Файловый архив студентов. Файловый архив студентов.
1328 вузов, 5501 предметов.
/ Регистрация
FAQ Обратная связь Вопросы и предложения
Добавил:
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Башкирский Государственный Аграрный Университет
Предмет:
[НЕСОРТИРОВАННОЕ]
Файл:

Собрание сочинений. В 5 томах. Т. 2. Золотой теленок

.pdf
Скачиваний:
0
Добавлен:
08.09.2026
Размер:
2 Мб
Скачать
☆
тельность труда, идаже совершенно свежий вопрос— снижение цен на тридцать процентов. Когда только поэт успел,— понять не­возможно. Лишь сегодня утром вышел декрет, аон уже отобразил его вхудожественной литературе.
Невероятный человек! Птица Сирин! Гений! Король-солнце! Ну, как его не обласкать?
В предпраздничные дни Молокович мечется по городу, вручая редакциям свои сочинения. Так вдореволюционное время по квартирам ходили трубочисты ивручали стихотворение, напеча­танное на отдельном листке бумаги иукрашенное эмблемами ды­моходного дела: лестницей, ложкой, гирей игусиным крылом.
Стихи утрубочистов были незамысловатые:
Мы, трубочисты, поздравляем Вас сновым годом, господа, И сновым счастием желаем Отдохновенья вам всегда.
Трубочистам отвечали впрозе: «И вас также»— идавали пол­тинник.
Так бы надо поступать ис Молоковичем. Когда он является вредакцию иподает свое произведение, смысл которого, вобщем, сводится кодному:
Я, Молокович, поздравляю Вас сновым годом Октября, Отдохновенья вам желаю На дивном поприще труда, —
ему нужно отвечать: «И вас также». Полтинника при этом давать не нужно. Стихов тоже не нужно печатать.
И погибнет навеки король-солнце, невероятный человек, автор бесчисленных юбилейных песнопений— быстроногий Молокович.
В борьбе схалтурой, будничной ипраздничной, установилась традиция— ругать только халтурщиков, совершенно забывая при этом оредакторах.
Это несправедливо.
1931
ТАК ПРИНЯТО
С необыкновенным упорством цепляется цирк за свои старо-
давние традиции. Вэтом смысле он может сравниться разве толь­ко санглийским парламентом.
Как уже сотни лет заведено, парламентский спикер носит длин­ный парик исидит на мешке сшерстью. Так принято! Идо сих пор шпрехшталмейстер выходит на арену ввизитке ипроизносит свои реплики неестественным насморочным голосом. Так полагается!
Приезжая впарламент, король троекратно стучит вдверь ипросит позволения войти, ачлены палаты общин делают вид, что очень заняты ине имеют времени для разговора скоролем. Так тоже принято! Клоун вцирке, закончив свой номер, устраива­ет эффектный уход сарены— ползет на четвереньках, оглуши­тельно стреляя из наиболее возвышенной вэту минуту части тела. Так тоже полагается!
Вообще задавать цирковым деятелям вопросы, почему делает­ся так, ане иначе,— бессмысленно.
Делается потому, что полагается. Апочему полагается? Очень просто! Так принято. Авот почему принято— этого уже никто не знает.
И течет традиционная цирковая жизнь.
С сумерками зажигаются увхода электрические лампы, осве­щая огромный плакат. Здесь нарисован бледный красавец счер­ными усиками, который держит ввывернутой руке бич. Чудные
442
лошади срусалочьими гривами пляшут перед ним на задних но­гах. Это называется «Табло 30 лошадей».
Когда лошадиное табло под звуки туша предстает перед зрите­лем, все знающие счет могут засвидетельствовать, что лошадей всего лишь восемь.
Однако тут нет никакого жульничества. Просто так принято. На афише пишется тридцать, ана арену выводится восемь. Иесли бы появились внезапно все тридцать лошадей, то это было бы пря­мым нарушением традиций.
По этой же цирковой арифметике сорок пожилых львов назы­ваются: «100 львов 100», апятнадцать крокодилят именуются: «60 нильских крокодилов, кайманов иаллигаторов».
Когда же на афише возвещается: «48 дрессированных попугаев. Чудо психотехники!»— то всем вперед известно, что будет только один дрессированный попугай, который умеет говорить два слова: «люблю» и«фининспектор». Остальные четыре попугая будут си­деть на металлической этажерочке сблестящими шариками, изред­ка переворачиваясь вниз головой для собственного удовольствия.
В антракте шпрехшталмейстер напыщенно сообщает публике, что желающие могут сходить вконюшню посмотреть зверей. За вход двадцать копеек. Дети бесплатно.
Почему надо платить еще по двадцати копеек, когда за билеты уже заплачено сполна,— неизвестно. Дирекция исама этого не знает. Ей двугривенные, собственно, не так уж инужны. Но тради­ция! Приходится брать. Сдетей, например, не берут. Втрадициях цирка— дружить сдетьми.
В цирке есть некий военно-морской чин. Это капитан. Далеко не каждый может назваться капитаном. Акробаты, жонглеры, клоуны, наездники или роликобежцы никогда не бывают капитанами.
О, капитан,— это тонкая штучка! Капитан— это укротитель львов, или тигров, или крокодилов. Но это еще не главный капитан.
Главный капитан совершает полет смерти.
Уже вначале представления зрители замечают какие-то новые, невиданные до сих пор приспособления: подвешенные ккуполу рельсовые пути, решетчатые башенки изагадочный предмет, за­вернутый вбрезент, который обычно висит над оркестром.
В антрактах капитан врозовом купальном халате ходит по бал­кону, собственноручно проверяя крепость тросов идругих сна-
443
стей. Капитан никому не доверяет. Капитан надеется только на самого себя.
К его номеру готовятся целый час. Стучат молотки, слышится иногда треск мотора, наконец появляется жена капитана, его бра­тья идругие родственники. Моторы гудят еще сильнее, дается полный свет, икапитан мужественно выходит на арену.
На нем кожаный костюм, авиационный шлем истрашные мо­тоциклетные очки. Тут начинается прощанье. Так полагается.
Капитан целует жену. Жена сдерживает рыданья ижестами (по-русски говорить она не умеет) показывает, что она против этого смертельного номера. Она предчувствует, что сегодня про­изойдет несчастье. Капитан трясет руки братьям иродственни­кам. Братья качают головами. О, если бы они умели говорить по­русски! Они громко крикнули бы, что капитана нужно удержать от его безумного намерения. Даже шпрехшталмейстер подносит кглазам платок. Каждый вечер он наблюдает полет смерти ивсе же не может удержаться от слез.
Но капитан неумолим. Он делает публике прощальный жест рукой, отталкивает жену исадится всвой снаряд.
В общем, совместными усилиями дирекции иродственни­ковкапитана на публику нагоняют такой ужас, что многие бегут из цирка, чтобы не быть очевидцами гибели славнейшего из ка­питанов.
Самый номер занимает шесть секунд ив сравнении сподгото­вительными душераздирающими сценами кажется не таким уже страшным. Полет, конечно, трудный иопасный, но можно было бы обойтись ибез пугания зрителя. Однако это не втрадициях цирка.
Разговорный жанр оказался наиболее слабым местом вцирко­вых твердынях. Под напором худполитсоветов, печати иместкома традиция дала трещину. Врепертуар просочилась современность. Музыкальные сатирики приобщились кэпохе.
Но здесь произошло нечто весьма недоброе. Одна плохая тра­диция сменилась другой плохой традицией. Цирку почему-то до­стались объедки со стола сатиры июмора, ибез того не блещуще­го обилием блюд.
И когда впрограмме появляется извещение отом, что высту­пят «авторы-юмористы ипевцы-сатирики всовременном репер­туаре», то сомневаться не приходится— рефрен будет старый, так
444
сказать, «доходящий» до публики, акуплеты некоторым образом идеологически выдержанные.
Все это делается по заведенному порядку.
Сначала на колесиках выезжает пианино, аза ним вблестках имуке выходят певцы-сатирики иначинают громить различные неполадки.
Первый сатирик:
Вчера зашел яв Лигу Наций, Там звали всех разоружаться...
Второй сатирик:
А ты не видел? УБриана Торчали пушки из кармана!
Публика печально слушает. Тогда сатирики выкладывают второй куплет, непосредственно относящийся квнутреннему положению.
Первый сатирик:
Вчера зашел як нам всберкассу И видел там народа массу...
Второй сатирик:
А ты бы кМейерхольду побежал, Там публики ты бне застал.
В цирке очень любят обличать Мейерхольда. Там всегда про не­го поют обидные вещи.
Отдав долю современности ипослужив кое-как отечеству, са­тирики громко ирадостно запевают, аккомпанируя себе на бы­чьих пузырях:
Первый сатирик:
Были ноги, как полено, Стали юбки до колена...
Второй сатирик:
Теперь другой фасон взяли— Носят юбки до земли.
445
Из-за этого куплета упевцов-сатириков были большие стычки собщественностью. Общественность требовала уничтожения этих строк ввиду отсутствия вних идейной направленности. Но сати­рики стали на колени исо слезами заявили, что без куплетов око­варности наших дам они не берутся рассмешить зрителя ини за что не выйдут на арену. Такие уж они люди— сатирики. Пришлось разрешить впорядке эксперимента.
Среди закулисных историй пользуется успехом такой анекдот. Знаменитому оперному артисту сказали:
— Послушайте, N, ведь вы форменный идиот.
— Аголос?— ответил оперный артист.
И все развели руками. Возражать было нечего. Голос действи­тельно был прекрасный.
Теперь, когда цирковым руководителям говорят:
— Послушайте, почему вы так вяло перестраиваетесь? Ведь это же форменный скандал!
— Адоходы?— отвечают они.
И наиболее слабохарактерные люди разводят руками.
Доходы действительно большие.
1931
«НЕСЧЕСТЬАЛМАЗОВ ВКАМЕН НЫХ»
В театрах готовятся премьеры. Вполутемных залах за столи-
ками сидят режиссеры. Артисты вполголоса бормочут свои роли. Вфойе шьются костюмы иновый занавес. Месяц стоит декабрь. Идет сотая репетиция. Апремьеры все нет, иафиши по-прежнему приглашают организованного инеорганизованного зрителя на «Садко», «Воскресение», «Сенсацию» и«Джонни наигрывает».
И покуда актеры по системе Станиславского, Мейерхольда, Таирова идругим системам, хорошим иподозрительным, вжи­ваются втекст, покуда режиссеры чиркают карандашами под зелеными абажурами, адраматург добавляет новую сцену, где сознательный племянник перевоспитывает дядю, колеблющегося мракобеса из люмпен-интеллигенции, покуда все это происходит, по улицам мчатся втакси теаадминистраторы иустроители сбор­ных концертов.
У них нет никакой системы. Ине за системой они гонятся, аза помещением.
И даже кпомещению они не предъявляют особенных требова­ний. Оно должно быть большое ипо возможности сколоннами.
— Публика любит, чтобы было сколоннами,— говорят они.— Амы публику знаем, будьте покойны.
Закончив хлопотливые исложные дела спомещением, элек­тричеством, билетами ибуфетом, устроители приступают ксо­ставлению программы.
447
Программа одна ита же вот уже десять лет, исоставить ее со­всем не трудно. Знать необходимо только одно— какого актера нужно поставить вафише сименем-отчеством, какого содними только серенькими инициалами, акакого назвать просто по фа­милии без инициалов, без имени ибез отчества.
Просто— урояля Левиафьян.
Это нужно знать твердо, как таблицу умножения. Иначе непри­ятностей не оберешься.
Поставишь неполный титул оперного певца, ивсе пропало. Он обидится ивместо «Несчестьалмазоввкаменных» будет петь ро­мансы Шумана. Аэтого публика ужас как не любит.
— Она любит «Не счесть алмазов вкаменных»,— говорят адми­нистраторы, задыхаясь.— Мы публику знаем.
И действительно, на всех сборных концертах поют песню ин­дийского гостя. Даже если это вечер норвежской музыки. Даже ес­ли это спектакль, посвященный памяти Достоевского. Все равно. Администратор хватает толстенького тенора за атласную ревьеру ишепчет:
— Знаете, идеология ипсихология это, конечно, хорошо, но уж вы, пожалуйста, спойте им «вкаменных».
К арии добавляется художественное чтение актера сименем­отчеством, песни народностей висполнении тоже имени-отче­ства, опереточный дуэт (инициалы), адля затравки— квартет имени такого-то. Иногда добавляется арфа, иногда— художе­ственный свист.
Получается очень мило, аесли помещение удалось выцыганить сколоннами, то кнесомненному художественному успеху прибав­ляется также успех материальный.
Однако помпезность сборных гала-концертов, несомненно, падает. Нет вних прежней блистательности икрасоты. Фантазия иссякла.
Была, правда, идея устроить грандиозный спектакль на стади­оне «Динамо», сполетами смерти, чудесами пиротехники, стол­кновением поездов ис одновременным исполнением сразу двад­цатью тенорами во фраках знаменитой арии «Несчестьалмазовв­каменных».
Чудесная была идея, но увяла где-то вкоридорах ГОМЭЦ. Мель­чает жизнь, мельчает сборное дело!
448
А ведь еще так недавно в1 Госцирке был вечер шахматной
мысли, так называемые живые шахматы.
Было так.
В двух ложах друг против друга сидели два шахматных маэ­стро взалатанных пиджачках. На арене всвоих квадратиках сто­яли живые шахматы (сплошь имена-отчества, цвет человече­ства). Королями, королевами иладьями были народные артисты. Вконях ислонах состояли заслуженные. Идаже пешки— ите были знаменитые балерины имесереры. По гениальной мысли устроителя вечера, съеденная фигура должна была исполнять свой номер.
Шахматные маэстро приняли все дело всерьез изатеяли затяж­ную сицилианскую партию. Кудивлению администратора, оказа­лось, что вшахматах фигуры выбывают из строя крайне медлен­но. Номера исполнялись сбольшими промежутками, ипублика начала стучать ногами.
Поэтому уже через десять минут после начала партии вложу маэстро ворвался администратор, крича:
— Идите с2.
— Что вы,— сказал маэстро, подымая затуманенную голову.— Гроссмейстер Акиба Рубинштейн втаких случаях советует с5.
— Аявам говорю, ставьте эту штуку на с2,— завизжал устрои­тель.— Сейчас Дмитрий Николаевич должен петь «вкаменных».
— Но ятогда открываю пешечный фланг.
— Ну иоткрывайте. Подумаешь, Капабланка! Сбор шестнадцать тысяч, авы...
И он побежал кдругому маэстро, чтобы убедить его подста­вить как можно скорее под удар своего короля (художественное чтение).
Замечательный был вечер. Шахматная мысль так икипела. Ма­эстро махнули на все рукой, ивместо них доигрывали сицилиан­скую партию пом. администратора скассиром, летал фейерверк, народная артистка выезжала на ученом ослике, месереры лихо от­плясывали— вообще хорошо было, теперь такого уж нет. Иссякла фантазия
А ведь есть великие возможности.
Можно вцирке поставить «Аиду». Партия Рамзеса исполняется вклетке со львами. Партию Аиды поет ученая зебра. Воперу мож-
449
но вмонтировать лекцию проф. Канабиха «Проблема единствен­ного ребенка», беседу писателя Б. Пильняка считателями отом, как он жил внью-йоркской гостинице, сцены из «Красного мака» ипьесы «Ярость» и, конечно, арию индийского гостя висполнении математика Араго.
И если все это залить, как полагается вцирке, тремя миллиона­ми литров воды так, чтобы профессор плавал вкупальном костю­ме, то все было бы очень хорошо.
Администраторы говорят, что публика это очень любит.
1931
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]
Помощь Обратная связь Вопросы и предложения Пользовательское соглашение Политика конфиденциальности