Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Эстетические отношения искусства к действительности
.pdf
ЭСТЕТИЧЕСКИЕ ОТНОШЕНИЯ ИСКУССТВА К ДЕЙСТВИТЕЛЬНОСТИ
всех привычек и понятий: они не в одном искусстве, но
и во всех сферах жизни боялись и дичились природы, как
она есть, любили только прикрашенную, «умытую» природу. А мыслители господствующей ныне школы ставят
искусство, как нечто идеальное, выше природы и жизни,
которые реальны, потому что вообще не успели еще освободиться от идеализма, несмотря на гениальные порывы
к реализму, и идеальную жизнь ставят вообще выше реальной. Возвращаемся к теории г. Чернышевского. Если
искусство не может сравниться с действительностью
по красоте своих произведений, то оно не может быть
обязано своим происхождением недовольству нашему
красотою действительности и стремлению создать нечто
лучшее, – в таком случае человек давно бросил бы искусство, как нечто совершенно не достигающее своей цели и
бесплодное, – говорит он. Потому потребность, вызывающая искусство, должна быть не та, как полагает господствующая теория. До сих пор все, разделяющие с г. Чернышевским основные понятия о человеческой жизни
и природе, вероятно, скажут, что выводы его последовательны. Но мы не хотим решать, совершенно ли верно
приисканное им объяснение потребности, рождающей
искусство; представляем его собственными словами этот
вывод, чтобы дать читателям полную возможность судить
о его несправедливости или справедливости.
«Море вполне прекрасно; смотря на него, мы не думаем быть им недовольны в эстетическом отношении. Но
не все люди живут близ моря; многим не удается ни разу
в жизни взглянуть на него, а им также хотелось бы полюбоваться на море, – и для них являются картины, изоб-
31
Николай ЧЕРНЫШЕВСКИЙ
ражающие море. Конечно, гораздо лучше смотреть на самое море, нежели на его изображение; но за недостатком
лучшего, человек довольствуется и худшим, за недостатком вещи – ее суррогатом. И тем людям, которые могут
любоваться морем в действительности, не всегда, когда
хочется, можно смотреть на море, – они вспоминают о
нем; но фантазия слаба, ей нужна поддержка, напоминание, – и, чтоб оживить свои воспоминания о море, чтобы
яснее представлять его в своем воображении, они смотрят
на картину, изображающую море. Вот единственная цель
и значение очень многих (большей части) произведений
искусства: дать возможность, хотя в некоторой степени,
познакомиться с прекрасным в действительности тем
людям, которые не имели возможности наслаждаться
им на самом деле; служить напоминанием, возбуждать и
оживлять воспоминание о прекрасном в действительности у тех людей, которые знают его из опыта и любят вспоминать о нем. (Оставляем пока выражение: “прекрасное
есть существенное содержание искусства”; впоследствии
мы подстановим вместо термина “прекрасное” другой,
которым содержание искусства определяется, по нашему
мнению, точнее и полнее.) Итак, первое значение искусства, принадлежащее всем без изъятия произведениям
его, – воспроизведение природы и жизни. Отношение
их к соответствующим сторонам и явлениям действительной жизни таково же, как отношение гравюры к той
картине, с которой она снята, как отношение портрета к
лицу, им изображаемому. Гравюра снимается с картины
не потому, что картина была нехороша, а именно потому,
что картина очень хороша; так действительность воспроизводится искусством не для сглаживания недостатков ее,
32
ЭСТЕТИЧЕСКИЕ ОТНОШЕНИЯ ИСКУССТВА К ДЕЙСТВИТЕЛЬНОСТИ
не потому, что сама по себе действительность не довольно хороша, а потому именно, что она хороша. Гравюра не
думает быть лучше картины, – она гораздо хуже ее в художественном отношении; так и произведение искусства
никогда не достигает красоты или величия действительности; но картина одна, ею могут любоваться только люди,
пришедшие в галерею, которую она украшает; гравюра
расходится в сотнях экземпляров по всему свету, каждый
может любоваться ею, когда ему угодно, не выходя из своей комнаты, не вставая со своего дивана, не скидая своего
халата; так и предмет, прекрасный в действительности,
доступен не всякому и не всегда; воспроизведенный (слабо, грубо, бледно – это правда, но все-таки воспроизведенный) искусством, он доступен всегда и всякому. Портрет
человека делается не для того, чтобы сгладить недостатки
его лица (что нам за дело до этих недостатков? они для нас
незаметны или милы), но для того, чтобы доставить нам
возможность любоваться на это лицо даже и тогда, когда
оно на самом деле не перед нашими глазами; такова же
цель и значение произведений искусства вообще: они не
поправляют действительность, не украшают ее, а воспроизводят, служат ей суррогатом».
Автор признает, что теория воспроизведения, им
предлагаемая, не есть нечто новое: подобный взгляд на
искусство господствовал в греческом мире; но с тем вместе он утверждает, что его теория существенно различна от псевдоклассической теории подражания природе,
и доказывает это различие, приводя критику псевдоклассических понятий из гегелевой эстетики: ни одно из возражений Гегеля, совершенно справедливых относитель-
33
Николай ЧЕРНЫШЕВСКИЙ
но теории подражания природе не прилагается к теории
воспроизведения; потому и дух этих двух воззрений, очевидно, существенно различен. В самом деле, воспроизведение имеет целью помочь воображению, а не обманывать чувства, как того хочет подражание, и не есть пустая
забава, как подражание, а дело, имеющее реальную цель.
Нет сомнения, что теория воспроизведения, если за-
служит внимание, возбудит сильные выходки со стороны
приверженцев теории творчества. Будут говорить, что она
ведет к дагерротипичной копировке действительности,
против которой так часто вооружаются; предупреждая
мысль о рабской копировке, г. Чернышевский показывает, что и в искусстве человек не может отказаться от своего – не говорим, права, это мало, – от своей обязанности
пользоваться всеми своими нравственными и умственными силами, в том числе и воображением, если хочет
даже не более, как верно скопировать предмет. «Вместо
того чтобы восставать против “дагерротипного копирования”, – прибавляет он, – не лучше ли было бы говорить
только, что и копировка, как и всякое другое человеческое
дело, требует понимания, требует способности отличать
существенные черты от неважных?» «Мертвая копировка» – говорят обыкновенно; но человек не может скопировать верно, если механизм его руки не направляется
живым смыслом: нельзя сделать даже верного facsimile,
не понимая значения копируемых букв.
Но словами: «искусство есть воспроизведение явле-
ний природы и жизни», определяется только способ,
каким создаются произведения искусства; остается еще
вопрос о том, какие же явления воспроизводятся искусством; определив формальное начало искусства, нужно,
34
ЭСТЕТИЧЕСКИЕ ОТНОШЕНИЯ ИСКУССТВА К ДЕЙСТВИТЕЛЬНОСТИ
для полноты понятия, определить и реальное начало или
содержание искусства. Обыкновенно говорят, что содержанием искусства служат только прекрасное и его соподчиненные понятия – возвышенное и комическое. Автор
находит такое понятие слишком узким и утверждает, что
область искусства – все интересное для человека в жизни
и природе. Доказательство этого положения мало развито
и составляет самую неудовлетворительную часть в изложении г. Чернышевского, который, кажется, считал этот
пункт слишком ясным и почти не нуждающимся в доказательствах. Мы не оспариваем самого вывода, который
принимается автором, а недовольны только его изложением. Он должен был привести гораздо больше примеров,
которые подтверждали бы его мысль, что «…содержание
искусства не ограничивается тесными рамками прекрасного, возвышенного и комического», – легко было найти
тысячи фактов, доказывающих эту справедливую мысль,
и тем более виноват автор, что мало позаботился о том.
Но если очень многие произведения искусства имеют
только один смысл – воспроизведение интересных для человека явлений жизни, то очень многие приобретают, кроме этого основного значения, другое, высшее – служить
объяснением воспроизводимых явлений; особенно должно
сказать это о поэзии, которая не в силах обнять всех подробностей, потому, по необходимости выпуская из своих
картин очень многие мелочи, тем самым сосредоточивает
наше внимание на немногих удержанных чертах, – если
удержаны, как и следует, черты существенные, то этим
самым для неопытного глаза облегчается обзор сущности
предмета. В этом иные видят превосходство поэтических
картин перед действительностью, но выпущение всех не-
35
Николай ЧЕРНЫШЕВСКИЙ
существенных подробностей и передача одних главных
черт – не особенное качество поэзии, а общее свойство разумной речи: и в прозаическом рассказе бывает то же самое.
Наконец, если художник – человек мыслящий, то он
не может не иметь своего суждения о воспроизводимых
явлениях, оно, волею или неволею, явно или тайно, сознательно или бессознательно, отразится на произведении, которое, таким образом, получает еще третье значение – приговора мысли о воспроизводимых явлениях.
Это значение чаще, нежели в других искусствах, мы находим в поэзии.
Соединяя все сказанное, – заключает г. Чернышев-
ский, – мы получим следующее воззрение на искусство:
существенное значение искусства – воспроизведение
всего, что интересно для человека в жизни; очень часто,
особенно в поэзии, выступает на первый план также объяснение жизни, приговор о явлениях ее. Искусство относится к действительности совершенно так же, как история; различие по содержанию только в том, что история
говорит о жизни общественной, искусство – о жизни индивидуальной, история – о жизни человечества, искусство – о жизни человека (картины природы имеют только
значение обстановки для явлений человеческой жизни
или намека, предчувствия об этих явлениях. Что касается
различия по форме, автор определяет его так: история, как
и всякая наука, заботится только о ясности, понятности
своих картин; искусство – о жизненной полноте подробностей). Первая задача истории – передать прошедшее;
вторая, – исполняемая не всеми историками, – объяснить его, произнесть о нем приговор; не заботясь о второй задаче, историк остается простым летописцем, и его
36
ЭСТЕТИЧЕСКИЕ ОТНОШЕНИЯ ИСКУССТВА К ДЕЙСТВИТЕЛЬНОСТИ
произведение – только материал для истинного историка или чтение для удовлетворения любопытства; исполняя вторую задачу, историк становится мыслителем, и его
творение приобретает научное достоинство. Совершенно
то же самое надобно сказать об искусстве. Ограничиваясь воспроизведением явлений жизни, художник удовлетворяет нашему любопытству или дает пособие нашим
воспоминаниям о жизни. Но если он притом объясняет
и судит воспроизводимые явления, он становится мыслителем, и его произведение к художественному своему достоинству присоединяет еще высшее значение – значение
научное. От общего определения содержания искусства
натурален переход к частным элементам, входящим в состав этого содержания, и мы здесь изложим взгляды автора на прекрасное и возвышенное, в определении сущности которых он не согласен с господствующею теориею,
потому что она в этих случаях перестала соответствовать
настоящему развитию науки. Анализировать эти понятия он должен был потому, что в обыкновенном их определении находится непосредственный источник мысли
о превосходстве искусства над действительностью: они
служат в господствующей теории связью между общими
идеалистическими началами и частными эстетическими
мыслями. Автор должен был очистить эти важные понятия от трансцендентальной примеси, чтобы привесть их
в согласие с духом своей теории.
Господствующая теория имеет две формулы для выражения своего понятия о прекрасном: «Прекрасное есть
единство идеи и образа» и «Прекрасное есть полное проявление идеи в отдельном предмете»; автор находит, что
последняя формула говорит о существенном признаке
37
Николай ЧЕРНЫШЕВСКИЙ
не идеи прекрасного, а того, что называется мастерским
произведением искусства или всякой вообще человеческой деятельности, а первая формула слишком широка:
она говорит, что прекрасные предметы те, которые лучше
других в своем роде; но есть многие роды предметов, не
достигающие красоты. Потому он признает оба господствующие выражения не совершенно удовлетворительными и принужден искать более точного определения,
которое, как ему кажется, находит в формуле: «Прекрасное есть жизнь; прекрасно то существо, в котором мы
видим жизнь такою, какова она должна быть по нашим
понятиям; прекрасен тот предмет, который выказывает
в себе жизнь или напоминает нам о жизни». Представим
здесь существенную часть анализа, на котором опирается этот вывод, – разбор принадлежностей человеческой
красоты, как ее понимают различные классы народа.
«“Хорошая жизнь”, жизнь, как она должна быть»,
у простого народа состоит в том, чтобы сытно есть, жить
в хорошей избе, спать вдоволь; но вместе с этим у поселянина в понятии “жизнь” всегда заключается понятие
о работе: жить без работы нельзя, да и скучно было бы.
Следствием жизни в довольстве при большой работе, не
доходящей, однако, до изнурения сил, у сельской девушки будет чрезвычайно свежий цвет лица и румянец во
всю щеку – первое условие красоты по простонародным
понятиям. Работая много, поэтому будучи крепка сложением, сельская девушка при сытной пище будет довольно
плотна – это также необходимое условие сельской красоты: светская “полувоздушная” красавица кажется поселянину решительно “невзрачною”, даже производит на него
38
ЭСТЕТИЧЕСКИЕ ОТНОШЕНИЯ ИСКУССТВА К ДЕЙСТВИТЕЛЬНОСТИ
неприятное впечатление, потому что он привык считать
“худобу” следствием болезненности или “горькой доли”.
Но работа не дает разжиреть: если сельская девушка толста, это род болезненности, знак “рыхлого” сложения,
и народ считает толстоту недостатком. У сельской красавицы не может быть маленьких ручек и ножек, потому
что она много работает – об этих принадлежностях красоты и не упоминается в наших песнях. Одним словом, в
описаниях красавицы в народных песнях не найдется ни
одного признака красоты, который не был бы выражением цветущего здоровья и равновесия сил в организме,
всегдашнего следствия жизни в довольстве при постоянной и нешуточной, но не чрезмерной работе. Совершенно
другое дело светская красавица: уже несколько поколений предки ее жили, не работая руками; при бездейственном образе жизни крови льется в оконечности мало; с
каждым новым поколением мускулы рук и ног слабеют,
кости делаются тоньше; необходимым следствием всего этого должны быть маленькие ручки и ножки – они
признак такой жизни, которая одна и кажется жизнью
для высших классов общества, – жизни без физической
работы; если у светской женщины большие руки и ноги,
это признак или того, что она дурно сложена, или того,
что она не из старинной хорошей фамилии. По этому же
самому у светской красавицы должны быть маленькие
ушки. Мигрень, как известно, интересная болезнь – и не
без причины: от бездействия кровь остается вся в средних органах, приливает к мозгу, нервная система и без
того уже раздражительна от всеобщего расслабления в
организме, неизбежное следствие всего этого – продолжительные головные боли и разного рода нервические
39
Николай ЧЕРНЫШЕВСКИЙ
расстройства; что делать? и болезнь интересна, чуть не завидна, когда она следствие того образа жизни, который
нам нравится. Здоровье, правда, никогда не может потерять своей цены в глазах человека, потому что и в довольстве, и в роскоши плохо жить без здоровья, – вследствие
того румянец на щеках и цветущая здоровьем свежесть
продолжают быть привлекательными и для светских людей; но болезненность, слабость, вялость, томность также
имеют в глазах их достоинство красоты, как скоро кажутся следствием роскошно бездейственного образа жизни.
Бледность, томность, болезненность имеют еще другое
значение для светских людей: если поселянин ищет отдыха, спокойствия, то люди образованного общества, у которых материальной нужды и физической усталости не
бывает, но которым зато часто бывает скучно от безделья
и отсутствия материальных забот, ищут “…сильных ощущений, волнений, страстей”, которыми придается цвет,
разнообразие, увлекательность светской жизни, без того
монотонной и бесцветной. А от сильных ощущений, от
пылких страстей человек скоро изнашивается: как же
не очароваться томностью, бледностью красавицы, если
томность и бледность ее служат признаком, что она “много жила”?
Мила живая свежесть цвета,
Знак юных дней;
Но бледный цвет, тоски примета,
Еще милей.
Но если увлечение бледною, болезненною красо-
тою – признак искусственной испорченности вкуса, то
40
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]