Эстетические отношения искусства к действительности

ему было известно все существенное и чтобы ему было известно очень многое. Разве мы недовольны, напр., исто­рическою книгою, в которой не все решительно вопросы объяснены, не все решительно подробности приведены, не все до одного взгляды и слова автора абсолютно спра­ведливы? Нет, мы довольны, и чрезвычайно довольны, книгою, когда в ней разрешены главные вопросы, приве­дены самонужнейшие подробности, когда главные мне­ния автора справедливы, и в книге его очень мало невер­ных или неудачных объяснений. (Ниже мы увидим, что в сфере искусства мы также довольствуемся приблизи­тельным совершенством.) После этих указаний можно сказать, не боясь сильного противоречия, что и в области прекрасного действительной жизни мы довольствуемся тем, когда находим очень хорошее, но не ищем совершен­ства математического, изъятого от всех мелких недостат­ков. Неужели кому-нибудь вздумается говорить, что пей­заж не прекрасен, если на каком-нибудь месте его растут три куста, а лучше было бы, если б росло два или четыре? Вероятно, никому еще из людей, любовавшихся морем, не приходило в голову, что море могло бы быть лучше, не­жели оно есть; а если математически строго смотреть на море, то в нем действительно есть недостатки, и первый недостаток – оно не плоская, а выпуклая поверхность. Правда, этого недостатка не видно, его открывает не глаз, а вычисление; можно поэтому прибавить, что смешно и говорить об этом недостатке, которого невозможно за­метить, о котором можно только знать, но таковы боль­шею частью недостатки прекрасного в действительнос­ти: их не видно, они нечувствительны, они открываются только исследованию, а не воззрению. Не забудем же, что