Добавил:
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз: Предмет: Файл:

Юмористические рассказы III

.pdf
Скачиваний:
0
Добавлен:
08.09.2026
Размер:
2 Мб
Скачать
☆
ЮМОРИСТИЧЕСКИЕ РАССКАЗЫ III
– Да все с этим же… трухлявым! Федором Иванови­чем… что в прошлом году раков вам в подарок принес… Вот тебе и раки! И как они это ловко… Уже все и уго­ворено: он у тетки деньги из комода скрадет – тетка евонная богатая, – и вместе купаться поедут в Ривьеру куда-то… Срам-то, срам какой! Надо думать, завтра с вечерним поездом и двинут голубчики!..
* * *
Сидя за покосившимся столиком в нескольких ша­гах от своей собачьей будки, контролер чайно-рассы­почного отделения Аквинский что-то писал, склонив набок голову и любовно выводя каждое слово.
Дерево, под которым стоял столик, иронически по­махивало пыльными ветвями, и пятна света скользили по столику, бумаге и серой голове Аквинского… Бород­ка его, как будто приклеенная, шевелилась от ветра, и общий вид казался измученным и вялым.
Похоже было, что кто-то, по небрежности, забыл пересыпать никому не нужную вещь – Аквинского – нафталином и сложить на лето в сундук… Моль и поела Аквинского.
Он писал:
«Милая тетенька! Осмелюсь вас уведомить, что я на­хожусь в полнейшем недоумении… За что же? Я вас спрашиваю. Впрочем, вот передаю, как было дело… Вчера досмотрщик Сычевой сказал, подойдя к моему столику, что меня требует член таможни господин Та­расов, тот самый, которому я в прошлом году от усер­дия поднес сотню раков. Я пошел, ничего не думая, и,
31
Аркадий АВЕРЧЕНКО
вообразите, он наговорил мне столько странных и ужасных вещей, что я ничего не понял… Сначала го­ворит: “Вы, говорит, Аквинский, кажется, в Ривьеру со­бираетесь?” – “Никак нет”, отвечаю… А он как закри­чит: “Так вот как!!! Не лгите! Вы, говорит, попрали са­мые священные законы естества и супружества! Вы устои колеблете!! Вы ворвались в нормальный очаг и произвели водоворот, в котором – предупреждаю – вы же и захлебнетесь!!” Ужасно эти ученые люди ту­манно говорят… Потом и про вас, тетенька… “Вы, гово­рит, вашу тетку порешили ограбить… вашу старую тет­ку, а это стыдно! безнравственно!!” Откуда он мог узнать, что я уже второй месяц не посылаю вам обыч­ных десяти рублей на содержание! Как я уже вам объ­яснял, это произошло потому, что я заплатил за дачу вперед на все лето. Завтра я постараюсь выслать вам сразу за два месяца. Но все-таки не понимаю. Обидно! Вот я теперь уволен со службы… А за что? Какие-то устои, водоворот… Насчет же семейной жизни, что он говорил, так это совсем непостижимо! Как вам извест­но, тетенька, я не женат…»
ДУРАК
Раку приходится сталкиваться с человеческим
характером тогда, когда его бросают в кипяток.
И он краснеет… краснеет за людей
Теперь, когда я смотрю на его худую нескладную фигуру, бледно-желтые усы и жалкую улыбку человека, ожидающего неизвестно откуда пинка, мне хочется и смеяться, и плакать, прижавши к своей груди эту пу­стую взлохмаченную голову, такую смешную.
Когда я впервые вводил его в нашу компанию, все были уже предупреждены.
– Познакомьтесь.
– Граф Калиостро, – гордо представился один.
– Барон Мюнхаузен!
– Виконт Подходцев.
Дурак смотрел на всех восторженно недоумеваю­щими глазами, будучи, очевидно, сильно польщен пре­быванием в такой титулованной компании.
– Поверьте, господа… – начал он, не зная, куда деть завернутую в бумагу сотню живых раков и ноты, кото­рые он держал в руках.
Я освободил его от свертков и пригласил сесть. Определенного плана мы не имели, но «виконт» Под­ходцев нашелся:
– Что это у вас в бумаге?
– Раки. Иду это я и думаю – дай куплю раков! Так и купил.
– Можно посмотреть?
33
Аркадий АВЕРЧЕНКО
Подходцев сделал в свертке отверстие и вынул од-
ного рака.
– Здорово сделан! – похвалил он, держа рака двумя
пальцами перед лампой.
Дурак растерялся: – Как… сделан? Да он, представьте, живой! Подходцев обидчиво усмехнулся:
– Шутить изволите-с?! Не ребенок же я, чтобы не отличить живого рака от механического. По-моему, это нюрнбергская работа…
Дурак нагнулся и снизу заглянул в глаза говоривше­му, желая отыскать в них тень улыбки.
Однако тот был невозмутим, сохраняя в лице выра­жение оскорбленного человека.
– Неужели вы… серьезно? – сконфуженно пробор­мотал Дурак.
– Я серьезен, но серьезны ли вы, сударь!! – вскричал Подходцев, багровея. – Окончивши два с половиной факультета, я дурачить себя не позволю! Ведь всем из­вестно, что настоящие раки бывают красные!
Тяжелая, неповоротливая мысль Дурака усмотрела где-то вдали проблеск выхода из этого странного, не­лепого положения.
– Нет, насколько я знаю, раки бывают черные!
– Вы слышите, господа! – с обидчивым удивлением обратился к нам Подходцев. – Сей муж имеет сме­лость уверять, что раки бывают черные! Зачем же тог­да говорят: покраснел как рак?..
– Вареный! – тоскливо перебил гость.
34
ЮМОРИСТИЧЕСКИЕ РАССКАЗЫ III
– Нет-с, извините! Ежели какой-либо предмет хо­тят сравнить с другим, общеизвестным, то берут для этого его вид или, в данном случае, цвет не случайный и редко встречающийся, а тот, в котором предмет чаще всего можно наблюдать в природе. Например, если говорят: «Он прыгнул, как тигр», – то это не зна­чит, что он прыгнул, как жареный тигр!
И, проговорив эти странные слова, Подходцев гор­до оглядел компанию.
Мы давились от хохота, избегая отчаянного взгляда Дурака, который озирался, ища хотя в ком-нибудь поддержки.
Наконец он взял злополучного рака двумя пальца­ми и сказал боязливо-торжествующе:
– Глядите, он движется! Ей-богу, это живой рак!
– А вы зачем же пальцами на брюшко надавливае­те?! Ясно, что внутри пружина! Знаем мы эти штуки.
Мы громко поддержали Подходцева, выражая не­годование на то, что нас хотят одурачить каким-то ме­ханическим раком, как малых ребят.
– Так сломаем его, и я вам докажу! – в приливе вдохновения решил Дурак.
– Зачем же вещь портить? – нашелся Подходцев. – Ведь она рубля полтора стоит.
В порыве безысходного отчаяния Дурак отвел меня в сторону и тихо спросил:
– Послушайте… Неужели они это серьезно?
– Без сомнения! Объясните мне, – участливо про­шептал я, – где вы их раздобыли? Не подшутил ли кто над вами?
35
Аркадий АВЕРЧЕНКО
Он посмотрел на меня долгим взглядом.
Никогда после этого мне не случалось встречать чело­века, который был бы более уверен в своей правоте и ме­нее всего мог бы доказать ее. Что за тяжелый, кошмар­ный мозг лежал под этой толстой мозговой коробкой…
Дурак молча взял из рук Подходцева рака и, поло­жив обратно в бумагу, отошел к окну.
Лица его, обращенного к темным, заплаканным от дождя стеклам, я не видел, но согнутая спина и руки, которыми он усиленно тер виски, давали такое впечат­ление напряженного раздумья и тоски, что я, желая развеселить его, превратился в любезного хозяина и повлек всю компанию к столу.
За ужином разговор принял мрачный, зловещий от­тенок. Присутствие Дурака вдохновляло самых нераз­говорчивых.
– Скажите, граф, – неожиданно обратился Под­ходцев к одному юноше, – в каком положении ваше дело о краже пальто из передней клуба?
Граф ухмыльнулся:
– Придется сидеть, черт их дери. Из-за какого-то пальто, а? И ведь, представьте, почти совсем удрал – около Биржи нагнали.
Толстый Клинков обратился к удивленному Дураку и благодушно сказал:
– Ненавижу я эту мелкую работу… Ну, что такое пальто? Каждое дело должно быть цементировано кровью. Помнишь, виконт, как мы тогда эту старуху ловко ухлопали. Одними бумажками девять тысяч, не считая золота!
36
ЮМОРИСТИЧЕСКИЕ РАССКАЗЫ III
Дурак, с расширенными до последних пределов гла­зами, сидел без единого звука, и кусок ветчины, кото­рый он держал на вилке, так и застыл в воздухе.
– Конечно, – пожал плечами Подходцев, – но в каждом таком деле нужна логика. Что может быть глупее, например, случая с бароном, когда он, чтобы сократить в приемной доктора очередь, отравил воду, которую пили больные, пришедшие раньше его? Или когда он поджег детский приют, чтобы ему, пьяному, при освещении было легче найти номер своего дома. Все это не забавно и бесполезно.
Дурак сидел, побледневши как мертвец, и тщетно пробовал разжевать пробку от горчицы, которую кто­то потихоньку вздел ему на вилку вместо колбасы. Крупные капли пота блестели на его лбу, и весь он на­поминал большую кошку, которую шутники окунули в воду.
Опомнился Дурак только тогда, когда все, вставая, задвигали стульями. С трудом ворочая своим сукон­ным языком, он поблагодарил меня за гостеприим­ство, но выразил твердое желание отправиться домой.
– И не думайте! – радушно воскликнул я. – Мы еще выпьем кофе, поболтаем… Не правда ли, многим есть что рассказать? Жаль, нет сейчас самого интерес­ного – сидит в централке за маленькое убийство…
Но Дурак был уже в пальто, обнявши руками своих раков и громадный сверток нот.
Когда он прощался со всеми, угрюмо смотря куда­то в сторону, Подходцев не утерпел и рассыпался пе­ред ним в извинениях:
37
Аркадий АВЕРЧЕНКО
– Вы знаете, я относительно рака-то ошибся… я, во­образите, полагал, что он нюрнбергской работы, а уж после разглядел на клешне фабричную марку: «И. Пав­лов. Тула». Кустарная работа, оказывается.
Дурак молча вышел, и мы от нечего делать стали следить за ним в окно.
Смешная, нелепая фигура перешла пустынную ули­цу и торопливо приблизилась к фонарю.
Дурак раскрыл зонтик, сложил под него ноты, по­рылся в свертке раков и, вынув одного из них, близко поднес его к фонарю.
Лицо нашего гостя выражало напряженное любо­пытство и нетерпение. Фонарь подмигивал и, качая пламенем, подсмеивался над Дураком, который вни­мательно осмотрел рака и, оторвавши хвост, стал по одной отламывать клешни и лапы.
И лицо его все более прояснялось.
Когда от всего рака осталась только спинка, он от­бросил ее от себя, бодро выпрямился, покачал кому-то укоризненно головой, забрал свои свертки – и сплош­ная сетка дождя быстро затушевала его фигуру.
Дождь ли был тому причиной, но скука охватила всю компанию. Мы быстро пожали друг другу руки и разошлись, каждый в свою сторону. Один я, выйдя из дому, пошел без всякой цели.
На спине ощущалось холодное прикосновение до­ждевых капель, как чьих-то равнодушных слез.
Дождь ли был тому причиной, но мне была противна и слякоть, рыдавшая под досками старого деревянного тротуара, и мрак, и противнее всего был мне я сам.
ИЗМЕНА
Меняла Вилкин запер свою лавчонку, которая среди его знакомых носила громкое название банкирской конторы, и, подергав замок, сказал сам себе:
– Сегодня я в «Черный лебедь» не пойду. Ну его! Каждый день – надоело. Не все же дома оставлять мо­лодую жену без мужа. Хе-хе!
Подходя к дому, он обратил внимание на то, что в окне спальни жены света не было.
– Неужели спит? Странно!
Все происшедшее дальше было так обычно, что про­тивно рассказывать.
Конечно, он прошел через незапертую дверь черно­го хода в столовую, оттуда в спальню и, конечно, увидел жену не одну, а с каким-то молодым господином, ко­торый, по ближайшем рассмотрении, оказался знако­мым Вилкинда – Грохотовым. Конечно, для менялы все это было очень неожиданно, но читающую публи­ку такие вещи должны утомлять. Об этом так часто писали и еще чаще это делали.
Профессия менялы – очень редкая профессия, и только, может быть, именно поэтому развязка на­вязшей всем в зубах истории о явившемся неожидан­но домой муже, который застает жену с другом дома, получила несколько оригинальную, чуждую шаблона окраску.
Заметив, что костюм Грохотова изменил свое обыч­ное местопребывание и, вместо того чтобы покоиться на плечах и ногах владельца, беспомощно висел на сту-
39
Аркадий АВЕРЧЕНКО
ле, Вилкин всплеснул руками и вскричал злобно-тор­жествующе:
– Ага, голубчики! Попались… Нет! Не пытайтесь от-
пираться…
Грохотов сел на кровати и, зевая, хладнокровно ска-
зал:
– Вот дурак старый! Никто и не думает отпираться.
Подумаешь, тоже.
Вилкин сделал грозное лицо, но втайне почувство-
вал, что теряет под собой почву.
Все вышло как-то не по-настоящему: жена не упала перед ним на колени с мольбой о пощаде, и любовник, вместо того чтобы спасаться бегством, сидел, зевая, на его супружеском ложе и равнодушно болтал босы­ми ногами.
– Да как вы смеете?!
– Что такое?
– С чужой женой, в квартире, за которую платит ее муж…
– У вас со своими дровами квартирка? – с явной насмешкой спросил Грохотов.
Вилкин метался по комнате, скрежеща зубами от злобы, и мучительно старался вспомнить, как вооб­ще поступают мужья в таких случаях…
Нечаянно он нащупал в кармане пальто револьвер, который всегда носил от жуликов, и, выхватив его, осе­ненный непоколебимым решением, вскричал:
– На колени, несчастный! Молись, пока не поздно! Даю тебе минуту сроку!!
40