Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Теория референции. Учебное пособие
.pdf
11
Интересно, что редукционистские теории пытаются свести рефе-
ренцию к одному из механизмов. Это показывает анализ теорий,
представленных в [Арутюнова, 1982; Падучева, 1985; Степанов,
1989]. Н. Д. Арутюнова показывает экспансию одного из трех механизмов референции в следующих теориях:
1) теории значения, в которой считается что референция всегда
устанавливается с опорой на смысл, как у общих имен. Близок к этой
теории Б. Рассел [1982];
2) теория жестких десигнаторов, согласно которой имя жестко за-
крепляется за референтом, минуя смысл, как происходит с референцией имен собственных [Крипке, 1982];
3) дейктические теории, согласно которым в основе каждого акта
референции лежит указание на референт, как у дейктических местоимений.
Ю. С. Степанов [1989] предлагает в качестве самостоятельного
еще один механизм референции – анафорический, при котором референция ЯВ устанавливается через референцию другого ЯВ, с которым первое связано анафорическим отношением (см. об этом разделы 2 и 3).
Эти теории и столь сложные механизмы референции связаны с
конкретной референцией, т. е. референцией к объектам, реально существующим в действительности, в то время как для других типов
референции (см. 1.1.2.) используются более простые механизмы, связанные с использованием специализированных (кванторных) местоимений.
3. Свойства денотата. Еще один вопрос, поставленный на ру-
беже веков, это вопрос о денотате имени или дескрипции. Этот вопрос связан с обсуждением референции так называемых безденотатных [Арутюнова, 1982] имен, таких, как ПЕГАС и НЫНЕШНИЙ КОРОЛЬ ФРАНЦИИ [Рассел, 1982. С. 53; Стросон, 1982].
4. Тождество референтов и взаимзаменимость имен. Отсутствие
полной взаимозаменимости тождественных по референту имен оказывается сложной проблемой именно для логики, поскольку является парадоксом. Г. Фреге объясняет его различием референции и
смысла. Так, несмотря на то, что выражения «Утренняя звезда» и
«Вечерняя звезда» обозначают один и тот же объект действительности – планету Венера, – они взаимозаменимы далеко не во всех кон-
12
текстах, ср., например, «Утренняя звезда – тело, освещаемое солнцем» не тождественно «Вечерняя звезда – тело, освещаемое солнцем».
Каждый новый случай сбоев при замене имен, тождественных по
референту, в каких-либо контекстах требовал объяснения и тем самым обогащал аппарат описания референтных отношений (см.,
например, [Куайн, 1982]).
Интерес следующего поколения философов сместился к прагма-
тике, перенеся основную тяжесть исследования с содержания предложения на условия его употребления в речи. Такое актуализированное в речи предложение получило название высказывания (см. выше;
английский эквивалент – utterance). Было осознано, что референцией
обладают компоненты не предложения, а высказывания. Высказывание связано с коммуникативным актом, основными элементами которого являются говорящий и слушающий, условия коммуникативного акта – место и время, ‒ а также разнообразные отношения между
говорящим и слушающим и их цели, задачи в коммуникативном
акте. С точки зрения прагматики всякое появление высказывания
есть событие, совершаемое говорящим и сопровождаемое другими
действиями. Основные положения теории речевых актов сформулированы Дж. Л. Остином [Остин, 1986 (1962)] и получили развитие в
работах Дж. Серла [Серл, 1982, Серль, 1986а, 1986б, 1986в, 1990 и
др.], Д. Вандервекена [Вандервекен, 1988, см. также Серл, Вандервекен, 1986] и др.
Согласно теории речевых актов, референция – это своеобразный
речевой акт [Серл, 1982], т. е. действие, совершаемое говорящим в
интересах слушающего. Так, Дж. Серл, рассуждая об условиях осуществления определенной референции, показывает, что для того,
чтобы она осуществилась полностью, необходимо не только чтобы
говорящий точно идентифицировал некоторый конкретный объект,
но чтобы его точно идентифицировал и слушающий. Отсюда вытекают разнообразные процессуальные различия, например, различение полностью завершенной (fully consummated) и успешной
(successful) референции, первая из которых имеет место, когда слушающий однозначно идентифицировал объект, а вторая – когда говорящий правильно произвел референцию, слушающий не смог ее
воспринять, но говорящий способен сделать необходимые уточнения
[Серл, 1982. С. 185].
13
Таким образом, в концепции Дж. Серла понятие референции вы-
ходит не только за пределы высказывания, но и за пределы момента
произнесения высказывания. Референция понимается не как отношение, а как сложная согласованная речевая и интеллектуальная деятельность двух лиц. Существенным вкладом прагматического подхода к референции является понимание, что у референции есть автор.
И в текстах сложной авторизационной (о понятии авторизации см.
[Золотова, 1973; Шмелева, 1988; Лилова, 1989] и др.) структуры автором референции может быть и не автор текста (ср., например, [Селиверстова, 1964; Арутюнова, 1982. С. 35]), что особенно существенно для конструкций с эксплицитным модусом, ср., например,
(1):
(1) Он сказал, что у ворот КТО-ТО стоит. Я выглянул: у ворот
стоял ГРИГОРИЙ.
Очевидно, что в первом высказывании неопределенная референ-
ция выделенного ЯВ принадлежит референту субъекта главной части, выраженного местоимением ОН. Это подтверждается вторым
высказыванием.
Различие между пониманием референции как значения и понима-
нием ее как действия связано с принципиальным различием в подходе к языку. Представление о референции как компоненте значения
восходит к статическому подходу, в котором текст, предложение рассматривается как данность, с зафиксированными отношениями к
объектам и событиям. Понимание референции как действия демонстрирует динамический подход, при котором текст – даже не конечный результат, а только промежуточный. При первом подходе исследователю важны языковые механизмы референции, а использование
второго актуализирует ее психологические и социальные механизмы.
С другой стороны, референция как значение и референция как
действие – это только модели, характеризующиеся адекватностью и
удобством. И если более простая из них (референция как устойчивое
отношение) удовлетворительно описывает какой-то фрагмент референциальных отношений, то вряд ли есть необходимость в использовании более тонкого, но и более громоздкого аппарата описания через коммуникативный акт (см. ниже, 1.2.).
14
1.2. Типы референции
Е. В. Падучева предлагает разграничить тип референции и кон-
кретную референцию [Падучева, 1985. С. 83]. Тип референции – это
способ, тип соотнесения языкового выражения с объектом действительности, в то время как конкретная референция – это конкретный,
единичный факт соотнесения ЯВ и референта. К конкретной референции мы должны задать вопрос «какой референт?», а к типу референции – «какая референция?». Конкретная референция присутствует в высказывании, а тип референции связан с предложением
[Падучева, 1985. С. 83].
Понятие типа референции исчерпывается понятием денотатив-
ного (или референциального) статуса, также введенным Е. В. Падучевой [1979, 1985] для предметных имен и именных групп (термин,
используемый в некоторых лингвистических традициях (порождающей грамматике, франкоязычной традиции, например, [Балли, 1955])
и обознaчающий в артиклевых языках нарицательное (общее) имя
с определителями, или, по Ш. Балли, актуализаторами: артиклями
или местоимениями и прилагательными, например: a man, un homme
'некий человек', the man, l'homme 'этот человек', my father, mon pere
'мой отец', the beautiful girl, la belle jeune fille '(эта) красивая девушка',
в дальнейшем для именной группы используется сокращение ИГ), а
также для пропозициональных компонентов высказывания. Мы
ограничимся описанием денотативных статусов только для ЯВ
с предметной семантикой.
Е. В. Падучева различает субстантивные употребления имен
и ИГ, при которых ИГ соотносится с объектами действительности,
и еще два вида употреблений, при которых нормальные условия референции нарушены. В свою очередь, внутри субстантивных употреблений противопоставляются друг другу употребления рефе-
рентные, при которых имя или ИГ соотносится с конкретным референтом, и нереферентные, при которых у имени нет устойчивого, закрепленного референта.
Референтные ИГ представлены тремя типами:
‒ определенные, объект которых известен говорящему и слу-
шающему, например, (1) или (2):
(1) ТУ КНИГУ, КОТОРУЮ ТЫ МНЕ ДАЛ, я уже прочел (здесь и
ниже примеры Е. В. Падучевой);
(2) Я прочел ЭТУ (дейктическое местоимение) КНИГУ;
15
‒ слабоопределенные, референт которых известен говоря-
щему, но не известен слушающему, например, (3)‒(5):
(3) Он хочет жениться НА ОДНОЙ ИНОСТРАНКЕ;
(4) Он хочет тебе КОЕ-ЧТО сказать;
(5) На съезде присутствовал НЕКИЙ ДЮБУА;
‒ неопределенные для говорящего, референт которых неизве-
стен говорящему, например, (6) или (7):
(6) Джон хочет жениться на КАКОЙ-ТО ИНОСТРАНКЕ;
(7) Сказали мне, что заходил за мною КТО-ТО.
Следует отметить, что представление ИГ как определенной, сла-
боопределенной или неопределенной для говорящего зависит от его
интенций [Арутюнова, 1982]. С одной стороны, он должен считаться
с тем, что может обмануться в презумпции знаний слушающего
(например, предложив определенную референцию в том случае, когда слушающему референт неизвестен, или, наоборот, представив
ИГ как слабоопределенную, в то время как слушающему референт
известен [Падучева, 1985], ср., например, (8) и (9):
(8) – Кто был?
– Да, КОЛЯ заходил.
– Какой такой КОЛЯ?
(9) – И тут ОДИН ЧЕЛОВЕК выбежал на середину улицы.
– ОН не выбежал, ЕГО выпихнули
(пример Е. В. Падучевой).
С другой стороны, говорящий имеет право не обращать внимания
на знания слушающего или сознательно не вызывать дополнительных пресуппозиций, утаивая часть информации, ср., например, (10):
(10) – Откуда деньги?
[говорящий не хочет, чтобы слушающий идентифицировал рефе-
рент:]
– Да так, одолжил ОДИН ЧЕЛОВЕК.
Нереферентные употребления также разбиваются на конкретные
денотативные статусы:
‒ экзистенциальный, аналог квантора существования в логике
предикатов 'существует хотя бы один'; при этом референт ИГ не может быть индивидуализирован, поскольку не выбран, ср., например,
(11):
(11) Иногда КТО-НИБУДЬ ИЗ НАС его навещает.
16
Этот референтный статус близок неопределенному и отличается
от него отсутствием конкретности, т. е. наличия референта.
‒ универсальный, аналог квантора всеобщности, ср., например,
(12):
(12) ВСЕ ДЕТИ любят мороженое.
‒ атрибутивный, когда у говорящего присутствует пресуппози-
ции существования и единичности референта, но нет представления
о конкретном референте, ср., например, (13):
(13) УБИЙЦА СМИТА – сумасшедший (пресуппозиция: говоря-
щий не знает, кто именно убийца Смита).
Об атрибутивном употреблении имен см. также [Арутюнова,
1982. С. 27‒28; Доннелан, 1982. С. 138 и далее].
‒ родовой, при котором ИГ соотносится с представителем
класса, но не любым, а как бы эталонным, типичным, ср., например,
(14):
(14) Он поступил как МУЖЧИНА.
Этот статус очень близок универсальному, но, по мнению
Е. В. Падучевой, не совпадает с ним.
Следует отметить, что для нереферентных денотативных статусов
в принципе нет необходимости вводить в описание элементы прагматической ситуации.
К несубстантивным употреблениям относятся предикатные и ав-
тонимные.
Предикатные именные группы выступают в качестве именного
(субстантивного) предиката или приложения, см., например, (15) и
(16):
(15) Моя мать ВРАЧ;
(16) У него была дочь КРАСАВИЦА.
Автонимные (автореферентные) именные группы являются зна-
ками самих себя. С автонимным употреблением ИГ связано множество парадоксов, его надо специально отграничивать от других денотативных статусов, см., например, парадокс тождества, предложенный У. О. Куайном [1982]:
(17а) Джорджоне = Барбарелли;
(17б) Джорджоне назвали так за его высокий рост;
(17в) *Барбарелли назвали так за его высокий рост.
17
Замена тождественных имен в контексты с автонимным употреб-
лением часто приводит к изменению истинностного значения высказывания.
Денотативными статусами обладают не только выраженные ИГ,
но и незамещенные именные позиции. Е. В. Падучева [1985. С. 101]
приводит исследование МакКоли [McCawly, 1981], в котором в качестве глубинной структуры для предложений типа Был объявлен кон-
курс предлагается Кто-то объявил конкурс с неопределенной референцией местоимения КТО-ТО, а значит, и соответствующей ему в
поверхностной структуре незамещенной позиции. Ср. также интерпретацию неопределенно- и обобщенно-личных предложений как
предложений с нулевым подлежащим, имеющим соответственно неопределенное и обобщенное значение [Черемисина, 1973; Белошапкова, Шмелева, 1981 и др.].
Таким образом, при бесконечном в принципе количестве актов ре-
ференции количество типов «референциальной предназначенности»
[Падучева, 1985] ограниченно, и лингвистику интересуют прежде
всего типы референции, которые обслуживаются определенным
набором средств референции, формирующих механизмы референции.
1.3. Средства и механизмы референции
Основными средствами референции в русском языке как языке
безартиклевом являются местоимения, и комплексные исследования
местоимений [Откупщикова, 1984; Падучева, 1985; Богуславская,
Муравьева, 1987; Селиверстова, 1988; Кузьмина, 1989 и др.] отражают референтную предназначенность местоимений, включая их референциальные свойства в состав параметров описания.
Средства референции в настоящем пособии противопоставляются
средствам номинации, которые одновременно являются и средством
конкретной референции, так как без обращения к имени или ИГ слушающий не сможет идентифицировать референт. Классы предметных языковых выражений небезразличны к актуализаторам, их возможности в выражении разных типов выражения референции различны (см. ниже, наст. п.), но имя только предназначено для референции, тип референции выявляется в составе ИГ, в высказывании.
Поэтому к средствам референции логичнее отнести специализированные компоненты высказывания, которые обозначают тип референции, местоимения.
18
Прежде чем изложить семантико-референциальную классифика-
цию местоимений, мне необходимо уточнить их формальную классификацию, поскольку традиционная классификация, представленная, например, школьной грамматикой, не вполне приемлема из-за
некоторой скомканности группы так называемых определительных
местоимений, которая состоит из местоимений разных формальных
классов.
В исследовании используется формально-этимологическая клас-
сификация, основная идея которой состоит в том, что местоимения
некоторых разрядов характеризуются по этимологическому корню,
точнее, по корневой согласной (корневым согласным). М. И. Откупщикова [1984] утверждает, что впервые этот прием был использован
А. А. Реформатским [1979. С. 74]. Такого употребления придерживаются также М. И. Откупщикова [1984], М. И. Черемисина и Т. А. Колосова [1987] и др. авторы.
Различаются К-местоимения: кто, что (исторически *kьto), когда,
где (*kъde) и др.; Т-местоимения: этот, тот, тогда, там и др.; С-местоимения: сей, сюда, здесь (*sьde) и др.; ВС-местоимения: все, весь,
всюду, везде и др. Все эти согласные – деэтимологизированные
праславянские местоименные корни (см., например, [Хабургаев,
1974. С. 333]), а остальная часть нынешнего корня – бывшие суф-
фиксы (ср., например, [Чурмаева, 1989. С. 64‒74]). Многие другие
местоимения образованы сочетанием К-местоимений с различными
частицами, их формальный тип удобно изобразить следующим образом: К-то-местоимения (кто-то, какой-то и т. п.), кое-К-местоимения
(кое-кто, кое-какой и др.) и т. п. Использование такой системы обозначения формальных типов местоимений создает удобства в оформлении текста и позволяет не затрагивать некоторых непринципиальных для данного исследования вопросов, например, вопроса о тождестве/омонимии вопросительных и относительных местоимений.
Эта формальная классификация не затрагивает некоторых классов
местоимений, которые будут именоваться традиционно: личных местоимений (далее – ЛМ), возвратных местоимений (далее – ВМ), взаимных местоимений (далее – ВзМ), а также одиночных местоимений, не образующих формальных классов, например, КАЖДЫЙ,
ОДИН и др.
19
Местоимения, обозначающие тип референции, называются кван-
торными [Откупщикова, 1979, 1984. С. 6 и далее; Падучева, 1985.
С. 134].
Разные авторы выделяют разное количество и состав типов кван-
торных местоимений в соответствии с выделяемыми ими типами референции.
В качестве примера приведу классификацию Е. В. Падучевой
[1985. С. 134], которая выделяет шесть типов кванторных местоимений, соотносимые с денотативными статусами, кроме определенной
референции:
1. Местоимения с референтным употреблением:
1) местоимения неизвестности (К-то), выражающие неопреде-
ленную референцию (см. выше, наст. п.);
2) слабоопределенные местоимения (один, неК-, кое-К-), обо-
значающие соответствующий денотативный статус.
2. Местоимения с нереферентным употреблением:
3) экзистенциальные местоимения (К-нибудь), представляю-
щие неиндивидуализированный объект;
4) универсальные местоимения (ВС-, а также ЛЮБОЙ и КАЖ-
ДЫЙ, имеющие дополнительные значения), обозначающие все объекты данного класса;
5) отрицательные (ниК-), имеющие по сути дела то же значение,
но при отрицании.
3. Местоимения с особой иллокутивной функцией:
6) вопросительные местоимения (К-), выполняющие иллоку-
тивную функцию вопроса.
Аналогично, но в соответствии с собственным набором типов
кванторной информации, произведена классификация кванторных
местоимений М. И. Откупщиковой [1984. С. 8‒15], и в ней также нет
специализированного местоимения для определенной референции.
Это объясняется тем, что определенная референция в русском языке
не выражается, так сказать, в чистом виде, местоимения выражают
ее совместно с выполнением других функций указания на объект
(дейксис) или внутритекстовой отсылки (анафора в широком
смысле).
Разные средства номинации (и конкретной референции) по-раз-
ному относятся к средствам референции. Для языковых выражений
20
предметной семантики в современном русском языке можно выделить шесть групп, которые по-разному взаимодействуют со средствами референции:
1. Имена собственные за редким исключением имеют конкрет-
ную референцию, т. е. употребляются референтно. В логико-философской литературе полагается, что имена собственные («истинные»
имена собственные) приписаны объектам в системе языка, выполняя
роль индивидных констант (см., например, [Рассел, 1982. С. 47‒48]).
Они неохотно сочетаются с местоимениями всеобщности, ср., например, (18):
(18) ?Все Фиры и Веры / Дуры без меры (В. Розов. В поисках ра-
дости).
Также и при употреблении в сочетании с экзистенциальным ме-
стоимением ИС перестает быть индивидуализирующим именем: выражение КАКОЙ-НИБУДЬ АФАНАСИЙ не обозначает имени конкретного лица, и ИС в нем приобретает черты нарицательного существительного (в противном случае КАКОЙ-НИБУДЬ теряет кванторную семантику).
Однако имена собственные сочетаются с местоимениями, обозна-
чающими референтные денотативные статусы – слабоопределенный
и неопределенный для говорящего, ср., например, (19):
(19) Пришел какой-то Петя и некий Вася Иванов.
2. Имена нарицательные (далее – ИН), или общие имена. Они
сочетаются со всеми возможными актуализаторами (исключая отдельные денотативные классы, например, собирательные и вещественные имена): один человек, какой-то человек, этот человек, вся-
кий человек и т. п.
3. Дейктические местоимения (далее – ДМ), т. е. местоимения,
которые производят номинацию через указание на прагматическую
ситуацию. Это ЛМ и Т- и С-местоимения в дейктической функции.
В первичном (дейктическом) употреблении они имеют определенную референцию, поскольку референт находится в поле видимости
участников коммуникации, ср., например, (20):
(20) ТЫ у МЕНЯ одна (Ю. Визбор).
Поэтому они не сочетаются с кванторными местоимениями. Из
этой группы должно быть исключено местоимение ОН и Т-местоимения в анафорическом употреблении.
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]