Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Юмористические рассказы III
.pdf
ЮМОРИСТИЧЕСКИЕ РАССКАЗЫ III
Не скажу, чтобы я испугался. Мне было как-то неловко… Сейчас хозяйка дома застанет в спальне меня,
смущенного, сконфуженного и незнакомого ей человека… Чем я могу оправдаться? Э, черт возьми! Да там
и мужской голос?! Неужели это муж?!
Не рассуждая, я прислушался к приближавшимся
шагам и юркнул под монументальную кровать, стоявшую в углу.
До меня донесся шорох шелковых юбок, тихие
мужские шаги и голоса.
Женский. Знаешь, Сережа, мой уважаемый супруг, вероятно, удивлен, что я за последнее время
не устраиваю ему сцен за позднюю карточную игру!
Мужской. Ха-ха! Как ты ухитрилась сплавить его
из театра?
Женский. Сказала, что мне нужно отдать кухарке
распоряжение и, кроме того, написать письма двум
институтским подругам. Он и уехал с этим идиотом
Крышкиным!
Я высунул голову из-под кровати и взглянул на разговаривающих. Он был без сюртука, а она с голыми руками и грудью, что заставляло жестоко страдать мое
врожденное целомудрие…
III. Развязка
В делах любовного характера я никогда до сих пор
не играл позорной, пассивной роли, которая выпала
теперь на мою долю… У дамы были круглые, гибкие
руки, смутной белизной мелькнувшие передо мной,
121
Аркадий АВЕРЧЕНКО
когда она стягивала со стройной ноги черный чулок…
Но эти руки должны были обвиться не вокруг моей,
а вокруг посторонней мне шеи… Когда дама отошла
к туалетному столику, на котором горела свеча, то свет
свечи упал сзади на прозрачную сорочку, и контуры голого тела красавицы рельефной тенью обрисовались
передо мной… Но эта тонкая талия должна была
сжаться не моими руками… Стройные, прекрасные
бедра, молодая расцветшая грудь, черные глубокие
глаза – все это было не мое, и у меня поэтому в душе
стало подыматься глухое чувство недовольства против
ее наглого обожателя.
Я считал его виновным во всем.
Своим несвоевременным появлением он подвел
меня самым бессовестным образом…
Он явился с чужой женой, и я, несмотря на всю
свою неиспорченность, догадывался, что он поставил
себе твердой целью сделать энергичное покушение
на права несчастного мужа…
Наконец, он своим идиотским смехом и тихими
поцелуями будил во мне нехорошие чувства, которые,
может быть, без этого дремали бы себе да дремали…
Когда он подошел к кровати и его нога очутилась
около моего носа, я даже хотел ущипнуть его за эту
противную, тощую конечность, но благоразумие отдернуло мою руку, тем более что снизу донесся какойто шум и голоса.
Дама прислушалась… Потом, в ужасе, неожиданно
воскликнула:
– Боже ты мой! Муж… Мы погибли.
122
ЮМОРИСТИЧЕСКИЕ РАССКАЗЫ III
В таких случаях все жены и их обожатели почемуто уверены, что «они погибли», хотя все дело обыкновенно кончается несколькими подзатыльниками
по адресу любовника и парой-другой упреков, несмело
брошенных жене. Жена доказывает, что виноват,
в сущности, муж, и это так удручает законного владыку, что он забывает пустить обожателю вслед каминные часы или прибор для снимания ботинок. Так что
украшение щекотливого положения любовников эффектной фразой «мы погибли» лишний раз доказывает
пустоту и вздорность всех влюбленных.
Лежа под кроватью, я услышал шаги обожателя,
юркнувшего в уборную, где лежал мой пиджак, шаги
мужа, приближавшегося к спальне, и легкий прыжок
в кровать жены, у которой зубы стучали от совершенно бессмысленного страха.
– Ты не спишь, Маруся? – спросил муж, входя
и приближаясь к кровати.
– Не сплю, мое сокровище.
– Отчего ты так бледна, моя жизнь?
– Ничего. Здесь холодно.
– Что ты! Здесь африканская температура!
– Неужели? Значит, мне жарко.
– Но ты дрожишь… Эге-ге!! Что это за мужская
шляпа здесь на стуле?!!
– Жан! Это недоразумение! Клянусь тебе…
Я решил, что мне время начать действовать. Стараясь сохранить независимый вид, я выполз из-под
кровати, сложил на груди руки и печально, но твердо
сказал:
123
Аркадий АВЕРЧЕНКО
– Нет, Жан. Это не недоразумение!..
Муж отшатнулся от меня. Жена вскрикнула и спря-
тала в ужасе голову под одеялом.
– Да… Я ее любил и люблю. Но, умоляю вас, не обрушивайте свой гнев на эту кроткую страдалицу! Я виноват один. Если хотите, я дам вам всяческое удовлетворение.
– Негодяй! Вы осмеливаетесь…
– Сударь! – твердо сказал я. – Вы можете убить
меня, но не оскорблять. (Втайне я предпочел бы обратное.) Я ее любил… Но разве это вина? Где корень любви?.. Спросите цветок, оживающий под лучами росистого утра, спросите птичку…
– К черту птичку! – заревел обиженный супруг.
– Правда, если вы желаете, то это пернатое может
быть удалено из ряда метафор без ущерба для доказываемой мной аксиомы…
Моя солидная, внушительная речь стала, очевидно,
действовать на мужа. Этот безумец начал успокаиваться.
Но жена высунула из-под одеяла голову и вскричала, закрывая лицо руками:
– Жан! Поверишь ли ты мне, когда я тебе поклянусь, что не знаю этого господина?!
– Маруся! – сурово сказал я. – Надо быть мужественной. Мы обманывали твоего уважаемого мужа,
но мы же должны найти в себе смелость и сознаться
в этом.
– Но я вас не знаю! Это что-то удивительное… Как
вы сюда попали?
124
ЮМОРИСТИЧЕСКИЕ РАССКАЗЫ III
– Я? Маруся! Неужели ты и сейчас будешь обманывать этого достойного человека?.. У меня и раньше
было тяжело на душе, когда ты уверила его, что едешь
отдать распоряжение кухарке и написать ненаписанные письма мифическим подругам… кроме того, ты
непочтительно отозвалась о симпатичном приятеле
твоего мужа Крышкине, назвавши его идиотом.
– Сударыня! – угрюмо сказал муж. – И вы еще осмелились назвать Крышкина идиотом?!
– Да… Вы осмелились?! – с ноткой возмущения
в голосе поддержал я.
– Жан! Я схожу с ума! Он мне совершенно незнаком…
– Мужчина без сюртука в вашей спальне под кроватью – и вы в стороне? – вскричал муж.
– Да… И вы в стороне?! Имейте мужество…
Лучшим выходом из положения сбитой с толку
дамы было залиться слезами, каковой жидкостью она
и не замедлила залиться.
Я сказал:
– Итак, я к вашим услугам. Вот моя карточка. Разрешите мне надеть в уборной мой сюртук…
Он сел на кровать и сделал усталый жест.
Я сунул ему в руку карточку моего портного, посмотрел укоризненно на плачущую жену и вошел в уборную.
В полутьме мне бросилась в глаза жалкая, скорченная фигура, прятавшаяся за рукомойником.
Снятый ранее в спальне сюртук валялся тут же
на столике.
125
Аркадий АВЕРЧЕНКО
Испуганный обожатель приподнялся и сделал мне
умоляющий жест.
– Что вы наделали! Я погиб! – прошептал он.
Я ответил наставительно, тоже шепотом:
– Надо быть нравственнее. Разврат к добру не ве-
дет, молодой человек.
– Вы… уходите?
– А что же мне здесь… в кошки-мышки играть,
что ли?
– А… я?
– А вы, как знаете… Прощайте.
– Послушайте… Вы надели мой сюртук… отдайте!
– Убирайтесь к черту, – энергичным шепотом по-
советовал я.
– Там деньги… Бумажник!! Я закричу…
– Закричи, идиот, – согласился я. – А я скажу, что
ты – вор и спрятался, чтобы обокрасть этих добрых
людей. Муж теперь за меня горой будет стоять. А ей
никто все равно не поверит.
– Тогда спасите меня.
Он цеплялся за меня дрожащими от ужаса руками.
Я оттолкнул его ногой и вышел в спальню.
– Сударыня! – сказал я, подойдя к кровати. – Надеюсь, после вашего бессмысленного запирательства
и двойного обмана этого доброго человека между нами
все кончено…
Она продолжала плакать.
– Не расспрашивайте ее пока, – попросил я угрюмо смотревшего на нее мужа. – Бедняжка сильно любила меня и никак не может успокоиться.
126
ЮМОРИСТИЧЕСКИЕ РАССКАЗЫ III
Я опасливо посмотрел на тяжелый зонтик, который
он держал в руках, и тихонько выскользнул из комнаты.
* * *
Стараясь не шуметь, я спустился с лестницы (сам!..
честное слово – сам), еле дыша, открыл английский замок парадной двери и через секунду очутился на свежем, холодном воздухе.
Из-под темных ворот отделилась тень и прыгнула
мне навстречу.
– Гарри! Цел?
– Все благополучно, хозяин. Ну, как твой роман
с кухаркой? – насмешливо спросил я.
– Гарри! Душа моя разбита. Все с ней покончено.
Я грустно посмотрел на луну:
– Что делать! Я также окончательно разорвал с ее
госпожой.
И когда я рассказывал ему историю своего краткого романа, бешеное ликование прорывалось в нем.
И не потому он радовался, что у меня было на три
тысячи бриллиантов, новый сюртук и шестьсот рублей
в кожаном бумажнике… А потому, что не ошибся
во мне…
По его словам, я был действительно настоящим
парнем.
КАТЬКА
У Катьки черные, немного сонные глаза, губы маленькие, ярко-красные, вечно искривленные гримасой
недовольства, и щеки, покрытые пушком, как у персика… Росту она высокого, фигура стройная, и восемнадцатилетняя грудь всеми силами старается выбиться
из тесной бумазейной кофточки на свет Божий, имея
нескромное желание смутить и раздразнить своей белизной и пружинностью всех окружающих противоположного Катькиному пола.
Ранним утром крохотный Алексей, которого все
в доме называют Лобзиком, просыпается и с кроватки
кричит:
– Катька! Поцеюй меня.
Катька подходит, наклоняется к Лобзику и равнодушно, без тени нежности, исполняет эту обязанность,
лежащую в числе других, более сложных, на Катьке.
Поцеловав Лобзика, Катька спешит приготовить
ему какую-то дрянь из манной крупы, но в столовой
натыкается на гимназиста Вольдемара, брата Лобзика.
– Чудная Катька! Единственная Катька!.. – шепчет
он, глядя на Катьку помутневшими глазами. Потом дотрагивается до ее груди: – Катька… Почем материю
покупала?
Гимназист вовсе не обуреваем стремлением получить точный ответ… Этот меркантильный вопрос задается им с той единственной целью, что после него
Вольдемар может потрогать материю, обнять Катьку
128
ЮМОРИСТИЧЕСКИЕ РАССКАЗЫ III
и проделать вообще целый ряд других привлекательных вещей.
Несколько раз подряд он крепко, затяжными лихорадочными поцелуями старается разбудить Катьку.
Но Катька лениво отстраняется и без тени какого-либо чувства шепчет:
– Оставьте, барчук. Идите учиться… Целоваться
грех.
Вольдемар вздыхает, передвигает плечом на спине
ранец и выходит, давая дорогу своему отцу, хозяину
квартиры и принципалу горничной Катьки.
Отец оглядывается, подкрадывается к Катьке
и тихо говорит:
– А дай-ка я тебя, Катька, поцелую.
Катька слабо вырывается, смотря в стену мертвыми
глазами, и думает о чем-то другом. С таким же успехом хозяин может целовать и предмет теперешнего
внимания Катьки – голую стену.
– Дерево… – печально и сердито шепчет он и перестает целовать Катьку. – Катька! Сбегай за папиросами.
Под воротами Катьку встречает молодой младший
дворник. Он обрушивается на Катьку со всем пылом
туземца Гвадалквивира, хотя сам уроженец Тульской
губернии. Катька неторопливо вырывается и холодно
шепчет:
– Пусти. Нехорошо… Грех.
Хозяин мелочной лавочки долго не дает ей папирос,
обнимая дрожащими руками талию Катьки и шепча
ей, тускло равнодушной, несложный арсенал комплиментов своей специальности:
129
Аркадий АВЕРЧЕНКО
– Рафинад! Душистый горошек-с! Дюбек лимон-
ный-с!
Катька зевает. Ей даже лень вырваться.
После обеда к Катьке приходит в гости ее старуха
мать.
Она долго сидит в Катькиной каморке, смотрит ей
в лицо, целует ее волосы, глаза в то время, когда Катька
блуждает по потолку безучастным, холодным взглядом.
– Мертвенная ты какая-то. Пойду я.
– Идите, мама, – вздыхая, говорит Катька.
* * *
Поздним вечером в комнате Катьки сидит приказчик галантерейного магазина Сомова – Вася Снурцын.
Это – единственный человек, который не целует ее.
Изредка приглаживая завитые волосы и поправляя
галстук, он читает газету, чистит ногти, а потом ужинает, с аппетитом уничтожая холодные котлеты и пирог.
Катька ходит около него, дрожа, наклоняется к завитым волосам и впивается в них долгим, тихим поцелуем. Приближается к приказчичьей щеке, трется подбородком об его галстук и потом долго, быстрыми
прикосновениями, целует ладонь его большой, белой,
пахучей туалетным мылом руки.
Приказчик Вася читает газету и после ужина.
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]