Т.Г. Румянцева

ГЕРМЕНЕВТИКА (греч. hermeneia -- толкование) -- направление в философии и гуманитарных науках, в котором понимание рассматривается как условие (осмысления) социального бытия. В узком смысле -- совокупность правил и техник истолкования текста в ряде областей знания -- филологии, юриспруденции, богословии и др. Само понятие “Г.” было введено в культурный обиход лишь в 17 в. До этого на уровне культурного факта функционировало слово “экзегеза”. Необходимость смены слова и понятия было вызвано духом самого языка. Термин “экзегеза” применялся для истолкования сакральных текстов. В отличие от него, слово “Г.” не имеет сакральной коннотации. Начиная с работы Аристотеля “Об истолковании”, посвященной логической проблематике, “Г.” (греч. hermeneutike) связана с тремя значениями: излагать (т. е. рассказывать), истолковывать и переводить. Смысл этого слова во всех его значениях воплощает античный мифологический образ Гермеса. Этот посланец богов возвещает, рассказывает людям послание богов, это возвещение является одновременно истолкованием божественной воли, и, тем самым, переводом с божественного языка на язык, понятный людям. В античности были получены процедуры аллегорического истолкования, расширенные позднее Филоном Александрийским и, далее, христианскими мыслителями из так называемой “Александрийской школы”, а именно, Климентом и Оригеном. В качестве нормативных экзегетических сочинений следует назвать четвертую книгу “О началах” Оригена и третью книгу “О христианском учении” Августина. Однако экзегетические рассуждения ни в античности, когда было получено понятие “герменевтической техники”, ни в средние века, когда господствовала экзегетика, не носили систематического характера. Новая трактовка понятия “Г.” была связана с трансформацией образа риторики и риторической традиции. Эта трансформация произошла благодаря деятельности Лютера, введшего принцип “sola scriptura” (так называемый принцип Писания, буквально: “только написанное”) в противоположность католическому принципу “sacra romana ecclesia” (так называемый “принцип традиции”, буквально: “святая римская церковь”). Идеи Лютера были поддержаны Ф. Меланхтоном (1497--1560) и наиболее авторитетным протестантским теологом М.Флацием (1520--1575). Под влиянием протестантизма происходит трансформация риторики, которая постепенно заменяется Г. Это изменение было адекватно осознано и оценено с появлением специального слова для нового культурного феномена, которое вводит в обиход немецкий протестантский теолог Иоганн Конрад Даннгауэр (1603--1666). В названии своей книги он использует понятие “Г.”: “Священная герменевтика, или о методе истолкования Священного писания” (“Hermeneutika sacra sive methodus exponendarum sacrarum litterarum”, Strassburg, 1645). Г. связана с так называемыми “герменевтическим ситуациями”, т.е. становится актуальной в кризисные эпохи, эпохи разрыва с традицией. Г. занята пониманием манифестаций, которые уже не могут быть понятными сами по себе, и является в этом смысле вторичным феноменом, опосредованием. Если что-либо самоочевидно, Г. не требуется, она нужна только там и тогда, где и когда утрачена непосредственность понимания, и требуются сознательные усилия по восстановлению непрерывности культурной традиции. Г. делает это сознательным, рефлексивным образом. Кризис традиции и возникновение протестантизма стимулируют, прежде всего, появление теологической Г., наряду с которой развиваются филологическая и юридическая герменевтика. Существенным разрывом в европейской культурной традиции было то, что принято называть Просвещением и/или Романтизмом. Если равным образом и старый христианский принцип традиции, и реформаторский принцип Писания исходили из принципиальной истинности Библии, эпоха Просвещения принесла с собой принцип естественного разума, а романтизм -- принцип историзма. (Становление романтической философии произошло в противоположность традиции классического, или трансцендентального мышления. Основными топиками романтического философствования были критика трансцендентальной философии, в противовес которой ею создается натурфилософия, и критика системного мышления, в оппозиции которому романтиками разрабатываются идеи симфилософствования, фрагментарности и плюральности.) Не только ведущие гуманитарные понятия подвергаются историзации, но историзируется сам подход к тексту: возникает Г. как искусство истолкования текста, литературная критика как искусство совершенствования текстов, текстология как способ установления исходного текста. Тексты интерпретируются как принадлежащие истории, исторически изменчивые сущности. Декларируется идея возможности правильного понимания текста лишь в случае знакомства с его историей. Историзация текста влечет за собой радикальные последствия для теологии (возникает либеральная теология) и философии (возникает история философии как часть самой философии). Г. же осознается как некая универсальная философская дисциплина. Таким образом, в романтизме происходит универсализация герменевтической проблемы. Романтиков интересует не только текст Библии, но вообще все тексты. Библия в этом смысле оказывается одним из множества других текстов. Романтизм показывает тем самым еще большую отчужденность от традиции. И совершенно не случайно, что для Шлейермахера, главного представителя так называемой романтической Г., трудности понимания носят не случайный и исключительный характер, а принципиально связаны с непониманием или недопониманием (Missverstaendnis). Ни текст Св. Писания, ни тексты античных классиков не являются более нормативными. Они утратили свое общепризнанное истолкование. Эта утрата нормативности Писания и античных классиков приводит к необходимости поиска других оснований понимания текстов. Шлейермахер находит это основание в реконструкции первоначального замысла автора. Для этого необходимо “настроиться” (sich einstellen) на ситуацию автора, “перенестись” (sich hineinsetzen) (“принцип транспозиции”) в его психику, в его душевное состояние, в язык, в мир его идей и представлений, в его интенции. Такая процедура возможна, прежде всего, на пути психологического перенесения. Этот принцип получает название “принципа конгениальности”, конгениальности автора и интерпретатора, которая основывается на дивинации, некой боговдохновенности, неком непосредственном предчувствии или вчувствовании в индивидуальность автора. Шлейермахер описывает не только чисто психологические процедуры истолкования, но и грамматические правила интерпретации. Он подчеркивает значение “компаративного понимания”, которое выводит общий смысл посредством операции “сравнения” из контекста высказывания, опираясь при этом на предметное, историческое и грамматическое знание. По мнению Шлейермахера, методы сравнения и дивинации (т. е. интуиции) являются взаимодополнительными. В дальнейшей традиции историцизма применительно к проблемному полю Г., Дильтей настаивал на дополнении этого метода исторической реконструкцией ситуации возникновения текста (как выражения события жизни). Кроме того, Дильтей выдвинул идею понимания как метода наук о духе, в отличие от присущего наукам о природе объяснения. Он рассматривает как базис Г. описательную психологию, а приоритетной наукой, в которой раскрывается Г., -- историю. До Дильтея Г. рассматривалась как вспомогательная дисциплина, набор техник оперирования с текстом, после -- как философская, цель которой -- задать возможность гуманитарного исследования. Совершенно оригинален подход Хайдеггера, который рассматривает понимание (себя) как характеристику бытия, без которой оно скатывается в позицию неподлинности. Такое понимание служит основой всякого последующего истолкования и того что есть, и возможностей. Понимание Г. как порождения новых смыслов в диалоге традиций (Рикер); с традицией (Гадамер, Хабермас) преобладает в философии 20 в. (вероятно, именно такой образ Г. привел к “герменевтическому буму”). Гадамер, интерпретируя Хайдеггера, отмечал, что бытие само себя понимает через конкретных людей и события -- такое бытие есть язык, традиция. Цель работы герменевта -- наиболее полно выявить механизмы формирования своего опыта (предрассудки), которыми наделяет его традиция. Выявление происходит через практику работы с текстами -- через соотнесение их содержания с опытом “современности”. Это -- диалог, посредством которого рождается новый смысл -- этап жизни традиции и самого текста. Хабермас видит Г. как рефлексивное средство критики и преодоления традиционной “извращенной коммуникации”, приводящей к современному уродливому сознанию. Рикер рассматривает гносеологическую сторону Г. -- в семантическом, рефлексивном и экзистенциальном аспектах. Семантика -- изучение смысла, скрытого за очевидным -- коррелирует с психоанализом, структурализмом и аналитической философией, а также экзегезой. Рефлексия как самопознание должна опровергнуть иллюзию “чистоты” рефлексирующего и обосновать необходимость познания рефлексирующего через его объективации. Экзистенциальный план подразумевает распознание за различными образами интерпретации разные способы бытия -- при проблематичности нахождения единства. Г. для Рикера необходимо связана с философией. Она должна ограничить сферы применимости каждого из этих методов. В противоположность этому Э. Бетти выступает за сохранение Г. как независимого от философии метода гуманитарных наук. В то же время Г. в 20 в. стала большим, чем просто конкретной теорией или наукой, -- она стала принципом философского подхода к действительности. См. также: Гадамер, Дильтей, Рикёр, Шлейермахер, Хабермас, Герменевтический круг.