Собрание сочинений в десяти томах. Том десятый. «Адам - первый человек» (кавказская повесть). Первая книга рассказов. Рассказы. Статьи

.pdf

Скачиваний:

Добавлен:

08.09.2026

Размер:

2 Мб

Скачать

☆

<<< < Предыдущая 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 4041 / 4741 42 43 44 45 46 47 > Следующая >>>

ДЕНЬ ТЯНЕТСЯ, А ЖИЗНЬ ЛЕТИТ

И еще он рассказал мне, что заседания Гонку-

ровской Академии лишены всякого официоза и обычно проходят в кабачке. Помню, что мне это очень понравилось.

Помню и то, как Валентин Петрович дал мне

почитать у себя на веранде рукопись повести «Уже написан Вертер…». К тому времени ничего более антисоветского я не читал. Даже «Один день Ивана Денисовича» меркнул в призрачном вымороченном свете этой маленькой повести о том, какой тонкий слой папиросной бумаги отделяет человечество от одичания.

— И что, так и было в Вашей Одессе? Так и хо

дили они в своих кожаных куртках и расстреливали из своих маузеров кого хотели или кто просто попадался им под руку? — спросил я Катаева.

— А Вы думаете? Все так и было. Скоро напе

чатают в «Новом мире».

Я с сомнением пожал плечами и ошибся. «Вертера» таки напечатали в «Новом мире» через два месяца.

Напечатать-то напечатали, но нигде, во всей печати огромного СССР не просочилось даже крохотной заметки об этой страшной повести. Знаменитый писатель напечатал новую повесть в знаменитом журнале, и нигде ни ругани, ни хвалы — ни одной строчки!

Тогда я впервые понял, какое могучее оружие — фигура умолчания.

Хотя, справедливости ради нельзя не заметить, что элементы этой «фигуры умолчания» вокруг имени Валентина Катаева впервые обозначились еще после публикации «Алмазного венца». Очень много обиженных появилось в литературной и окололитературной среде. А как сказала мне не

давно любимая внучка Валентина Петровича —

401

ЮРИЙ ПАВЛОВ

Тина Катаева, самыми обиженными назначили

себя родственники тех литераторов, кто не попал

в «Алмазный мой венец». А не попавших были

«тьмы», о существовании многих из них Валентин

Петрович лишь смутно догадывался.

Вскоре три моих повести — «Баллада о старом

оружии», «Печка», «Катенька» — собрались пе

чатать в «Роман-газете», тираж которой был 3,5 миллиона экземпляров. К публикации в этом самом массовом издании художественной литературы полагалось предисловие, и я спросил Валентина Петровича, не сможет ли он его написать.

— Напишу, — сразу ответил Катаев. А помолчав, добавил: — Тяжелую дверь открыли Вы, Вацлáв. (Он всегда произносил мое имя с ударением на последнем слоге.) Предисловие Катаев написал и даже подарил мне его рукопись.

ЮРИЙ ПАВЛОВ. А она у Вас есть? Она

сохранилась?

ВАЦЛАВ МИХАЛЬСКИЙ. Есть. Могу показать.

ЮРИЙ ПАВЛОВ. Это машинописный текст?

ВАЦЛАВ МИХАЛЬСКИЙ. Нет, Валентин Петрович писал от руки. Это рукопись в самом прямом значении этого слова.

ЮРИЙ ПАВЛОВ. А давайте напечатаем ее в нашей статье факсимильно. Современная техника это позволяет.

ВАЦЛАВ МИХАЛЬСКИЙ. Наверное, это будет интересно для литературных гурманов…

402