Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Юмористические рассказы III
.pdf
ЮМОРИСТИЧЕСКИЕ РАССКАЗЫ III
Я почистил его платье, подал пальто, и мы вышли,
незнакомые еще друг с другом, чужие…
Я был молчалив и шагал сзади, усталый, перемазанный мелом, а он легкой молодцеватой походкой шел
впереди, насвистывая прекрасный мелодичный мотив.
Мы пришли в лучшую гостиницу города. Непосредственно за этим очутились в прекрасном номере
из двух комнат, служившем, очевидно, моему хозяину
временной квартирой.
Я снял с него пальто и остановился у дверей.
Он развалился на диване, забросил ноги на его
спинку и сказал:
– Гарри!
– Что угодно?
– Ты мне нравишься, Гарри. Сегодня я хочу поужинать с тобой, причем разрешаю держать себя со мной
как с равным. Слуга на сегодня – к черту!
Я подошел к другому дивану, лег на него, задравши
ноги, и весело сказал:
– А каким ужином ты бы меня, милый человек, накормил? Э?
– Позвони, пожалуйста, мы сейчас обсудим это
с метрдотелем. Кнопка у дверей.
– Позвони, пожалуйста, лучше ты. Я дьявольски
устал. Кнопка у дверей…
* * *
Через десять минут мы сидели за прекрасным,
обильным ужином.
111
Аркадий АВЕРЧЕНКО
Мой хозяин, которого на сегодня мне было разрешено называть Мишей, был мил, добродушен
и джентльменски вежлив.
– Гарри! – повторял он, наливая мне вина. – Ты настоящий парень.
В знак благодарности я небрежно кивал головой.
– Может, ты, Гарри, интересуешься знать, кто я такой? Я, брат, уфимский помещик Михаил Петрович
Дыбин. Да… Помещик я. Две тысячи десятин земли,
имение, мельница, образцовый питомник.
Я равнодушно зевнул:
– Две тысячи? Удобной много?
– Много.
Он помолчал, подлил мне вина и потом, положив
свою руку на мою, весело воскликнул:
– Нравишься ты мне, Гарри! Ты – настоящий парень. Знаешь, Гарри, соврал я тебе. Никакой я не помещик, и земли у меня удобной нет. В этом смысле вся
земля нашей планеты для меня неудобная, потому что
не моя. Меня смешит: откуда это я про питомник взял?
Скажешь и сам не знаешь, как это оно вышло.
– Ничего, Миша, – улыбнулся я. – Ты меня не обидел этим.
Мы чокнулись.
– Да, брат. Где там быть мне помещиком… Живу
я с того, что имею в Тифлисе дом. Купец я. Домина доходный на Арнаутской улице… Только управляющий
жулик.
– А ты его прогони, – посоветовал я, разрезая рябчика.
112
ЮМОРИСТИЧЕСКИЕ РАССКАЗЫ III
– Прогоню, – пообещал Миша.
Потом, выпив залпом стакан хереса, он хлопнул
меня по плечу и залился хохотом:
– Гарри! А ведь это я тебе соврал. Врешь вот и сам
не знаешь – зачем? Никакой я не купец и не помещик, и дома у меня нет, и насчет управляющего
я не имею права сказать дурного слова, потому что
управляющего-то нет… Гарри! Ты, я вижу, стоящий парень и без предрассудков… Знаешь, кто я?
– Генерал от инфантерии? – добродушно спросил я.
– Вор, Гарри, самый настоящий профессиональный
вор! Но я этим, Гарри, не горжусь. Гордость – скверное мелкое чувство ничтожных натур!
Он закатился хохотом.
– Тогда, – сказал я, вставая, – я должен перед тобой извиниться… Я принимал тебя, признаться, за человека другого склада. Если так, то получай.
Я вынул из своего кармана золотые часы с его монограммой и жемчужную булавку, которая во время
игры украшала его галстук.
Он удивленно посмотрел на меня, схватился за карман, за галстук и потом крепко пожал мою руку:
– Спасибо. В таком случае я по справедливости,
должен вернуть тебе твое кольцо и часы. Потому что
хотя они тобой и проиграны, но, главным образом, потому, что я тихонько переложил пару твоих шаров
к себе.
– Каких? – спросил я деловым тоном.
– 14 и 10.
113
Аркадий АВЕРЧЕНКО
– Гм… Тогда я отбираю, конечно, часы. Потому что
хотя я тоже переложил к себе, когда ты зазевался, два
твоих шара, но это были 9 и 7. Разница в мою пользу!
Мы помолчали.
– Ты, однако, хорошо устроился!
– Опыт, Гарри, опыт! Когда я приезжаю в какойнибудь город, мне нужен только тяжелый чемодан
и три рубля. Я еду в лучшую гостиницу и первым долгом ни с того ни с сего бросаю швейцару на чай последние три рубля. Затем требую самый дорогой номер. По гостинице разносится дураком-швейцаром
слух, что приехал дьявольский богач. Непосредственно
за тем я спускаюсь в ресторан при гостинице, требую
ужин, вина, фруктов, сигар – так рублей на двадцать.
Это для того, чтобы сразу задолжать хозяину, и ему будет жаль потом со мной расстаться. Эти дураки всегда льстят себя надеждой получить долг. Ну, а потом…
когда мне больше невмоготу, я бросаю свой чемодан
на произвол судьбы и еду в другую гостиницу…
Он добродушно улыбнулся.
– Из всех кирпичей, которые после моего отъезда
обнаруживались в чемоданах, можно было бы к моему
юбилею построить небольшой, но доходный домик
хотя бы на Арнаутской улице.
Мы проболтали до поздней ночи.
Ложась спать, хозяин сказал мне:
– Гарри! Ты любишь женщин?
– Женщины – зло! Но я никогда не желал себе добра.
114
ЮМОРИСТИЧЕСКИЕ РАССКАЗЫ III
– Гарри! Недавно я вступил с одной рябой кухаркой в преступную связь. Меня, нужно тебе сказать,
привлекает не приятная шероховатость ее лица при
поцелуях, а ее господа и, главным образом, те маленькие штучки, которые лежат в столике спальной комнаты госпожи.
– Я тебе нужен буду? – серьезно спросил я.
– Да. Завтра господа уезжают в театр или еще кудато. Пока я буду предаваться с кухаркой изнеженности
нравов, ты можешь совершить поступок, недостойный
джентльмена, – войти в спальню честной женщины.
– Сделано, – пообещал я, засыпая.
Я спал спокойно. Мне и не грезились те странные,
непостижимые, неожиданные вещи, которые случились со мной сутки спустя…
II. Дело
Притворяясь лихим, веселым парнем без предрассудков, я должен сознаться, что втайне страшно побаиваюсь: а что, если читатель отнесется ко мне не с благосклонной улыбкой, а с отвращением и гадливостью?..
Мне это было бы ужасно больно.
Поймете ли вы меня, когда я скажу, что у меня
не поднялась бы рука убить муху… Но если бы у той же
мухи звенел в кармане кошелек и по желтому брюшку
змеилась часовая цепь, я, не задумываясь, лишил бы
собственницу этих сокровищ времени и денег.
115
Аркадий АВЕРЧЕНКО
Будь это американская муха, она была бы ужасно
огорчена пропажей, потому что уж это известно: для
американцев дороже всего время и деньги.
Если вдуматься в мое поведение серьезно, то ничего
особенно предосудительного в нем и не было… Дебютировал я бумажником одного солидного на вид господина. Но наружность обманчива! Целый вечер
я потерял на чтение глупейших любовных писем, среди которых довольно сомнительную ценность представляла просроченная ломбардная квитанция… И золотые часы, вытащенные вскоре после этого у другого
господина, оказались самой наглой возмутительной
подделкой. Рассмотрев их хорошенько, я немедленно
вручил эту машину незнакомому мальчишке, уронившему на улице бутыль с молоком и оравшему так, будто он расколол себе череп.
Исполнив свой долг и оправдавшись перед читателями, перехожу к вечеру следующего за нашим знакомством с Дыбином дня.
* * *
– Гарри! – сказал мне Дыбин, когда мы шагали
к предмету пылкой его привязанности – кухарке, носившей на лице пустяковые остатки черной оспы. –
Ты не осуждаешь меня за связь с женщиной не нашего круга?
Я протянул ему руку:
– Нет, Миша! Ты должен только возвысить ее
до себя.
116
ЮМОРИСТИЧЕСКИЕ РАССКАЗЫ III
– Ладно. Только, если я не ухитрюсь проделать это
сегодня – я вообще не сделаю этого, потому что сегодня мне хочется провести то, что банковские деятели
называют «ликвидация предприятия».
Когда мы вошли в кухню, то были встречены с тем
энтузиазмом и пылкостью, которые приобретаются
лишь долголетним дежурством у плиты.
У кухарки была гостья – прачка из ресторана,
но это наших планов не портило.
Дыбин взял меня под руку и, расшаркавшись перед
дамами, сказал:
– Хотя в свете не принято приводить к очаровательным хозяйкам друзей, которые могут отбить этих
хозяек (мелодичный визг кухарки и хихиканье прачки), но я взял на себя такую смелость, потому что это –
мой лучший друг. Он пять раз спасал меня от смерти,
не говоря о том, что вынянчил меня! Что? Вы говорите,
он моложе меня? Сударыни! Где кричит привязанность, там годы безмолвствуют, как говорил старик
Смит и Вессон! Занимая скромную должность полотера в монакском посольстве, друг мой сохранил ясность
мысли и здравость суждений, в чем легко можно убедиться, даже не дотрагиваясь до него руками.
Речь Дыбина лилась, как рокочущий весенний ручей, и дамы не сводили с оратора затуманенных восторгом и преклонением глаз.
Я поклонился с той скромностью, которая выгодно
отличала меня в отношениях с людьми, и, подойдя
к прачке, благожелательно ущипнул ее за локоть.
117
Аркадий АВЕРЧЕНКО
Такой галантный прием вызвал из уст прачки легкое восклицание восторга. Она кокетливо хлопнула
меня по плечу подносом, который до этого застенчиво
вертела в руках, и мы сразу почувствовали себя легко
и свободно.
Сели, и разговор с житейских и общественных перешел на литературные темы.
– Вы читали «Ника Картера»? – спросила меня
прачка, поправляя в волосах элегантный цветок
из красной папиросной бумаги.
– Не удосужился еще. Теперь я занят штудированием многотомного труда «Путешествие Пипина Короткого к истокам африканской реки Какао-Шуа».
Штучка, достойная удивления.
– Не скажу, – поморщился Дыбин. – Лучшие труды по этому вопросу принадлежат не Бетховену, а Святополку Окаянному.
Потом мы пили чай. А когда кухаркины господа уехали и наверху воцарилась тишина, мы стали танцевать.
Вальс танцевали томно и страстно, под заунывный,
исполненный прачкой мотив:
– Тралла-ла-ла-ла…
А потом с огоньком и завидным оживлением протанцевали кадриль.
Дыбин на мотив «По дорожке зимней, скучной»
пел «Прибежали в избу дети».
Особенное веселье и бешеная пляска шла под слова:
118
Безобразный, труп ужасный
Посинел и весь распух…
ЮМОРИСТИЧЕСКИЕ РАССКАЗЫ III
А после слов:
И в распухнувшее тело
Раки черные впились –
я так развеселился, что сделал, к восторгу дам, за-
мысловатое сальто-мортале.
Усталые, мокрые, сели ужинать и за ужином пили
наливку. А потом я встал и печально, но твердо сказал:
– Мне пора!
– Нет уж, посидите еще, – умоляюще попросила
кухарка.
Прачка придавила под столом мою ногу и со вздо-
хом сказала:
– Конечно. Мы понимаем. Их ждут дамы в шляп-
ках. Где нам!
– Сударыня! – вскричал я. – Поверьте, ваш образ
навсегда зафиксируется в моем сердце. Кроме вас,
у меня нет ни одной дамы. Были, но… «Одних уж нет,
а те далече», как некогда остроумно выразился Сади
Карно… Сударыня… Пожалуйте мне эту розу с ваших
волос… Я засушу ее в книжечке для записи расходов.
У кухарки я вежливо поцеловал руку, чем привел ее
в восторженное замешательство, а с прачкой дружески и тепло расцеловался… Две чистых, прозрачных
слезинки дрожали на ее синих глазах.
Кухарка встала, чтобы выпустить меня в парадную
дверь, но Дыбин элегантно обнял ее и решительно
сказал:
119
Аркадий АВЕРЧЕНКО
– Нет, моя жизнь… Ты устала, и тебе нужно отдохнуть. Я сам его выпущу. Кроме того, мне нужно сказать ему на прощанье несколько слов, о которых вам,
женщинам, нельзя знать.
Он беззаботно потрепал кухарку, тронутую его заботливостью, по спине и вышел со мной в переднюю.
– Ну, Гарри, действуй! Шагами можешь не стесняться, так как я сейчас начну орать песни; только обламывай дельце скорее, потому что те могут вернуться
каждую минуту. Дай я тебя поцелую!
Я тихонько снял ботинки и пиджак и пошел
по лестнице наверх, в комнаты хозяев, а Дыбин открыл парадную дверь, сказал громко: «До свидания!» –
и, захлопнув ее, вернулся в кухню.
* * *
Я бесшумно крался по комнатам и, пройдя столовую и кабинет, без труда нашел спальню хозяев. Другая дверь из нее вела в уборную, в которой горел слабый ночник. Я оставил ботинки и пиджак в уборной,
вернулся в спальню и решительно приступил к запертой шифоньерке, где, по словам Дыбина, лежало многое из того, что могло потом скрасить нашу неприхотливую жизнь.
Дыбин не ошибался.
Когда карманы мои оттопырились, я аккуратно задвинул ящик и уже сделал шаг к уборной за ботинками, как внизу послышался звонок, потом шаги кухарки и голоса.
120
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]