Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Теория референции. Учебное пособие
.pdf
71
дикаторов и «обычных» анафорических местоимений. Имея одинаковую форму, они различаются функционально. Кроме того, не используя термин «точка зрения», Г.-Н. Кастаньеда демонстрирует, что
в английском языке анафорические местоимения в косвенной речи
выражают точку зрения субъекта модусной части, а это значит, что
точка зрения автора выражается только употреблением в речи персонажа полнозначного языкового выражения.
4.1.3. «Трансформационный» подход
В фокусе внимания третьего подхода оказалось поведение анафорического местоимения при разном порядке следования главной и
зависимой частей изъяснительной конструкции. Он представлен
в рамках трансформационных описаний, и основные работы выполнены на материале английского и в меньшей степени других языков
[Kuno, 1972; 1976; 1987 и др.], хотя первые наблюдения над поведением анафорических местоимений в изъяснительных конструкциях с
модусными предикатами речи были сделаны раньше (см., например,
[Хомский, 1972. С. 57‒59]). Было выяснено, что при препозиции зависимой части изъяснительной конструкции нарушается основной
принцип анафоры – предшествование антецедента анафорическому
местоимению, ср., например, (5а) и (5б), (6а) и (6б):
(5а) That he was clever was said by John 'О том, что он умный, сказал Джон';
(5б) That John was clever was said by him 'О том, что Джон умный,
сказал он'.
(6а) О том, что он должен ехать домой, Петров вспомнил не сразу;
(6б) О том, что Петров должен ехать домой, он вспомнил не
сразу.
Как видно из приведенных примеров, линейный принцип анафоры уступает место структурному (см. [Ким, 1988, 1993а]): отсылка
осуществляется из зависимой части конструкции в главную.
Этот и подобные факты привели к смене представления об основном принципе анафоры в трансформационной грамматике: от линейного (preceed-and-command) к структурному (constituent command)
[Reinhart, 1983]. Однако в работах С. Куно такие свойства контекстов
с предикатами речи, мысли и проч. получили другое объяснение, которое он назвал «анализом с помощью прямой речи» (direct-discourse
72
analysis) [Kuno, 1972]. В первой из своих работ, посвященных поведению анафоры в изъяснительных конструкциях с предикатами речи
[Kuno, 1972], в качестве глубинной структуры для них он вводит
предложения с прямой речью. Так, для предложения (5) глубинная
структура будет иметь приблизительно такой вид:
(5') «I am clever» was said by John» ‘«Я умный» – сказал Джон’.
В работе [1972] С. Куно отметил разную приемлемость фраз с препозицией зависимой части, в главной части которых употреблены
разные предикаты. Им были выделены две группы предикатов:
1) expect 'ожидать', claim 'требовать', know 'знать', think 'думать',
request 'просить, предлагать';
2) deny 'отрицать', forget 'забыть', be unaware (of) ‘не сознавать’.
В предложениях с предикатами первой группы порядок «антецедент (АЦ) – анафорическое местоимение (АМ)» невозможен, а
в предложениях с предикатами второй группы он все же допустим,
ср., например, (7) и (8):
(7) *That John will be elected is expected by him 'Того, что Джона
выберут, он ожидал';
(8) ?That John was sick was denied by him 'То, что Джон болен, он
отрицал' (оба примера – С. Куно).
По С. Куно, различие между предложениями с предикатами первой и второй группы объясняется тем, что для первых в большей или
меньшей степени возможен direct discourse analysis, а для последних
– невозможен, т. е. глубинная структура первых допускает представление, аналогичное (5'), в то время как для последних такая глубинная структура невозможна. В этой и последующих работах С. Куно
объясняет причины затрудненности представления фраз с предикатами второй группы в виде предложений с прямой речью. В исследовании [Kuno, 1987] он отказывается, однако, от такого строгого разграничения, возможно, под влиянием критики (см., например,
[Kuroda, 1975]), суть которой сводится к тому, что не все из предикатов, относящихся к выделенной С. Куно первой группе, допускают
использование в предложениях с прямой речью.
Кроме того, в последующих работах, включая обобщающую монографию [Kuno, 1987] С. Куно в основном дополнял и уточнял свою
концепцию, используя термины и понятия других традиций изучения модус-диктумной кореферентности, например, понятие точки
73
зрения (см. 4.1.1.) и термин «логофорический», появившийся в традиции типологических исследований (см. 4.1.4.). Был расширен круг
исследуемых предикатов и выявлены дополнительные факторы, влияющие на порядок следования антецедента и анафорического местоимения в рассматриваемых конструкциях. В частности, был обнаружен такой факт: порядок «АЦ-АМ» в препозитивной зависимой части возможен при рематичности кореферентного компонента модусной, главной части, ср., например, (9):
(9) That JОHN was sick was denied only by HIM 'То, что Джон болен, отрицал только он'.
Рематичность именования субъекта модусной части говорит
о том, что диктумная часть не попадает в сферу действия его точки
зрения, поэтому возможно помещение антецедента в диктумную
часть [Kuno, 1987].
Данная концепция была применена С. Куно к другим языкам:
японскому, латинскому, турецкому, греческому, корейскому, исландскому, итальянскому и др. – с разной, в большинстве минимальной степенью детальности. Однако исследование японского возвратного местоимения «зибун» вызвало даже оживленную дискуссию
между С. Куно и С. Куродой (см., например, [Kuroda, 1976; Kuno,
1976]). Поэтому можно говорить о типологическом и общелингвистическом значении концепции С. Куно.
Как и исследования Г.-Н. Кастаньеды, работы С. Куно показывают, что граница между точкой зрения говорящего и точкой зрения
субъекта главной части изъяснительной конструкции проходит
между анафорическим и именным выражением в модусной части высказывания, что противоречит выводам, сделанным в исследованиях,
связанных с первым подходом: исследования в поэтической традиции ставят границу между точкой зрения автора и героя между дейктическим и анафорическим выражением.
4.1.4. «Типологический» подход
Исследования в границах четвертого подхода показали, что в некоторых языках существуют специальные местоимения для обозначения кореферентности в структуре, аналогичной изъяснительной
конструкции и прямой речи. Этот подход связан с типологическими
исследованиями в сфере местоимений. Новый материал и его теоретическое осмысление были введены в лингвистический оборот
74
К. Ажежем [Hagege, 1974], а типологические универсалии обобщены
в работах Л. М. Хаймана и Б. Комри [Hyman, Comrie, 1981] и У. Виземанн [Wiesemann, 1986].
Французский лингвист К. Ажеж обнаружил в некоторых африканских языках (мунданг, тубери, эве, бондили и др.) особые местоимения, которые помещаются в диктумной части высказывания и осуществляют отсылку к субъекту речи, мысли, чувства или восприятия
или адресату речи, ср., в мунданг (пример (10)):
(10) a ri zI twa fan sa
он заявить мест. найти вещь красота
'он заявил, что он* нашел что-то красивое'
(пример К. Ажежа).
Местоимение zI специализированo на выражении модус-диктумной кореферентности.
Такие местоимения К. Ажеж назвал логофорическими
(logophoriques), поскольку они «отсылают к автору речи или к участ-
нику, которому принадлежит мысль» [Hagege, 1974. P. 287].
Логофорические местоимения лексически не совпадают ни
с дейктическими местоимениями, ни с анафорическими местоимениями, выражающими кореферентность между элементами высказывания в других контекстах, ср., например, в мунданг (см. табл. ниже).
Таблица 3
Типы отсылающих местоимений в языке мунданг
Тип
Антецедент
Местоимения
Говорящий
М-субъект
Другое лицо
Личное
me
zI(azI)
a: (ko)
Притяжательное
Be
min
a: (i)
Как видно из таблицы, логофорические местоимения специализированы на выражении модус-диктумной кореферентности.
К. Ажеж показал также, что логофорические местоимения – это
факт, аналогичный известному явлению латинского языка «косвенному возвратному местоимению», которое, в отличие от «прямого»
75
возвратного местоимения, отсылает не к субъекту управляющего
предиката, а к «автору» косвенной речи2, см., например, (11):
(11) (Patres conscripti) legatos… miserunt qui a rege peterent ne
inimicissimum suum (логофорическое местоимение) secum (прямое
возвратное местоимение) haberent sibique (логофорическое местоимение) dederet 'Сенаторы отправили легатов просить царя не держать возле себя *их самого большого врага и не предавать *их (пример К. Ажежа).
Несмотря на то что логофорические местоимения встречаются
в сравнительно небольшом числе языков (не более десятка), их материала хватило на установление некоторых типологических универсалий, часть из которых полезны для нашего исследования.
Наиболее подробно универсалии рассмотрены У. Виземанн
[Wiesemann, 1986]. Перечислю их списком с комментариями (знак >
обозначает: 'если в языке имеется логофорическое местоимение для
явления, обозначенного справа от знака, то в нем обязательно есть
логофорическое местоимение для явления, расположенного слева от
знака', т. е. это знак, обозначающий более широкое распространение
одного явления относительно другого):
1. Наиболее часто встречается логофорическое местоимение
для лица, не участвующего в прагматической ситуации, на втором
месте идет адресат, логофорическое местоимение для прагматического говорящего (автора высказывания) избегается: 3 > 2 > 1.
2. Чаще встречается логофорическое местоимение только для
единственного числа: S > Pl.
3. Чаще имеется логофорическое местоимение только для мо-
дусного говорящего (источника сообщения) и никогда – только для
модусного слушающего (получателя сообщения): И > П.
4. Если в языке есть логофорическое местоимение, то для него
предпочтительнее отсылка к подлежащему (S – subject), чем к другим
членам предложения: S > не-S.
5. Синтаксически маркированные актанты (агенс и экспериен-
цер) в большей степени «достойны» того, чтобы к ним отсылало логофорическое местоимение: Ag/Exp > не-Ag/не-Exp.
2
Этот факт получил «логофорическое» осмысление также в работах [Kuno,
1976; Степанов, 1987].
76
6. Предпочтительна отсылка к выраженному (report), а не под-
разумеваемому (purpose) антецеденту: report > purpose.
Как видим, некоторые из типологических универсалий в сфере логофорических местоимений сопоставимы с наблюдениями на материале языков, в которых нет специальных логофорических местоимений, в частности, важность наличия выраженного антецедента
для английских квазииндикаторов показана Г.-Н. Кастаньедой
(см. 4.1.3.).
4.1.5. Выводы
1. Отсылка из части высказывания, обозначающей содержание
речи или мысли (диктума), в ту его часть, которая обозначает саму
речь или мысль (модус), представляет собой особое явление, не сводимое ни к дейксису – отсылке к прагматической ситуации, ни к анафоре – внутритекстовой отсылке. Наиболее наглядный тому пример
– наличие в некоторых языках особых логофорических местоимений,
специализированных на выполнении именно этой функции [Hagege,
1974; Wiesemann, 1986 и др.]. Другие свидетельства в пользу специфичности такой отсылки – конкуренция в русском и других индоевропейских языках местоимений в дейктическом и анафорическом
употреблении [Волошинов, 1929; Успенский, 1970 и др.], изменение
истинностного значения высказывания при замене местоимения дескриптивным выражением в диктумной части oratio obliqua
[Castaneda, 1966, 1967, 1968 и др.], изменение принципа анафоры в
изъяснительной конструкции – отсылка в модусную часть при любом порядке следования частей (структурный принцип) вместо отсылки в предшествующую часть высказывания (линейный принцип)
(кроме цитированных работ С. Куно, см. также [Reinhart, 1983 и
др.]).
Несводимость местоименной отсылки в модус-диктумных контекстах к дейксису или анафоре логично закрепить в термине.
В настоящем исследовании мы используем термин, образованный из
введенного К. Ажежем термина «логофорический», – ЛОГОФОРА.
Это существительное, как мне кажется, логично вписывается в один
ряд с привычными терминами АНАФОРА 'отсылка в предшествующую часть текста, назад' и КАТАФОРА (ЭПИФОРА) 'отсылка в последующую часть текста, вперед'. В отличие от употребления
К. Ажежа, обращенного в основном к формальной стороне, такое
77
употребление ориентировано на механизм, принцип отсылки и может быть применено к использованию не только логофорических (в
собственном смысле) местоимений, но и анафорических, дейктических и даже к неместоименным способам отсылки (например, нулевому).
Это приводит к возможности для русского языка, в котором нет
специализированных логофорических местоимений, таких парадоксальных, на первый взгляд, выражений, как анафорическая, дейктическая и нулевая логофора, а также логофорическая анафора и логофорический ноль, кажущихся оксюмороном. Оксюморон оказывается на деле мнимым, поскольку «логофора/логофорический» в таких словосочетаниях обозначает направление отсылки, а «анафора/анафорический», «дейктический» и «ноль/нулевой» средство
выражения: анафорическое или дейктическое местоимение или синтаксический ноль.
2. Цитированные исследования показывают наличие по край-
ней мере двух оппозиций в системе логофоры в русском и английском языках, т. е. языках, не имеющих специальных логофорических
местоимений. Первая оппозиция противопоставляет местоименное и
именное выражение кореферентности в диктумной части высказывания как логофорическое и нелогофорическое, а вторая задает различие дейктической и анафорической логофоры. Таким образом, возникает противопоставление трех средств кореферентности: именной
группы (имени), дейктического и анафорического местоимений, –
которое связано с распределением по точкам зрения (рис. 5):
АВТОР ГЕРОЙ
ИМЯ АМ? ДМ
_________________________________________________
ПЕТЯ ОН? Я/ТЫ
Рис. 5. Распределение средств кореферентности по точкам зрения
Смысл этого двойного противопоставления не вытекает из представленных исследований: не вполне ясно различие между этими оппозициями, которое в цитированных исследованиях не рассматривается и поэтому требует объяснения.
78
3. Во всех цитированных исследованиях особая роль отводится
семантике высказывания. Все реферированные исследования показывают, что именно семантика предиката главной части изъяснительной конструкции и ситуация речи, задаваемая предложениями
с прямой речью, задают возможность логофоры. При этом некоторые
авторы пытаются сформировать модель логофоры, предлагая в качестве инварианта для всех логофорических контекстов один из семантических классов предикатов главной части/слов автора. Выбор инварианта зависит от специальности автора, т. е. от того, с позиций
какой науки исследователь подходит к логофоре. Так, лингвистическая «трансформационная» традиция предполагает сведение всех
модусных предикатов к предикатам речи – ЯЗЫКОВЫМ предикатам
(см. работы С. Куно), в то время как «логико-философский» подход
в качестве инварианта предлагает предикаты знания-мнения – предикаты МЕНТАЛЬНОЙ сферы (отсюда выводы о специфичности
САМОСОЗНАНИЯ человека, сделанные Г.-Н. Кастаньедой). Только
понятие «точки зрения», родившееся в «поэтической» традиции, безразлично к типу предиката, поскольку в ней высказывание не существует отдельно от текста, ПРОИЗВЕДЕНИЯ, и введенное в этой традиции понятие «точка зрения» является текстовым параметром, преломляющимся в высказывании.
И изъяснительная конструкция, и конструкция с прямой речью являются конструкциями с эксплицитным модусом, или модус-диктумными конструкциями.
Понятие модуса и диктума вошло в широкое лингвистическое
употребление после работ Ш. Балли (например, Балли, 1955). По
Ш. Балли, диктум содержит объективную информацию о мире, в то
время как модус выражает разнообразные отношения предложения/высказывания к миру, в частности, способ обработки (получения, передачи, хранения и т. п.) информации, содержащейся в диктуме. Противопоставление модуса и диктума в настоящее время признается наиболее важным в семантическом синтаксисе. Подробнее
о различиях модуса и диктума и их структуре см., например, в работе
[Шмелева, 1988].
Поскольку в двух рассмотренных в разделе 1 структурах наблюдаются отклонения от нормальных принципов выражения кореферентности, имеет смысл рассмотреть его во всех модус-диктумных
конструкциях.
79
При этом главный вопрос, который будет рассматриваться в следующем разделе – это соотношение способов выражения кореферентности в отражении точки зрения автора и героя.
4.2. Влияние точки зрения на выражение
кореферентности в модус-диктумных конструкциях
К модус-диктумным конструкциям относятся следующие:
1) Изъяснительное сложное предложение (далее – ИП): с пока-
зателями связи – союзами ЧТО (ИП-что), КАК (ИП-как), БУДТО
(ИП-будто), ЧТОБЫ (ИП-чтобы), ЛИ (ИЛИ) (ИП-ли), К-местоимением (ИП-к-), бессоюзное ИП (БИП);
(1) ОНА ведь обещала мне, что 'она' выспится перед экзаменом (Ф. Вигдорова.);
2) Предложение с прямой речью (ППР), которое мы ограничи-
ваем высказываниями с пунктуационным оформлением, характерным для прямой речи: отделением кавычками прямой речи (ПР) от
авторского текста и кавычками и/или тире или двоеточием от слов
автора (СА) либо (при передаче диалога) отделением от авторского
текста абзацным отступом и тире (пунктуационным комплексом –
см. Шварцкопф, 1986). Такое понимание ППР традиционно, хотя существует и позиция, что пунктуационное оформление ПР «коммуникативный», а не конструктивный знак, и поэтому нет необходимости
выделять ППР как отдельную конструкцию, включив разные по
структуре ППР в соответствующие конструктивные типы, в частности, ППР вида СА: ПР представить как вариант БИП (см., например,
Чайковская, 1988. С. 102‒114). Однако роль пунктуационного
оформления такова, что за пределами выделенного пунктуационно
отрезка текста как аномалия рассматривается ориентация дейктических средств на модусную ситуацию, а внутри него как аномалия рассматривается их ориентация не на модусную ситуацию, а на прагматическую, что и позволяет рассматривать ППР как особую модусную
конструкцию:
(2) Папа посмотрел на нее 'Тоню' и сказал:
– Ты у меня сегодня как флажок (А. Битов. Аптекарский остров).
3) Конструкция с вводными компонентами (вводная конструк-
ция – ВК): с вводной ПЕ и вводным словом;
80
(3) ОН всего-навсего оказался, как сострил САМ «ПОСТРАДАВШИЙ, «на свежем воздухе» – в армии и впоследствии окончил войну
на улицах Праги (Известия).
4) Простое предложение с модусным детерминантом (кон-
струкция с детерминантом – КД) – независимой предложно-падежной формой существительного (см. [Шведова, 1964, 1970 и др. работы; Золотова, 1973, 1988 и др.]); применительно к модусной конструкции описаны Г. Г. Лиловой [1989], ср., например, (4):
(4) Для начальства люди в лагере отличались номерами и цветом
матерчатой полоски, пришитой к куртке: красной ― у политических, чёрной ― у саботажников, зелёной ― у воров и убийц (Василий Гроссман. Жизнь и судьба, ч. 1 (1960). Национальный корпус
русского языка);
5) Изъяснительное простое предложение (изъяснительное сло-
восочетание [Чайковская, 1988. С. 54‒70] – ИС) с диктумной частью
– зависимой формой:
– существительного (ИС-N), например, (5):
(5) А ведь НЕКОТОРЫЕ ИЗ ПИШУЩИХ уже подумывали о выходе 'их' из партии и ухватились за наше обращение (Известия);
– инфинитива (ИСИнф), например, (1а):
(1а) Она ведь обещала мне выспаться перед экзаменом;
– или двумя зависимыми формами: существительного / инфинитива и существительного / инфинитива / прилагательного / наречия;
последнее представляет собой так называемые дериватых [Белошапкова, Шмелева, 1981; Белошапкова, 1981] структурных схем N1N1,
N1Adj, N1Adv, ср., например, (6):
(6) Нельзя не упомянуть и легендарного певца Орфея, отпрыска
фракийских богов. Он считался царем Фракии. (Александр Голяндин. Перперикон // «Знание-сила», 2013. Национальный корпус русского языка; дериват предложения Он царь Фракии со структурной
схемой N1N1).
Особенностью последнего вида ИС является наличие сразу двух
подчиненных форм, которые в зависимости от изменяемости либо
принимают форму подчинения, либо примыкают к модусному предикату, ср., например, (7):
(7) Воротиться казалось мне малодушием… (А. Е. Рекемчук. Мамонты (2006). Национальный корпус русского языка; дериват предложения Воротиться – малодушие).
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]