1 Июня экономический советник доктор Брюн предложил генеральному штабу

германской

армии создать синдикат с целью экономического проникновения в Россию. 4 июня

Экономическое управление рейха предложило частным компаниям собрать по 50 млн.

марок,

еще 1,9 млрд. марок предполагалось получить за счет общенационального займа и

прямых

субсидий правительства. При синдикате были два дочерних отделения - одно для

Центральной России, другое для Украины. В Москве создавался "экономический

штаб",

обязанностью которого являлась координация экономической деятельности Германии в

России.

Создание синдиката производилось с удивительной для военного времени скоростью.

Его

директором стал имперский советник баварской короны фон Риппель. На пике своего

всемогущества на Востоке историческая судьба поставила Германию перед дилеммой:

довести

Россию до положения германского сателлита, или постараться приблизить ее на

основе хотя бы

формального равенства.

Первая возможность представлялась реальной. Брест-Литовск расколол коалицию

большевиков с левыми эсерами, расколол саму большевистскую партию, подтолкнул

антибольшевистскую оппозицию к консолидации и обращению к Антанте, Теперь уже не

только монархисты и либералы, но и меньшевики, правые и ie вые эсеры готовы были

к борьбе

с большевистским режимом. Запад использовал последнее обстоятельство;

последовала

высадка западных вооруженных сил снача-гш в Мурманске и Архангельске, а затем во

Владивос-гоке и Баку. Локарт, Садуль и Сиссон стали распределителями

антибольшевистской

помощи.

6 Мая 1918 г. Разведка немцев доложила, что с помощью союзников

оппозиционные

большевикам силы готовят восстание. Новое правительство возглавят Чернов,

генерал

Кривошеий и Савенко. Новые войска, численностью от 30 до 50 тысяч, выступят

против немцев

в Финляндии и Эстонии. Советник германского посольства в Москве Ризлер пишет 4

июня 1918

г.: "Ситуация быстро приближается к финалу. Голод встает на повестку дня, и его

обволакивает

террор. Давление, оказываемое большевиками, огромно. Людей тихо убивают сотнями.

Все это,

само по себе, не так уж и плохо, но нет уже более сомнений в том, что физические

средства,

при помощи которых большевики поддерживают свою власть, подходят к концу.

Истощаются

запасы бензина для автомобилей, и даже латвийские солдаты, сидящие в этих

автомобилях, не

являются более абсолютно надежными - не говоря уже о крестьянах и рабочих.

Большевики

находятся в чрезвычайно нервном состоянии, они, возможно, чувствуют приближение

своего

конца; все крысы первыми бегут с тонущего корабля. Никто не может сказать, как

они встретят

свой конец, их агония может продолжаться несколько недель. Возможно, они

постараются

бежать через Нижний Новгород или Екатеринбург. Возможно, они готовы потонуть в

своей

собственной крови или, чего нельзя исключить, попросят нас отсюда, чтобы

избавиться от

Брестского мира, - "передышки", как они его называют - и вместе с ним со своим

компромиссом с типичным империализмом, спасая таким образом свое революционное

сознание в момент собственной гибели" {693}.

В глубинах германской дипломатии готовился план внедрения в ряды кадетов.