой

инкорпорировать ее в германский рейх в качестве либо федерального государства,

управляемого германским принцем, либо на условиях, подобных управлению

британских

доминионов, при контроле со стороны германского вице-короля" {702} . Кюльман и

император

Вильгельм считали, что Грузия должна быть "германской точкой опоры" на Кавказе.

22 мая

1918 г. Грузия провозгласила свою независимость и обратилась к Германии с

просьбой об

опеке. Для официального признания разрыва России с Грузией от большевистского

правительства Кюльман на совещании в Берлине 4 июня 1918 г. потребовал

установления

контроля над Кавказом безотносительно к позиции России. Кайзер подчеркнул, что

"Грузия

должна быть включена в рейх в той или иной форме".

Лоссов рекомендовал также признать независимость Северо-Кавказского

государства, с

представителем которого - Гайдаром Бамматовым - он начал переговоры. Ни при

каких

обстоятельствах, считал Лоссов, нельзя позволить Северному Кавказу

воссоединиться с

Россией. Но Северный Кавказ можно было оторвать от России (считали Лоссов и

Бамматов)

только посредством тесного межгосударственного союза с Германией, "единства

управления на

высшем уровне, внешней политики, единой валюты, таможенного пространства, армии

и

флота". Здесь, писал Лоссов, "возникает возможность, которая может не

повториться еще

целые столетия". Чтобы ею воспользоваться, следовало послать две германские

дивизии в

Новороссийск и Туапсе.

В апреле, мае, июне 1918 г. в Берлин прибывали делегации сепаратистов:

калмыцкий

принц Тундутов, вице-президент военного совета русских мусульман Осман Токубет,

грузинские и армянские представители, крымский граф Тадичев {703} . Людендорф не

видел

смысла возиться с амбициями мелких политиков - следовало править железной рукой.

В Крым

(германская колония "Крым-Таврида") должны были съехаться колонисты с берегов

Волги, с

Волыни, Бессарабии, Кавказа и даже Сибири. Людендорф нуждался в пополнении армии

и

настаивал на предоставлении германского гражданства германским колонистам,

разбросанным

по России. Но Кюльман считал, что германские колонисты будут лучше служить

германскому

делу "будучи рассредоточенными по России, действуя повсюду как политический и

экономический фактор в нашу пользу".

Гинденбург поддержал Людендорфа, увлеченного созданием антиславянского

блока на

юго-востоке и одобрил посылку им денег и оружия атаману Краснову, в ставке

которого

находился и генерал Алексеев. "Федерация Юго-Востока" казалась ему полностью

служащей

германским интересам. Австрийский представитель Арц писал в июне 1918 г.: "Немцы

преследуют вполне определенные экономические цели на Украине Они хотят держать в

своих

руках самую надежную дорогу в Месопотамию, Аравию, Баку и Персию. С этой целью

они

будут оккупировать земли под своим контролем как протекторат, колонию или иное

образование. Главные интересы Германии ведут ее в Индию через Украину и Крым".

Одесса

рассматривалась отправной точкой авиационного пути из Европы в Индию, на Кавказ,

в Египет,

Константинополь.

Меморандум германского министерства иностранных дел: "До войны мы приложили

огромные силы преодолевая сопротивление России, чтобы создать транскавказскую

дорогу в

Персию, и израсходовали миллионы на создание прогерманского Кавказского

государства,

дающего нам мост к Центральной Азии" {704} . В критическое лето 1918 г. немцы

удвоили

усилия по укреплению своего влияния в Грузии. "Независимая" Грузия должна была

гарантировать Германии батум ский порт и ввести германское право во всех

торговых центрах.

Предоставить Германии осуществлять управление всеми железными дорогами,

свободный от

налогов транзит. Когда Турция привлекла на свою сторону Азербайджан, грузины

запросили

Берлин стать гарантом в споре с Турцией (апрель 1918 г.). Железная дорога

Батуми-Баку нужна

была Берлину; он опирался на шестьдесят тысяч немцев, живших неподалеку от

Тбилиси.

Часть германских генералов полагала, что если бы в мае-июне 1918 г.

Германия навязала

России новое правительство, заключила с этим правительством союз и приступила к

оборонительной тактике на Западном фронте, то она не только не потерпела бы

поражения в

войне, но обрела бы гегемонию в Европе. С новой силой столкнулись две линии: за

и против

союза с Россией. Новый военный атташе Германии в Москве майор Шуберт выступал

против

большевиков: для создания временного правительства достаточно разместить в

Москве два

батальона германских войск. Гофмач считал идеи Шуберта слишком оптимистичными,

но и с

его точки зрения наличных войск для наступления на Москву германскому

командованию

хватило бы - он подчеркнул, что у Ленина еще нет своей армии. Однако в

генеральном штабе

генерал Людендорф пренебрег возможностью заключения союза с навязанным России

правительством и отказался от выжидательной тактики на Западном фронте.

Людендорф избрал

"западный вариант" - он решил добиться развязки Путем еще одного (на этот раз

последнего)

решительного наступления на Западном фронте.

Чехословацкий корпус

Довольно неожиданно к лету 1918 г. в России появился инструмент, который

мог служить

и средством привязки страны к Западу, и средством частичного западного контроля

над

Россией. Этим инструментом явился чехословацкий корпус, состоявший из славян -

чехов и

словаков, не пожелавших сражаться против славянской России и перешедших на ее

сторону для

борьбы с австро-венграми. После заключения мира между Россией и Центральными

державами

корпусу чехословацких добровольцев было позволено переместиться на Запад - через

Великую транссибирскую магистраль и два океана - во Францию. На этом пути к

чехам и

словакам стали примыкать и русские сторонники продолжения борьбы с немцами.

Эшелоны с

чехами растянулись на сотни километров по Транссибирской магистрали. В этой

удивительной

одиссее на Западный фронт чехи застряли на русских полустанках. Сто тысяч

дисциплинированных солдат явились значительной силой в безумном русском раздоре.

Чехи и словаки твердо стояли на стороне Британии и Франции, Президент

Вильсон в "14

пунктах" обещал создание Чехословакии; он стал едва ли не главнокомандующим

армии,

готовой в боях обрести независимое государство чехов и словаков. Запад увидел

эффективный

военный и политический инструмент, который можно было использовать в русской

драме. На

столе у президента Вильсона в июне 1918 г. оказалась телеграмма посла в Китае

Райниша: было

бы огромной ошибкой позволить чехословацким войскам уйти из России, где, получив

минимальную поддержку, "они могут овладеть контролем над всей Сибирью. Если бы

их не

было в Сибири, их нужно было бы послать туда из самого дальнего далека" {705} .

Идея

использовать че-хословаков в июне 1918 г. медленно, но верно захватила

президента. Теперь он

требовал от Лансинга более конкретного плана использования чехословаков в России

- "ведь

они двоюродные братья русских" {706}.

Вариант с использованием чехословацких войск решал для США проблему их

соперничества с тихоокеанским союзником. Разумеется. Вильсон не хотел отдавать

на откуп

Японии самый большой приз Евразии.

Если чехи укрепятся на русском Дальнем Востоке, то они убьют для Америки

двух

зайцев - будут контролировать Россию и сдерживать Японию. Если же в дальнейшем

американские войска высадятся на русском Дальнем Востоке, то произойдет решающий

перелом в мировом соотношении сил - произойдет закрепление американцев на

евразийском

континенте с двух сторон: на западе это сделает миллионная армия Першинга, на

востоке -

американский контингент в Приморье. Всего лишь четыре года назад США были

региональной

силой в своем полушарии. Сейчас им давался шанс завладеть ключевыми позициями во

всем

Восточном полушарии.

Англичане шли своим путем. 24 июня 1918 г. Ллойд Джордж беседовал с

А.Ф.Керенским.

Премьер был скептиком, но проигравший в огромной игре русский политик произвел

на него

впечатление. Свидетельством перемены видения Ллойд Джорджем русской ситуации

стало

решение тоже опереться на чехов. Он оповестил французов о своей просьбе к чехам

(столь

ожидаемым в северовосточной Франции) не покидать пока России. Пусть

чехословацкие части

"формируют ядро возможной контрреволюции в Сибири" {707} . И почему бы не

предложить

Троцкому взять на службу чехословацкий легион, а заодно и ограниченные

контингента

английских и французских сил? Если Москва действительно боится германского

нашествия, то

вот средства защиты. Шла мировая война, и в ней кто-то должен был победить.

Выбор между

победой и поражением был важнее нюансов моральности контактов с большевиками.

Богом

посланные чехи должны решить союзническую задачу в России. Они останутся в

Сибири,

чтобы, с одной стороны, блокировать большевизм, а с другой, "чтобы потеснить

японцев как

часть союзных интервенционистских сил в России" {708} . Англичане выдвинули 21

июня 1918

г. благовидный предлог устами министра иностранных дел Бальфура: "Большевики,

которые

предали румынскую армию, очевидным образом сейчас настроились на уничтожение

чешской

армии. Положение чехов требует немедленных союзных действий, диктуемых крайней

экстренностью ситуации" {709}.

Россия теряет значимость

Падение судеб России в глазах Запада, как в малой капле, отражает изменение

тона

дружественного прежде Локарта. Примерно в июне 1918 г. и он теряет надежду на

восстановление каких-либо нитей между Россией и Западом. Жестокие слова:

"Единственная

помощь, которую мы можем получить от России, - это та помощь, которую мы выбьем

из нее

силой при помощи наших собственных войско. Для англичан в начале лета 1918 г.

переговоры с

Россией потеряли привлекательность. Настало время ультиматумов {710} . Вчерашний

адвокат

договоренности с большевиками стал летом 1918 г. апологетом интервенции:

"Союзная

интервенция будет иметь своим результатом контрреволюцию, имеющую большие шансы

на

успех. Определенные партии готовы поддержать нас в том случае, если мы будем

действовать

быстро. Если же мы не выступим немедленно, они неизбежно обратятся к Германии"

{711}.

Лорд Роберт Сесил напомнил, что если ожидать американцев в России, то немцы

вскоре

появятся на границах Британской Индии. Встревоженный кабинет поручил лорду

Мильнеру

изучить возможность восстановления Восточного фронта. Что же произвели лучшие

военные

умы Британии? "Будучи даже вытесненными из Франции, Бельгии и Италии,

Центральные

Державы не будут разбиты. Если Россия не восстановит свой потенциал как военная

сила на

Востоке, ничто не сможет предотвратить полное поглощение ее ресурсов

Центральными

Державами в качестве основания мирового доминирования Германии" {712}.

Анализ британских экспертов был показан 21 июня 1918 г. полковнику Хаузу, и

тот

сообщил об этом "паническом", как он выразился, документе президенту Вильсону.

Хауз

сопроводил его важным умозаключением. "Я полагаю, что-то должно быть сделано с

Россией - в противном случае она станет жертвой Германии. Сейчас это вопрос

скорее дней,

чем месяцев". Следует поторопить посылку в Россию Гувера с миссией помощи. Хауз

еще

верил, что успех американской экономической помощи "поставит русскую ситуацию

под наш

контроль" {713}.

Все лица обратились к президенту Вильсону, который в условиях июньского

наступления

Людендорфа на Западном фронте мог быть либо спасителем, либо губителем Запада.

Но

Вильсон, выступая пока "непорочным ангелом мира" в достигшей своего апогея

империалистической войне, предпочел на данном этапе не раскрывать карт своей

русской

политики. Он, по преимуществу, хранил молчание. Но не молчали молодые и горячие

его

помощники, в частности, Уильям Буллит (которому шестнадцать лет спустя

предстояло быть

первым американским послом в СССР). Вторжение в русские дела казалось ему шагом

в

политическую трясину, где принципиально невозможно найти верной дороги. 24 июня

1918 г.

Буллит написал своему патрону Хаузу: "Я испытываю дурные предчувствия, потому

что мы

готовы совершить одну из самых трагических ошибок в истории человечества. В

пользу

интервенции выступают русские "идеалисты-либералы", лично заинтересованные

инвесторы,

которые желали выхода американской, экономики из Западного полушария.

Единственными,

кто в России наживется на этой авантюре, будут земельные собственники, банкиры и

торговцы" {714} . Эти люди "в Россию пойдут ради защиты своих интересов. А при

этом

возникает вопрос: сколько понадобится лет и американских жизней, чтобы

восстановить

демократию в России?"

В минуты сомнений гордиев узел развязал бравый американский адмирал Найт в

телеграмме президенту 28 июня 1918 г. Пока мы рассуждаем о судьбах чехов, писал

Найт,

организованные большевиками австро-германские военнопленные начинают выбивать их

из

опорных пунктов транссибирской железной дороги. В госдепартаменте отреагировали

утверждением, что эта телеграмма послана самим Богом. "Это именно то, в чем мы

нуждаемся, - возбужденно говорил госсекретарь Лансинг, - теперь давайте

сконцентрируем

на этом вопросе все наши силы" {715} . Чехов следует снабдить американскими

винтовками и

амуницией. Они сумеют защитить любой американский широкомасштабный план для

России.

Американская миссия начнет движение по транссибирской магистрали так далеко, как

то

позволят обстоятельства. "Конечный пункт ее продвижения будет определен приемом,

оказанным ей русскими".

Жребий был брошен. Америка вступила в общий лагерь Запада, избравший своим

курсом

в России интервенцию. 6 июля 1918 г. президент прочел в Белом доме своим

советникам

написанный от руки меморандум, в котором содержались основные параметры и

правила

интервенции в Россию: "Я надеюсь достичь прогресса, действуя двояко -

представляя

экономическую помощь и оказывая содействие чехословакам" {716} . Контингент

интервентов

ограничивался четырнадцатью тысячами; половина из них американцы, половина -

японцы

(президент как бы сразу блокировал японскую угрозу (по крайней мере, он так

думал).

Решение было объявлено высшим военным чинам в лицо. Вильсон стоял перед

ними, "как

школьный учитель" (отметил скептичный П. Марч). "Почему вы качаете головой,

генерал? -

обратился Вильсон к Марчу. - Вы полагаете, что японцы не ограничатся 7000

человек и

сумеют сделать территориальные приращения? - Именно так, - отвечал Марч" {717} .

Военная оппозиция была преодолена, и машина интервенции заработала. В середине

июля 1918

г. президент Вильсон указал, что в отношениях с Россией приоритет должен быть

отдан не

комиссии Гувера, как это предполагалось ранее, не созданию сети двусторонних

экономических и прочих отношений, а задаче формирования нового Восточного фронта

против

немцев.

С американской деловитостью инструкции были посланы во Владивосток адмиралу

Найту

в полдень того же дня. К высадке войск следует приступить немедленно, не терпит

отлагательства и оказание материальной помощи чехам. Всех сопротивляющихся

американскому вторжению адмирал Найт назвал "германо-большевиками". Новый лидер

Запада - Соединенные Штаты - вторгались в пределы России нежданными, не будучи

приглашенными ее правительством. Вне всякого сомнения, эти события оставили свой

шрам на

двусторонних отношениях {718}.

На Дальнем Востоке американцы постарались по мере возможности отложить

ссору с

Японией. Полковник Хауз встретился с послом графом Исии и обещал ему в ходе

общей

операции "оказать содействие в расширении японской сферы влияния". Даже этот,

продиктованный тактическими соображениями, намек буквально воспламенил обычно

хладнокровного японца. В Токио шаг американцев также расценили как своего рода

карт-бланш в России. В предлогах для вмешательства японцы недостатка не

испытывали.

Почему Россия запрещает японцам селиться в Сибири, позволяя это корейцам и

другим

азиатам? Дискриминация Японии нетерпима. Исии поделился этими соображениями с

советником президента, и Хауз выразил понимание японской проблемы в России.