Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Психологическое благополучие свойства личности и самосохранительное поведение. Монография.pdf
71
обнаруживающей различия в половых, возрастных и региональных группах.
Данная характеристика, вероятно, является наиболее чувствительной
к социально-демографическим факторам. Сходную ситуацию демонстрирует
показатель «личностный рост», однако он в большей степени отличается
у возрастных и территориальных групп.
Взаимодействие факторов «уровень психологического благополучия»,
«пол» и «место проживания» проявилось при высоких значениях
психологического благополучия. При высоком уровне психологического
благополучия у студентов более реалистическое восприятие жизни, выше
открытость новому опыту независимо от пола. При среднем и низком уровне
психологического благополучия у представителей обоих полов наблюдаются
снижение открытости новой информации, неспособность интегрировать
разные аспекты жизни, здесь фактор пола не имеет значения.
При высоких значениях психологического благополучия юноши
в большей степени считают себя способными создавать и выбирать условия,
удовлетворяющие личностным потребностям и ценностям, они более
эффективно используют жизненные обстоятельства. Как показывают
сходные исследования, существенное влияние на психологическое
благополучие личности оказывает требующая усилий сознательная
деятельность индивида (хобби, работа, учебная деятельность,
взаимодействие с людьми и т. п.). При смене деятельности субъективное
благополучие личности может увеличиться [10; 21]. Наши данные показали,
что снижение уровня психологического благополучия, вне зависимости
от пола, приводит к снижению способности «управлять средой», т. е.
ощущения того, что человек сам может влиять на события и явления, его
окружающие. Вместе с тем, связь между деятельностью и представлениями
о собственных возможностях двоякая. В частности, Э. Динер и М. Селингман
установили, что наиболее счастливые респонденты постоянно проявляли
социальную активность [17]. Увеличение и уменьшение социальных
72
контактов приводят к соответствующим изменениям в уровне
психологического благополучия [15; 18].
Место проживания является значимым фактором для эмоциональной
составляющей психологического благополучия, но только для группы
с высоким уровнем благополучия. Анализ личностных предикторов
психологического благополучия показывает следующее. Пермские студенты
значимо превосходят сверстников из других городов по тревожности.
Мы полагаем, что это – проявление озабоченности своей дальнейшей судьбой.
Обучение в педагогическом вузе не дает гарантии успешной карьеры,
но относительно высокий уровень притязаний вызывает значительную
эмоциональную нагрузку, которая проявляется в повышении уровней
тревожности и неуверенности. В то же время студенты, получающие
образование в престижном МГУ, достаточно уверены в своих
профессиональных возможностях и меньше тревожатся по поводу будущего
места работы. Самые низкие показатели неуверенности и беспокойства –
у студентов маленького города. Они, как и москвичи, уверены в себе, своем
будущем трудоустройстве, доходах и месте в жизни [20].
В нашем исследовании данная проблема взаимосвязи личностных
свойств и составляющих психологического благополучия получила свое
развитие, так мы рассматриваем личностные черты как более стабильные
свойства, и поэтому они могут выступать в качестве основы для характеристик
психологического благополучия. В нашем исследовании показано, что для
большинства особенностей психологического благополучия свойства личности
определяют не более 30 % в дисперсии. Психологическое благополучие в целом
детерминируется такими личностными характеристиками, как эмоциональная
нестабильность, депрессивность и переживание безрадостности. Можно
утверждать, что именно депрессивность будет являться наиболее важным
показателем и вносить наибольший вклад в детерминацию проявления
и переживания неблагополучия.
73
Среди показателей тревожности показатель «несчастье», как
ситуативная характеристика, оказывает наибольший вклад, и это
свидетельствует о том, что меньшую роль в ощущении неблагополучия
могут играть личностные характеристики тревожности. Эти данные
в определенной степени согласуются с фактами, полученными в других
работах. Так, обнаружено, что в подростковом возрасте ведущим
индикатором психологического благополучия является низкий уровень
тревожности, репрессивности [4].
Нейротизм как личностная черта оказывает влияние
на психологическое благополучие, однако в меньшей степени, чем
депрессивность. Вероятно, это связано с тем, что нейротизм определяет
психологический облик обобщенно и человек с высокой эмоциональной
нестабильностью уравновешивает ее проявления другими характеристиками.
В недавних исследованиях было установлено, что стремление
к самореализации, высокая самооценка и открытость являются основными
личностными детерминантами психологического благополучия педагога [10].
Взаимосвязи характеристик этнической идентичности и показателей
психологического благополучия показали большое число взаимосвязей, при
этом наибольше значение имеют психологическая тождественность своему
этносу (показатель этнической идентичности), осознание целей в жизни
и готовность принимать собственную личность и поведение (показатели
психологического благополучия).
Этнопсихологические характеристики оказываются значимыми для
характеристик психологического благополучия. Этносы, осознающие себя
более толерантными по отношению к другим и осознающие собственную
психологическую уникальность, имеют более высокие значения
психологического благополучия.
Подводя итог, можно утверждать следующее: во-первых,
психологическое благополучие – характеристика, относительно независимая
74
от социально-демографических факторов, однако отдельные составляющие
психологического благополучия находятся под влиянием этих факторов; вовторых, ощущение несчастья и эмоциональная нестабильность являются
личностной основой для психологического неблагополучия и способствуют
дезадаптации, в частности, связанной с профессиональным
самоопределением у студентов.
Список литературы
1. Генотип. Среда. Развитие / М.С. Егорова, Н.М. Зырянова,
О.В. Паршикова и др. – М.: ОГИ, 2004. – 576 с.
2. Григорьева, М.В. Показатели социально-психологической
адаптации как предикторы субъективного благополучия у казахов и русских
[Электронный ресурс] // Современные проблемы науки и образования. –
2013. – № 4. – Режим доступа: http://www.science-education.ru (дата
обращения: 10.01.2016).
3. Иванова, Л.Ю. Самосохранительное поведение взрослого населения
и подростков // Социология медицины. – 2010. – № 2. – С. 31–35.
4. Идобаева, О.А. К вопросу о психолого-педагогической модели
формирования психологического благополучия личности // Вестник
Московского государственного лингвистического университета. – 2013. –
№ 7 (667). – С. 93–101.
5. Ильин, Е.П. Эмоции и чувства. – СПб.: Питер, 2001. – С. 505–507.
6. Исследование тревожности (Ч.Д. Спилбергер, адаптация
Ю.Л. Ханин) / Диагностика эмоционально-нравственного развития / ред.
и сост. И.Б. Дерманова – СПб.: Речь, 2002. – С. 124–126.
7. Ковалева, А.А. Самосохранительное поведение в системе факторов,
оказывающих влияние на состояние здоровья // Журнал социологии
и социальной антропологии. – 2008. – № 2. – С. 1029–8053.
75
8. Лепшокова, З.Х. Взаимосвязь аккультурационных ожиданий
представителей принимающего населения с компонентами
их психологического благополучия // Альманах современной науки
и образования. – 2012. – № 12. – Ч. 1. – С. 89–91.
9. Личностный опросник EPI (методика Г. Айзенка) / Альманах
психологических тестов. – М.: Изд-во КСП, 1995. – С. 217–224.
10. Минюрова, С.А., Заусенко, И.В. Личностные детерминанты
психологического благополучия педагога // Педагогическое образование
в России. – 2013. – № 1. – С. 94–101.
11. Овчинников, А.А., Султанова, А.Н. Сравнительный анализ
психологического благополучия и стратегий адаптации студентов-мигрантов
и студентов титульного этноса [Электронный ресурс] // Медицина
и образование в Сибири. – 2014. – № 4.
12. Шамионов, Р.М. Взаимосвязь групповых ценностей
и субъективного благополучия представителей контактирующих этносов
(на примере Поволжья) // Вектор науки Тольяттинского государственного
университета. Серия: Педагогика, психология. – 2011. – № 4. – С. 307–309.
13. Шамионов, Р.М. Взаимосвязь стратегий поведения и субъективного
благополучия представителей контактирующих этносов // Известия
Саратовского университета. Новая серия. Серия: Философия. Психология.
Педагогика. – 2012. – Т. 12. – № 1. – С. 79–83.
14. Шевеленкова, Т.Д., Фесенко, П.П. Психологическое благополучие
личности // Психологическая диагностика. – 2005. – № 3. – С. 95–121.
15. Bradburn, N. The structure of psychological well-being – Chicago:
Aldine, 1969. – 318 P.
16. Csikszentmihalyi, M. Beyond Boredom and Anxiety – San Francisco:
Jossey-Bass, 1975. – 272 P.
17. Diener, E., Seligman M.E. Very happy people // Psychological Science.
– 2002. – № 13. – pp. 81–84.
76
18. Graney, M.J. Happiness and social participation in aging // Journal
of Gerontology. – 1975. – № 30 (6). – pp. 701–706.
19. Helliwell, J., Putnam R.D. The social context of well-being /
J. Helliwell, / The science of well-being. In F.A. Huppert, N. Baylis, & B. Keverne
(Eds.). – Oxford: Oxford University Press. – 2005. – pp. 435–459.
20. Negasheva, M., Kozlov, A., Kornienko, D., Vershubsky, G., Manukyan,
A., Derish, F., Kozlova, M., Otavina M. Influence of adaptive pressing on anxiety
parameters and cortisol level in students from Moscow and other cities of Russia //
19th Congress of the European Anthropological Association. Moscow, Russia,
25—29 August, 2014. Вестник Московского университета. Серия XXIII.
Антропология. – 2014. – С. 133.
21. Sheldon, K.M., Lyubomirsky, S. Achieving sustainable gains
in happiness: Change your actions, not your circumstances / K. M. Sheldon, //
Journal of Happiness Studies. – 2006. – № 7. – pp. 55–86.
22. Taylor, S.E., Stanton, A. Coping resources, coping processes, and mental
health / S.E. Taylor // Annual Review of Clinical Psychology. – 2007. – № 3. –
P. 129–153.
77
Глава 4. ИССЛЕДОВАНИЕ СПЕЦИФИКИ
САМОСОХРАНИТЕЛЬНОГО ПОВЕДЕНИЯ И ЕГО ВЗАИМОСВЯЗЬ
С ФИЗИОЛОГИЧЕСКИМИ ФАКТОРАМИ
Важный элемент поддержания физического здоровья –
самосохранительное поведение. Оно включает целый ряд элементов, в том
числе отказ от такого вида поведения, как курение или, наоборот,
вовлеченность в него.
Эндокринная реакция на курение обусловлена действием не только
химических, но и психологических и физиологических факторов: они могут
различным образом влиять на уровень кортизола [38; 39; 40; 44; 47].
Тот факт, что никотин как химический агент влияет на продукцию
гормонов коры надпочечников, установлен более полувека назад [26].
Но фармакофизиологический эффект на воздействие никотина ярко
проявляется только при выкуривании единственной сигареты или при
редком, «случайном» курении [22; 50]. По мере возрастания суточного
потребления сигарет в тканях организма аккумулируется все больше
никотина и интенсивность ответа на очередное поступление никотина
сглаживается. Варьируя количество выкуриваемых сигарет, курильщик
регулирует поступление психоактивного вещества и поддерживает его
привычную, относительно стабильную концентрацию на протяжении целого
дня [9; 15]. Соответственно, выделение кортизола в ходе стресс-реакции
должно модифицироваться по-разному у индивидов, различающихся
по числу «привычно» выкуриваемых сигарет.
Важный компонент стрессовой реакции – секреция кортизола.
Действие этого гормона вызывает физиологические, когнитивные
и поведенческие изменения [19; 42; 43]. Обзор литературы [5] выявил ряд
78
преимуществ, которые дает ориентация на уровень кортизола при оценке
давления стрессоров, по сравнению с использованием других биохимических
маркеров, в частности, адреналина. Важное техническое достоинство –
неинвазивность методики: клинико-биохимические методы оценки
концентрации кортизола в слюне позволяют с достаточной точностью судить
о реакции на воздействие стрессоров.
Повышение концентрации кортизола в слюне обычно расценивают как
индикатор наличия стресса. Но поскольку стресс – общая неспецифическая
реакция организма на раздражение, обследованные группы следовало
«выравнивать» в отношении факторов, способных воздействовать
на экскрецию кортизола. Действительно, связи между выраженностью
психологических показателей стресса и уровнем экскреции кортизола
неустойчивы [4; 48]. Уровень кортизола возрастает в ответ на воздействие
психологического стрессора и у курящих, и у некурящих. Но процесс
курения, который можно рассматривать как сочетающееся с поступлением
психоактивного вещества ритуализованное действие, на короткий период
снижает субъективное ощущение стресса [28; 37]. Наиболее выраженная
седативная реакция наблюдается после первых в течение дня сигарет, а после
следующих эпизодов курения различия в ощущении стресса до и после акта
курения уменьшаются [35; 36].
По-видимому, именно из-за комплексного механизма ответа на курение
исследователи до сих пор не пришли к единому мнению даже в важнейшем
вопросе о том, повышен ли фоновый уровень кортизола у привычных
курильщиков [46]. Неравномерно изучена эндокринная реакция на курение,
а также изменения содержания кортизола при психических нагрузках
у курящих и некурящих различных возрастов. Наиболее полные
исследования проведены в группах женщин в пре- и постменопаузе [11; 51],
мужчин и женщин в среднем возрасте, близком к 61 году [9]. Данных о связи
79
уровня кортизола с курением у представителей среднего возраста [20; 46]
и молодых людей [29] пока недостаточно.
Развитие медицины, медицинских технологий и медицинских услуг
не может полностью решить проблему здоровья человека без его
собственного участия. Требуется изменение отношения к собственному
здоровью со стороны населения, осознание роли поведенческого фактора
и формирование устойчивых навыков самосохранительного поведения.
Самосохранительное поведение, или «забота о себе», включает разные
характеристики, относящиеся к физическому и психологическому состоянию
человека. Целостное представление о здоровье человека невозможно без
совместного рассмотрения данных физических и психологических факторов
[17]. Самосохранительное поведение служит предметом исследований
в разных областях. В частности, выделяются типы культуры
и направленности, отличающиеся по проявлению поведения, связанного
с заботой о себе [3], анализируются половые особенности рискованного
поведения в отношении здоровья (установки на занятие спортом, на выбор
высокооплачиваемой, но рискованной для здоровья работы, курение,
употребление алкоголя и др.), некоторые факторы, влияющие на среднюю
желаемую и ожидаемую продолжительность жизни респондентов
(самооценка здоровья, подверженность стрессу и др.) [3].
Психологическая составляющая самосохранительного поведения
может быть не менее значима, чем физическая. Так, установлено, что
«фаталистические жизненные установки» оказывают влияние на общее
состояние здоровья, меняя его в негативную сторону [17]. Показано, что
значимым для реализации поведения, направленного на поддержание
здоровья (в частности, склонности к занятиям спортом на любительском
уровне), является социально-экономический фактор [6]. Включенность
в регулярную физическую активность служит элементом профилактики
употребления психоактивных веществ [18]. Можно утверждать, что
80
спортивная активность является одним из способов проявления «заботы
о себе», причем как о физическом состоянии, так и о психологическом
здоровье. Одновременно с самосохранительным поведением можно выделить
характеристики, направленные на саморазрушение, к таким характеристикам
можно отнести вредные привычки: курение, неконтролируемое употребление
алкоголя.
Исходя из вышеизложенного, можно утверждать, что
самосохранительное поведение как является самостоятельными феноменом,
требующим исследования, так и входит в число характеристик, которые
могут быть отнесены к психологическому благополучию и характеристикам
способствующим адаптации человека к среде.
Самосохранительное поведение обнаруживает связи с личностными
свойствами. Так, негативные эмоции, беспокойство и депрессия не являются
прямыми свидетельствами наличия заболевания, а, скорее, показывают
изменения в состоянии, которое может привести к болезни. Среди
личностных свойств «добросовестность» (одно из свойств пятифакторной
модели личности) играет значительную роль в отношении к своему здоровью
на протяжении жизни [21; 45]. Наряду с чертами личности,
способствующими развитию и формированию самосохранительного
поведения, выделяются черты, которые направлены на рискованное
поведение, подвергающее организм возможной опасности. Одной из таких
черт является «поиск ощущений».
На сегодняшний день «поиск ощущений» является одной из наиболее
исследуемых характеристик в психологии личности. Эта черта, введенная
М. Заккерманом, описывает поведение, направленное на поиск различных
новых стимулов и опыта. Частными проявлениями поиска ощущений
являются поиск риска, поиск опыта через неконвенциональные виды
поведения, расторможенность (употребление алкоголя и наркотиков,
большое количество сексуальных партнеров и т. д.), подверженность скуке