Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Собрание сочинений. В 5 томах. Т. 2. Золотой теленок
.pdf
Но если плакаты завхоза вызывают смех, то ударничество «го-
тентодтов» страшит. Ведь пьесы эти ставятся!
Ведь где-то идет народная трагедия всеми актах «Шея». Ведь
по радио уже передают вечер затейников под названием «Поп Федор нашел помидор». Идет и«Фанька-забойщица», идет и«Овин»,
и«Пахота».
Спасите, кому ведать надлежит!
Защищайте социализм!
Гоните пошляков!
1930
ХАЛАТНОЕ ОТНОШЕНИЕ
К ЖЕЛУДКУ
На берегу реки N живописно раскинулся город N. Впрочем, не
будем делать загадочного лица... Скажем прямо. На берегу реки
Волги живописно раскинулся город Ярославль. Но это еще полбеды. Дело втом, что на одной из его улиц живописно раскинулась
кооперативная столовая, вывесившая на стене большой плакат:
ПИЩА— ИСТОЧНИК ЖИЗНИ
ЧЕЛОВЕКА
Конечно, принципиальных возражений против этой концепции быть не может. Даже сам Маркс не смог бы привести никаких
доводов против такой железной установки. Между тем отдельные
ярославцы, побывавшие вэтой столовой, ссумасшедшим упорством настаивают на том, что пища ведет кпрекращению жизни
человека. Тут, как видно, все дело втом, какая пища... Именно
этого недоучел ярославский коопзаведующий, который уделил
слишком много внимания идейно-теоретическому обоснованию
своей должности, позабыв очисто практических ее задачах. Забыл
он отом, что обед должен быть съедобным.
Иной начстоловой, человек втеле ис философским уклоном,
никогда не забудет вывесить анонс: «Перед едой обязательно мой
422
руки», забывая вто же время поставить встоловой рукомойник.
Где ему помнить оскучных мелочах! Он человек возвышенных
мыслей иширокого кругозора.
Как это ни удивительно, но такие люди большей частью командуют большими рабочими столовыми, фабриками-кухнями
исверхмощными пищевыми комбинатами,
Они никогда не говорят «еда» или «кушанье». Они говорят «питание». Не «накормить посетителя», а«охватить едока». Блюда
уних не «порционные», а«учебно-показательные». Но все-таки
основной своей задачей они ставят обеспечение столовой достаточным количеством плакатов итаблиц.
И перед глазами охваченного ужасом едока появляются строгие увещевания встихах ипрозе.
Вводи в&организм горячую пищу и&разные закуски
Не отвлекайся во время еды разговором,
это мешает правильному выделению
желудочного сока
Фруктовые воды сулят нам углеводы
Просят о&скатерти руки не вытирать
А скатертей ивовсе нет. Столы накрыты липкой нечистой клеенкой. Ножи ивилки прикованы цепями кножке стола (чтоб не
украли). Ипри взгляде на заповедь ожелудочном соке не только не
хочется вводить ворганизм горячую пищу иразные закуски, но совершенно наоборот. Что же касается слова «углевод», то хотя всем
известно, что углевод нужен для продления жизни, но почему-то
по ассоциации вспоминается водопровод, авслед за ним иканализация. Так что фруктовую воду тоже не хочется вводить ворганизм.
Хочется поскорее уйти, выбраться на свежий воздух, посмотреть на
солнце, которое еще не успели снабдить надписью:
Глядя на солнечные лучи,
не забудь произвести анализ мочи
В обеденные часы заведующий-мыслитель сочиняет отчетный
доклад, вкоем точно указано, сколько калорий содержал поданный потребителям суп рыбный, сколько витаминов «А» пришлось
423
на одну едоцкую единицу ив какой связи находятся все эти цифровые данные стакими же данными за первый квартал прошлого
бюджетного года.
А вэто время сама едоцкая единица глядит на еле теплую кот-
лету иотчаянно тоскует:
— Почему эти калории такие невкусные! Ивитамины какие-то
неудобоваримые!
О многом размышляет едоцкая единица иподводит печаль-
ныйитог:
— Почему такое халатное отношение кжелудку? Почему костюм принято шить по росту? Почему ботинки изготовляются разных размеров, от мальчиковых до дедушковых? Даже воротнички— ите выделываются взависимости от толщины потребительской шеи! Аеда единообразна иявно рассчитана на какой-то
отвлеченный, обезличенный желудок.
Хотелось бы подчеркнуть фундаментальность жалоб на обезличенное меню. Судя по тому, как часто люди едят, можно смело, не
боясь впасть вошибку, заключить, что они придают вопросам
принятия пищи большое значение.
Едят везде. Едят дома, на улице, на работе, втеатре, вкино,
едят на стадионах ипароходах, ввагонах ина вокзалах, помаленьку стали есть даже ввоздухе. До сих пор ввоздухе не ели, не было
подходящего помещения, но теперь, свыпуском сорокаместного
гиганта, где будет буфет, начнут питаться ина высоте трех тысяч
метров над уровнем моря. Говоря кратко, человек ест, где только
возможно, подсознательно чуя, что прав ярославский заведующий, что пища действительно источник жизни человека.
Таким образом, мы опять возвращаемся кпроклятому вопросу,
каким же должен быть этот источник? Эта задача имеет лишь одно
решение. Пища не должна быть только механическим сцеплением
калорий, витаминов, крахмалов ищелочей. Она обязательно
должна быть вкусной, горячей или холодной, если ее принято вводить ворганизм именно втаком виде.
Но вкино итеатрах, вкафе иучрежденских буфетах ситро подается по возможности горячим, ачай соответственно холодным.
На вокзалах дело обстоит еще строже. Там не боятся того, что потребитель начнет жаловаться. Он обычно торопится на поезд
иввиду этого пуглив, как овца. Ивот ему подсовывают все, что
424
попадается под руку. Чай пассажиру дают без блюдечка, ион уносит его ксвоему столику, обжигая пальцы ижалобно подвывая.
Впрочем, чаю он так ине пьет. Его горло сжимает тоска. Полными
слез глазами он смотрит на жену. Она стоит за дверью перед двумя контролерами ипосылает мужу прощальные взгляды. По железнодорожным правилам вбуфет пускают только пассажиров
дальнего следования по предъявлении ими билетов или плацкарт.
Провожающих не пускают. Истоит жена увхода, глотая слезы,
большие, как аптекарские пилюли. Это жестоко. Но там, где дело
касается вопросов принятия пищи внутрь, там ибез того злой чиновник превращается вбарса.
Как-то незаметно выработалось не писанное иникакими общественными или хозяйственными организациями не утвержденное правило, по которому обыкновенная вывеска, висящая
над нарпитовским предприятием, играет неожиданно решающую роль.
Если на вывеске написано «Ресторан», то обязательно впомещении чисто, есть скатерти, салфетки, солонки ицветы, перевязанные лентами из розовых стружек. Там есть выбор из пяти-шести блюд, обращение корректное, на стене висят приглашения:
«Требуйте горячие пирожки» или «Перед едой мойте руки— первая дверь направо». Кроме того, на эстраде, среди взъерошенных
пальм, большой симфонический ансамбль из трех человек играет
«Турецкий марш» Моцарта.
Если же на вывеске написано «Столовая», то впомещении не
чисто, высоко под потолком горит слабая электрическая лампочка, меню состоит из двух блюд, рассчитанных все на тот же отвлеченный, обезличенный желудок, вкаждом посетителе видят жулика, иденьги соскорбительной настойчивостью требуют вперед.
На стенах висят раскрашенные картинки сизображениями детских глистов итрахомных глаз. Летают большие мясные мухи. Оркестра нет— музыку здесь считают выпадом против общественности. Иможно не сомневаться, что заведующий здесь занимается главным образом философским обоснованием своей работы,
совершенно позабыв окооперативной заповеди, по которой пища
все же источник жизни человека.
1931
СЕКРЕТ ПРОИЗВОДСТВА
Начинается это так.
Старый халтуртрегер Многопольский получает письмо, отпечатанное на узкой полоске папиросной бумаги. Многопольского
приглашают срочно пожаловать на кинофабрику для ведения переговоров.
Подсознательно чуя, что за папиросной бумажкой скрываются
другие бумажки, значительно большей плотности идаже снабженные водяными знаками, литератор быстро является всоответствующий кабинет, где его уже поджидает задумчивая коллегия из
девяти человек.
В кабинете имеется только один стул, на котором сидит начальник сценарной части. Остальные начальники разместились
на батареях центрального отопления. Вкомнате грязно, ана столе
почему-то стоит чучело филина об одном глазу. На кинофабриках
всегда имеются какие-то странные предметы: то медведь срезным блюдом на вытянутых лапах, то автомат для выбрасывания
перронных билетов, ато бюст Мазепы.
Коллегия сообщает Многопольскому, что ему пора уже включиться вработу кино инаписать сценарий. Многопольский отвечает, что исам давно хочет включиться и, так сказать, подойти
вплотную. Посему, ввиду отсутствия разногласий по творческим
вопросам, стороны, улыбаясь, приступают кподписанию типового
договора.
426
— Аванс вы сможете получить уже сегодня,— ласково говорит
начальник сценарной части,— но сначала вы нам напишите краткое либретто.
— Видите,— морщится Многопольский,— либретто уменя еще
как-то не сложилось.
— Ну, так примерную тему напишите.
— Тема тоже как-то еще не сложилась, не отлилась...
— Ну, что-нибудь напишите!
— То есть как что-нибудь?
— Ну, что-нибудь, чтоб, одним словом, была бумажка, оправдательный документ.
Многопольский наваливается животом на стол ипроворно набрасывает краткую заметку, вкоторой очень часто встречаются
выражения: «в плане» и«в разрезе».
Одноглазый филин печально смотрит на халтуртрегера. Он
знает, чем все это кончится.
В первый месяц совесть не слишком мучит Многопольского. Он
не включается ине подходит вплотную ккинодеятельности ив
последующие четыре месяца. Итолько, когда ему приносят на
тонкой папиросной бумаге приглашение вдвадцать четыре часа
сдать сценарий или втот же срок вернуть полученный аванс, Многопольский чувствует, что спасения нет. Но он крепится. Даже
опись имущества не толкает его кисполнению договора. Он надеется на чудо. Но чудо не приходит. Вместо него, стуча сапогами
по лестнице, вквартиру литератора подымаются возчики. Они
приехали за мебелью.
Тут больше нельзя тянуть ни одной секунды. Многопольский
запирает дверь на ключ и, покуда возчики стучатся игрозят милицией, пишет со сверхъестественной быстротой:
ЕЕ БЕТОНОМЕШАЛКА
Сценарий в8 актах.
1. Из диафрагмы: Трубы иколеса.
2. Крупно: Маховое колесо.
3. Крупно: Из мелькающих спиц колеса выплывает лицо молодой
ударницы Авдотьюшки.
4. Надпись: «На фоне все усиливающегося кризиса капитализма цветет инаполняется индустриальным содержанием красавица Дуня».
427
Пишется легко ибыстро, ктому же подбадривают крики иругательства возчиков на лестничной площадке. Вту минуту, когда
силами подоспевшей милиции взламывается дверь, сценарий «Ее
бетономешалка» готов.
На киноколлегию сценарий производит двойственное впечатление. Им, собственно, сценарий нравится, но они, собственно,
ожидали чего-то другого. Чего они ждали, они исами не знают, но
чего-то ждали, чего-то большего.
Начальники отделов тоскливо мычат, маются, не находят себе
места. Однако тот факт, что перед ними лежит рукопись, бумажка,
какой-то оправдательный документ, их удовлетворяет.
— Все-таки есть от чего оттолкнуться,— говорит начальник
сценарного отдела, стараясь не смотреть на мудрого филина.—
Но, безусловно, надо кое-что добавить.
— Что ж, можно,— сготовностью отвечает Многопольский.—
Ачто именно?
— Ну, что-нибудь такое. Чтоб все-таки было видно, что над сценарием работали, исправляли, переделывали.
— Тут, например,— раздается равнодушный голос сподоконника,— недостаточно отражена проблема ликвидации шаманизма
вкалмыцких степях.
— Шаманизма?— бормочет Многопольский, сильно напуганный возчиками.— Уменя, между прочим, действие развертывается вЦЧО, но вопросы шаманизма можно вставить. Явставлю.
Литератора просят также вставить еще вопросы весенней
путины иразукрупнения домовых кустов, атакже провернуть
проблему вовлечения одиноких пожилых рабочих вклубный
актив.
— Можно ипожилых,— соглашается Многопольский,— можно
иодиноких.
При виде сценария, изготовленного вплане индустриальной
поэмы ив разрезе мобилизации общественного внимания на
вопросах борьбы сшаманизмом ижречеством вкалмыцких
степях, режиссер зеленеет. Немеющей рукой он отталкивает сочинение.
— Душечка,— шепчет ему начальник производственного отдела,— так нельзя. За сценарий деньги плачены. Надо ставить.
— Но ведь это написано вплане бреда,— лепечет режиссер.
428
Все же вконце концов ставить картину он соглашается. Какникак оправдательный документ унего есть. Дали ему ставить, он
иставит. Кроме того, прельщает возможность съездить вкалмыцкие степи, подобрать интересный экзотический типаж.
Через год вмаленьком просмотровом зале задумчивая коллегия принимает картину. Когда зажигается свет, озаряя перекошенные ужасом лица, начальник всей фабрики сурово
говорит:
— Картину надо спасать! Втаком виде она, конечно, показана
быть не может.
— Ядумаю, что сюда надо что-нибудь вставить,— говорит молодой человек, которого видят здесь впервый раз икоторый неизвестно как сюда попал.
Коллегия снадеждой смотрит на молодого человека.
— Конечно, переработать,— продолжает неизвестный.— Вопервых, нужно выкинуть весь мотив бетономешалки. Дуня должна
заняться соевой проблемой. Это теперь модно, икартина определенно выиграет. Ипотом, почему активист Федосеич не перевоспитал шамана? Вчем дело?
— Так его сразу иперевоспитаешь!— бурчит режиссер.
— Аочищающий огонь революции вы забыли?— торжествующе спрашивает молодой человек.
После такого неотразимого аргумента спасать картину поручают именно ему. Спасение продолжается долго, очень долго
ипочему-то влечет за собой экспедицию вКавказскую Ривьеру.
После нового просмотра (картина называется теперь «Лицо пустыни») члены коллегии боятся смотреть друг другу вглаза. Ясно
одно— картину надо снова спасать. Несуразность событий, развертывающихся вкартине, настолько велика, что ее решают трактовать вплане гротескного обозрения— ревю свведением мультипликации июмористических надписей встихах.
— Вот кстати,— кричит заведующий какой-то частью,— якак
раз получил циркуляр онеобходимости культивировать советскую
комедию.
И все сразу успокаиваются. Бумажка есть, все впорядке, можно
икомедию.
Два выписанных из Киева юмориста быстро меняют характер
индустриально-соевой поэмы. Все происходящее вкартине по-
429
дается вплане сна, который привиделся пьяному несознательному Федосеичу.
Наконец, устав бороться снепонятным фильмом, его отправляют впрокат. Его спихивают куда-то вдачные кино, втайной надежде, что пресса до него не докопается.
И долго коллегия сидит впечальном раздумье: «Почему же всетаки вышло так плохо? Уж, кажется, ничего не жалели, все отразили, проблемы все до одной затронули! Ивсе-таки чего-то не
хватает. Вчем же дело?»
1931
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]