Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Теория референции. Учебное пособие
.pdf
61
Понятия «автосемантия / синсемантия» введены немецким лингвистом А. Марти [1965] и обозначают способность / неспособность
слова к самостоятельному употреблению (см. также [Гулыга, 1964;
Ахманова, 1966; Большова, 1974]). Применительно к референции
авто- / синсемантичность означает способность слова самостоятельно осуществить акт референции.
Самостоятельной автосемантичностью в плане референции обладают только истинные имена собственные: Солнце, Луна, Платон и
т. п., нарицательные имена автосемантичны только в составе ИГ [Падучева, 1985. С. 82], дейктические местоимения – в высказывании, а
анафорические местоимения и не являются автосемантичными во-
обще.
Автосемантичность дает языковому выражению необходимый
«номинативный вес», чтобы на него могло «опереться» СК. Если
этот «вес» недостаточен, СК будет искать себе другое, более «автосемантичное» основное именование.
Поэтому нами вводится система номинативных рангов, которые
показывают способность языкового выражения быть основным именованием СК. Общее свойство рангов следующее: языковое выражение может быть основным именованием для СК, ранг которого не
выше его собственного ранга (иерархия номинативных рангов).
Распределение ЯВ по рангам таково:
1. Имя собственное, имя нарицательное.
2. Дейктические и кванторные местоимения.
3. Анафорические местоимения, синтаксический ноль.
4. Возвратное и взаимные местоимения.
Средства номинации первого ранга способны сочетаться с любыми способами выражения кореферентности и любыми СК (за исключением дейктических местоимений, сфера употребления которых очень узка).
Дейктические местоимения и местоимения, выражающие денотативные статусы, испытывают ограничения в использовании некоторых способов выражения кореферентности и СК.
Так, дейктическое местоимение не способно сочетаться с анафорическим (см., например, [Леонтьев, 1982], и, соответственно, не использует анафору. Обращает на себя внимание факт, что ДМ и АМ
как средства кореферентности находятся в отношении дополнитель-
62
ной дистрибуции: ДМ выражают кореферентность только дейктическим местоимениям (за исключением прямой речи, о которой см.
в разделе 4), а АМ – не выражает кореферентность дейктическим местоимениям.
Также ограничены возможности дейктического местоимения в
перифразе: специальные «перифразы говорящего и слушающего»,
например, «пишущий эти строки», «автор», «ваш покорный слуга»;
«любезный читатель», «читающий эти строки» и т. п. не являются
таковыми, если не встречаются в одном тексте с дейктическим местоимением, и употребление их стилистически ограничено: эпистолярным, художественным и деловым стилями. Разновидностью перифразы можно считать авторское «мы», используемое в научной
речи (см., например, [Лаптева, 1974; Ясницкий, 1985]).
Часто перифразы местоимения 1 лица появляются в интродуктивной части (понятие интродукции см. в [Арутюнова, 1976]) в эпистолярном жанре или в жанре телефонного сообщения, например, (42)
или (43):
(42) Пишет вам СИДОРОВ ЕВГЕНИЙ. Я хочу узнать. . .
(43) С вами говорит ОДИН ИЗ ВАШИХ ЧИТАТЕЛЕЙ. У МЕНЯ
к вам просьба. . .
Основным условием появления перифразы является разделенность говорящего и слушающего (Адресата) в пространстве, и поэтому невозможность для слушающего идентифицировать говорящего визуально. Отсюда вытекает невозможность употребления в таких текстах в абсолютной инициальной позиции Я (ср., например, в
устной речи, [Здравствуйте.] Я Маша или [Здравствуйте.] МЕНЯ зовут Петя) и невозможность оценить перифрастическую ИГ как предикат. Однако такие перифразы появляются только в рематической
позиции, что говорит об их «скрытой» предикатности.
Дейктические местоимения легко сочетаются с , возвратными и
взаимными местоимениями (с последними – в соответствующих
условиях).
Кванторные местоимения обозначают разные референциальные
типы, поэтому этот класс внутренне неоднороден, и составляющие
его местоимения по-разному относятся к разным СК и способам выражения кореферентности. Анализ сочетаемости с СК этих местоимений не входит в наши задачи, можно отметить только легкую со-
63
четаемость всех местоимений с , с ВМ и ВзМ. Кореферентный повтор и перифраза нормальны для слабоопределенного местоимения
(НЕКТО, НЕЧТО) и местоимений всеобщности (ВСЕ, КАЖДЫЙ,
ЛЮБОЙ), а для неопределенного местоимения (КТО-ТО, ЧТО-ТО)
повтор двусмыслен (см. примеры (14), (20)). См. также ограничения
на употребление анафоры с АЦ – кванторным местоимением [Падучева, 1985].
Анафорические местоимения (исключая ВМ и ВзМ) охотно сочетаются друг с другом, однако условия повтора для разных местоимений разные: К-местоимения способны к повтору только в сложном
предложении с однородными придаточными; условия повтора Т-местоимений и ОН более свободные.
Особенностью повтора анафорического местоимения является
его двойственность: по механизму это повтор, а по СК – анафора.
Надежность такого повтора определяется по СК: сочетания в тексте
двух ОН, имеющих разные АЦ, нередки, а в микросфере без употребления вторичных СК повтор ОН некореферентен, см., например,
(44):
(44) Попугай спрашивает дядю, чем ОН мог бы ЕМУ помочь (пример А. П. Леонтьева).
Перифраза по отношению к АМ невозможна из-за разницы рангов, вследствие чего постановка ИГ правее АМ воспринимается как
катафора или инверсия анафоры. Так, М. Ю. Федосюк, рассматривая
появление АМ в абсолютном начале текста, показывает, что АМ как
бы отсылает к предтексту, который не наличествует, но подразумевается [Федосюк, 1989. С. 19]; см. также [Пфютце, 1978. С. 226; Откупщикова, 1984. С. 24 и др.]. Тогда первичная информация о референте может быть получена только из семантики АМ и микроконтекста. Однако если в тексте нет кореферентных языковых выражений
более высокого ранга, то АМ может стать текстовым основным именованием, ср. в художественной литературе употребление Он и Она
в качестве основных имен персонажей (см., например, пьесу «Четвертый» К. Симонова).
Синтаксический ноль допускает повтор, имеющий, подобно повтору АМ, двойственную природу (повтор по механизму, нулевое
выражение по СК), но перифраза невозможна вследствие иерархии
64
рангов, в которой он намного ниже имени. Однако вопрос о том, допускает ли анафору, открыт, так как непонятно, отсылает ОН к
нему или к более «весомому» АЦ в предтексте, ср., например, (45):
(45) Петя не торопился. 'Петя' Не торопился, потому что ЕГО
приезд ничего не значил.
Синтаксический ноль сочетается также с ВМ и ВзМ (см., например, [Падучева, 1974, 1985 и др.]).
Возвратные и взаимные местоимения не могут быть АЦ никакого
языкового выражения [Падучева, 1974].
Изложенную информацию можно обобщить в виде таблицы (см.
табл. ниже).
Таблица 2
Сочетаемость типов ОИ с типами СК
Типы СК
Типы ОИ
ИГ
КМ
ДМ
АМ ВМ, ВзМ
ИГ + – – + + +
КМ – ± – + + +
ДМ – – + – + +
АМ – – – + + +
– – – – ±
+
ВМ,ВзМ
– – – – –
–
Условные обозначения: + – знак сочетаемости, – – знак отсутствия
сочетаемости, ± – знак неоднородности класса по сочетаемости или
нерешенности вопроса о ее наличии.
3.8. Выводы
Анализ специфики выражения кореферентности в зависимости от
разных факторов приводит к уточнению представлений о выражении
кореферентности. Из рассмотренных исследований нами выяснено и
принимается наличие четырех способов выражения кореферентности: повтора, перифразы, анафоры и нулевого выражения. Однако в
этих исследованиях не вполне объяснено различие этих способов.
Для их различения вводится противопоставление механизма и сред-
65
ства кореферентности, вместе образующих способ выражения кореферентности. В этом случае можно говорить о двух оппозициях способов.
Первая оппозиция противопоставляет способы по тому, какие
средства номинации они используют в качестве СК: повтор и перифраза пользуются полнозначными лексическими средствами – ИГ,
в то время как анафора и нулевое выражение используют грамматические средства – АМ и . Различие средств различает и сферы
функционирования этих способов. Повтор и перифраза задействуются в основном в сверхфразовых структурах, а анафора и нулевое
выражение имеют широкую сферу использования.
Вторая оппозиция задается механизмом, и здесь перифраза противопоставляется прочим способам, поскольку задействует механизм отождествления по референту в сочетании со смысловым согласованием, в то время как прочие способы задают формальные механизмы.
Установлено также, что сфера функционирования и механизм кореферентности находятся в зависимости друг от друга: чем дальше
удалены друг от друга кореферентные ЯВ, тем в меньшей степени
механизм кореферентности задействует типовую синтаксическую
семантику и падежное оформление ОИ и СК, и тем в большей степени он использует индивидуальную лексическую семантику и механизмы согласования. Можно сказать, что по мере удаления ОИ и
СК друг от друга уменьшается грамматичность, синсемантичность
СК.
Целесообразно ввести понятие номинативного ранга. Сочетаемость типов средств номинации как основного именования со средствами номинации в качестве СК связана с их номинативным рангом,
а их употребимость со способами выражения кореферентности –
с особенностями референтов и способа референции.
Хочу также уточнить противопоставление анафорических и дейктических личных местоимений, которые в функции СК взаимодействуют: находясь в отношении дополнительной дистрибуции, они
образуют единый СК. В этом случае ОН является вариантом этого
СК для основного именования – имени, анафорического или кванторного местоимения, а ДМ – его вариантом, употребляющимся с основным именованием – дейктическим местоимением.
66
4. КОРЕФЕРЕНТНОСТЬ
В МОДУС-ДИКТУМНЫХ СТРУКТУРАХ
В разделах 1, 2 и 3 рассматривались аспекты референции и кореферентности, связанные с семантикой, лексической и синтаксической, а также с выражением, которое включает как определенные
средства, так и специфические механизмы. Средствам и механизмам
выражения кореферентности – тождества референтов языковых выражений – посвящен третий раздел.
Однако существует особый вид синтаксических объектов, в которых нарушаются описанные в разделе 3 условия употребления
средств кореферентности. Это конструкции, служащие в основном
для передачи чужой речи, – изъяснительная конструкция и предложение с прямой речью.
Эти конструкции стали предметом рассмотрения в рамках четырех подходов, различающихся терминологией; некоторые из них
даже не пересекаются, т. е. в рамках одного подхода не используются
результаты исследований, проведенных с позиций другого подхода.
Обзору исследований в рамках этих подходов посвящен параграф
4.1.
В параграфе 4.2. предлагается материал, посвященный распределению средств и механизмов кореферентности во всех конструкциях
с эксплицитным модусом, в состав которых входят и рассматриваемые в первом разделе.
4.1. Выражение кореферентности
в изъяснительной конструкции и прямой речи
4.1.1. «Поэтический» подход
В рамках первого подхода (нумерация условна и отражает только
хронологию появления наиболее ранних работ) было обнаружено
различие в функции дейктических местоимений и анафорического
местоимения в передаче речи персонажа художественного произведения. Это различие характеризует явление, названное «точкой зрения». Суть его заключается в том, что повествование ведется не отвлеченно, а с определенной позиции, которая может быть: 1) совмещена с позицией одного из героев; 2) не связана ни с одним из героев;
и 3) сложным образом связана не с одним из героев, например, пере-
67
мещаться от одного героя к другому или совмещаться с позицией нескольких героев (см., например, [Успенский, 1970, С. 47 и далее, 78
и далее, 94 и далее]; о точке зрения см. также [Байков, 1990 и др.]).
С введением этого термина оппозиция дейктических и анафорических местоимений объясняется тем, что употребление в речи персонажа дейктических местоимений выражает точку зрения героя
(прямая речь), а употребление анафорического местоимения выражает точку зрения автора (косвенная речь), ср., например, (1) и (2):
(1) Петя сказал: «Я буду дома в 6 часов»;
(2) Петя сказал, что ОН будет дома в 6 часов.
К сожалению, понятие косвенной речи и оппозиция прямой/косвенной речи в отечественной лингвистической литературе не получили должного изучения. Так, например, в статьях ЛЭС, посвященных прямой и косвенной речи (автор И. Н. Кручинина), вообще не
представлена библиография. Эти термины активно используются
в учебной литературе, см. [Современный русский язык, 1975. С. 284‒
292; Бабайцева, Максимов, 1981. С. 245‒255; Grammaire francaise,
1960. Р. 356‒359] (см. также [Добжиньская, 1990]).
В работе Б. А. Успенского [1970] представлен подход, при котором дейктические местоимения при передаче речи героя появляются
в результате замены анафорического местоимения 3-го лица. Примером такой замены является несобственно-прямая речь. Автор не дает
содержательного определения этого феномена, однако предложенные в работе примеры достаточно красноречивы. Ср., например, (3):
(3) Осип. Трактирщик сказал, что не даМ ВАМ есть, пока не заплатите за прежнее (Гоголь. Ревизор (Пример Б. А. Успенского)).
Несобственно-прямая речь характеризуется использованием
дейктических средств в изъяснительной конструкции, где в нормативной письменной речи они не употребляются, и служит для имитации в художественном тексте разговорной речи.
Упомянутый подход применяется в исследованиях поэтики и требует минимального лингвистического переосмысления. Для лингвистики важно то, что в высказываниях с эксплицитным модусом
можно зафиксировать две точки зрения: точку зрения автора высказывания и точку зрения субъекта модусной части – «героя» (о лингвистическом понимании термина «герой» см. [Ким, 1993б], см. также
68
[Апресян, 1986]. Употребление местоимения 1-го или 2-го лица сви-
детельствует о точке зрения героя, а местоимения 3-го лица – о точке
зрения автора.
Представление о разделении точек зрения может иметь еще более
дифференцированный характер. Так, в работах по нарратологии в повествование вводится опосредующий автора и героя рассказчик со
своей точкой зрения (см., например, [Kuroda, 1975; van Dijk ,1975;
Добжиньская, 1990 и др.]). Роль, аналогичную роли рассказчика в повествовательных структурах, играет в лирических текстах лирический герой. Как показывает С. Е. Тихонов [1986], прямая речь лирического героя задает позицию ролевого героя, и при тождестве лирического и ролевого героя образуется трехчленная структура, объединенная одной точкой зрения, но задающая три разных уровня: автор
– лирический герой – ролевой герой. Таким образом, наличие одной
точки зрения не является свидетельством простоты текста: его структура формируется не только ею, но и системой вложенных друг
в друга структур «текст-автор». «Текст автора», в котором функционирует лирический герой, включает в себя «текст лирического героя», в котором функционирует ролевой герой. Тождество всех трех
«лиц» не нарушает их разделенности и способности автора контролировать содержание обоих «текстов». В более широком контексте
проблеме «Текст в тексте» посвящены исследования, составившие
целый сборник [Текст в тексте, 1979].
4.1.2. «Логический» подход
В поле зрения второго подхода попало разное поведение анафоры,
повтора и перифразы в изъяснительной конструкции. Он обращен
к логической структуре языковых высказываний с эпистемическими
и речевыми предикатами в модусной (главной) части, и его объектом
является функционирование в таких высказываниях анафорических
местоимений и имен или дескрипций. Американский логик и философ Г.-Н. Кастаньеда проводил исследования в рамках теоретико-модальной семантики, того ее варианта, который был предложен
Я. Хинтиккой (например, [Hintikka, 1962, Хинтикка, 1980]). В основе
этой модели лежит интерпретация семантики так называемых интенсиональных предикатов, прежде всего предикатов эпистемических –
знания и мнения. Поэтому Г.-Н. Кастаньеда рассмотрел поведение
69
в таких контекстах кореферентных языковых выражений, ср., например, (4):
(4) The editor of «Soul» knows thаt he (himself) is a millionaire
'издатель «Соула» знает, что ОН миллионер' (Castaneda, 1968. Р. 440).
Употребление he (himself) в таких контекстах отличается следующими свойствами: употребляется в косвенной речи (oratio obliqua)
[Castaneda, 1968. Р. 441], обозначающей речь или знание [Castaneda,
1967. Р. 85], отсылает к обязательно наличествующему антецеденту
в модусной части высказывания [Castaneda, 1968. Р. 441], служит для
замены местоимения 1-го лица, употребленного в аналогичном высказывании в авторской речи, ср., например, (4а):
(4а) I am a millionaire 'Я миллионер' (Castaneda 1968, Р. 441, см.
также 1967. Р. 85).
Называя местоимения в дейктической функции индикаторами,
Кастаньеда именует he (himself) квазииндикатором и для различения
его с обычным анафорическим местоимением вводит астериск (*) –
he*.
Кроме квазииндикатора для субъекта авторской речи, Кастаньеда
отмечает также квазииндикаторы для других индексальных выражений: времени, места, адресата (если авторская речь обозначает ситуацию речи) [Castaneda, 1967. Р. 95].
Г.-Н. Кастаньеда различает точные и расширенные границы авторской речи и показывает, что реальные отношения квазииндицирования имеются только у квазииндикаторов, попавших в точные
границы модусной части, т. е. у тех, которые относятся непосредственно к ситуации речи или мысли-знания: квазииндикаторов субъекта, адресата, места или времени. В расширенные границы модусной части входят предметы и лица, не участвующие в ситуации речи
или мысли. Ср., например, (5):
(5) Jones grabbed at the sharpest knife in the kitchen and said to Mary
that he was going to kill her with it there then 'Джоунз схватил острейший нож на кухне и сказал Мери, что он собирается убить ее им здесь
сейчас' (буквально 'там тогда').
Антецедент it находится за пределами авторской речи, в отличие
от антецедентов he, her, there и then [Castaneda, 1967. Р. 94].
Наибольшую часть своих наблюдений Г.-Н. Кастаньеда уделяет
проблеме замены индикаторов индивидными константами, т. е. именами собственными и именными группами. Он демонстрирует, что
70
такая замена невозможна, а в случае возможности, например, повтора антецедента высказывание имеет другой смысл. Для этого он
сравнивает предложение (4) с предложениями (4б) и (4в):
(4б) The editor of «Soul» knows that the editor of «Soul» is a million-
aire 'Издатель «Соула» знает, что издатель «Соула» миллионер';
(4в) The editor of «Soul» knows that this (man) is a millionaire
'Издатель «Соула» знает, что этот (человек) – миллионер'.
Так, например, издатель «Соула» может быть назначен на закрытом заседании издательского совета и не знать об этом. Тогда, будучи
лично бедным, он может знать, что он* бедняк, но также знать, что
издатель «Соула» – миллионер. Тогда (4) ложно, а (4б) истинно.
С другой стороны, он может знать, что он* миллионер, а издатель
«Соула», вследствие низкой доходности издания, сравнительно беден, и тогда, наоборот, (4) истинно, а (4б) ложно. Очевидно также,
что в (4в) выражение this (man) 'этот (человек)' некореферентно выражению editor of «Soul».
Таким образом, он* вообще не может быть заменен на другое языковое выражение. (На русском материале см. [Падучева, 1985.
С. 144‒146].)
В системе Г.-Н. Кастаньеды интерпретация квазииндикаторов дается с опорой на предикаты знания и мнения (когнитивные), а другие
интенсиональные предикаты сводятся к ним.
Невозможность замены квазииндикаторов на другие именования
приводит Г.-Н. Кастаньеду к выводу об особенностях представления
о «я»: самосознание, самоопределение (self-conciosness, self-
knowledge) индивида нерасторжимо связано с ним самим, поэтому
оно не может быть объективировано, а значит, и понятие I 'я' не может быть аналитичным, т. е. сводимым к другим, более простым понятиям, оно является примитивным, исходным, и это создает запрет
на свободную заменимость индикаторов и квазииндикаторов на кореферентные выражения [Castaneda, 1966; 1967; 1968]. В [Castaneda,
1968] дается минимальный образец соответствующего формального
(логического) описания.
В лингвистическом аспекте исследования Г.-Н. Кастаньеды показывают схожесть, если не аналогичность поведения дейктических
местоимений в авторской речи и анафорических местоимений
в oratio obliqua и вследствие этого противопоставленность квазиин-
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]