25 Ноября 1917 г. Союзные военные представители в Ставке выразили

официальный

протест Духонину: нарушение союзнических обязательств может иметь самые

серьезные

последствия. По оценке Бьюкенена, "скрытая угроза, содержавшаяся в этих словах,

была

истолкована в том смысле, что мы намерены предложить Японии напасть на Россию.

Это был

неудачный шаг, причинивший нам немало вреда. Троцкий по этому поводу выпустил

страстное

обращение к солдатам, крестьянам и рабочим, направленное против нашего

вмешательства в

русские дела. Он говорил им, что наше империалистическое правительство пытается

загнать их

кнутом обратно в окопы и превратить в пушечное мясо" {532} . Троцкий напомнил,

что его

правительство желает не сепаратного, а всеобщего мира. Если России придется

заключить

сепаратный мир, то вина падет на союзные правительства.

26 Ноября новый главнокомандующий русской армии Крыленко обратился к

германской

стороне с запросом: согласно ли германское верховное командование на перемирие?

Немцам не

просто было приспособиться к новой реальности на их Восточном фронте. Характер и

степень

стабильности нового русского правительства были для правящего Германией класса

тайной за

семью печатями. Генерал Людендорф вызвал командующего Восточным фронтом генерала

Гофмана и спросил, можно ли иметь дело с этими людьми. "Я, - пишет в мемуарах

Гофман, -

ответил утвердительно, так как Людендорфу необходимы были войска, и перемирие

высвободило бы наши части с Восточного фронта. Я много думал, не лучше ли было

бы

германскому правительству и верховному главнокомандованию отклонить переговоры с

большевистской властью. Дав большевикам возможность прекратить войну и этим

удовлетворить охватившую весь русский народ жажду мира, мы помогли им удержать

власть"

{533}.

Перед Берлином стояла альтернатива: военным путем прорвать ослабевший фронт

или в

ходе мирных переговоров избавиться от России как от противника. Первый путь

требовал

задействования значительных войск - просторы России огромны. А судьба Германии

решалась на Западе - там требовались дивизии, размещенные на Востоке. Немцы

руководствовались фактором времени и экономии сил - они высказались за

переговоры.

Людендорф предупредил министерство иностранных дел, что условием мирных

переговоров должно быть признание Россией ассоциации Польши с Центральными

державами,

оставление русскими Финляндии, Эстонии, Ливонии, Молдавии, Восточной Галиции и

Армении. Предполагалась реорганизация русской системы коммуникаций с германской

помощью, финансовая поддержка русской реконструкции, установление тесных

экономических

отношений, расширение торгового товарооборота, поставки Россией на льготных

условиях

зерна, масла и пр. Если русские представители выразят опасение в отношении

японской

интервенции, Германия предоставит России необходимые гарантии. В дальнейшем

Германия

заключит с Россией формальный союз {534}.

От переговоров Гинденбург и Людендорф ждали максимально быстрых решений.

Все их

мысли были уже на Западе. Несколько иначе думали австрийцы. Напряжение в

двуединой

монархии было таково, что каждый жесткий шаг грозил усугубить внутреннюю

неустроенность. Чернин: "Удовлетворить Россию как можно скорее, а затем убедить

Антанту в

невозможности сокрушить нас и заключить мир, даже если придется от чего-то

отказаться...

Брест-Литовск дает шанс выйти из войны с меньшими потерями" {535}.

Переговоры

Над Восточным фронтом воцарилась тишина. 1 декабря большевики овладели

ставкой

верховного главнокомандования в Могилеве Последний из главнокомандующих -

генерал

Духонин - был убит революционными матросами. Людендорф 27 ноября 1917 г. назвал

дату

начала официальных переговоров - 2 декабря. Обстановка в Петрограде - да и в

стране в

целом - не располагала к академическим размышлениям. Правительственную делегацию

формировал нарком иностранных дел Л. Д. Троцкий. Во второй половине дня 2

декабря 1917 г.

на участке фронта близ Двинска три человека: лейтенант киевских гусар, военный

хирург и

солдат-волонтер - пересекли "ничейную землю". Горнист дал сигнал, замахали

белыми

флагами, и маленькая русская делегация пересекла германскую линию. Немцы

завязали им

глаза и повели их в дивизионный штаб. Через сутки они были уже на обратном пути

в

Петроград: переговоры могут начаться через неделю в штаб-квартире командующего

германскими войсками на Восточном фронте генерала Гофмана в Брест-Литовске.

Предварительные переговоры о перемирии вели генерал Гофман и представитель

министерства иностранных дел Розенберг. Кайзер поручил государственному

секретарю по

иностранным делам Кюльману не просто подписать мир, а постараться установить с

Россией

отношения долговременного характера. "Несмотря ни на что, достичь соглашения с

русскими.

Сейчас, как и после русско-японской войны, это сделать легче". Ради быстрого

дипломатического решения поручалось использовать как кнут, так и пряник.

Показать русским,

что оно рассчитывает на долговременное сотрудничество. "В более отдаленном

будущем

император надеется установить с русскими тесные торговые отношения". Замаячили

призраки

континентального союза против Запада. Эти идеи поддерживались гражданскими и

военными

аналитиками Германии, которые вырабатывали конкретные условия соглашения.