Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Образная лексика русского языка. Ч.II пищевой код культуры в образном строе языка. Учебное пособие
.pdf
Во всех мировых культурах вышеназванные процессы наполняются культурно-символическим содержанием – обретают обрядовый, ритуальный, мифологический, сакральный смысл, получают особое аксиологическое значение. По мнению многих исследователей – А. К. Байбурина, М. Л. Ковшовой, В. В. Красных,
В. Н. Телия, С. М. Толстой и др., – кулинарный код культуры
включен в
обряды самых разных типов, обладает высокой миромоделирующей способностью. По словам А. К. Байбурина, культура испытывает «семиотическую нужду» в символическом переосмыслении гастрономической сферы.
Под кодом культуры нами понимается исторически сложившаяся
нормативно-ценностная символическая система вторичного означивания, несущая в себе культурную информацию о мире, структурирующая, организующая этнокультурное сознание
и проявляющаяся в
процессах категоризации мира (в том числе – в процессах языкового
миромоделирования). Кулинарный (пищевой, гастрономический,
глюттонический) код культуры – один из базовых (С. А. Арутюнов,
А. К. Байбурин, Т. Б. Банкова, Р. Барт, Е. Л. Березович, М. В. Гаврилова, Г. Д. Гачев, М. Л. Ковшова, К. Леви-Строс, Н
. И. Толстой,
С. М. Толстая, В. Н. Топоров и др.). Кулинария как одна из наиболее
освоенных и значимых сфер жизни человека является частью национальной культуры и наполняется символическим содержанием. Гастрономическая сфера в целом и отдельные ее части становятся основой концептуализации мира, представляют собой один из важнейших
этнических
модулей, посредством которого люди выстраивают свой
национально специфический образ мира.
Образы еды зримы, ощутимы, понятны и узнаваемы. Мен-
тальные представления о пищевых продуктах хранятся в памяти
человека в виде предельно ярких, наглядных картинок-гештальтов,
а также фреймов и слотов определенного сценария приготовления
и поглощения еды. С пищей связан целый спектр
сенсорных ощущений, возникающих по различным каналам восприятия: визуальный облик (форма, размер, цвет, структура, консистенция), запах,
вкус, тактильные, температурные и даже звуковые ощущения. Эти
образы связаны устойчивыми ассоциациями с эмоциональными и
11
физиологическими чувствами человека – голод, аппетит, удовольствие, раздражение, опьянение и т.п.
Это делает кулинарную метафору предельно психологически
релевантной при описании самых разнообразных феноменов из
области материальной, психической, ментальной и абстрактнокатегориальной сфер действительности. Подобная сенсорная и
эмоционально-психологическая наполненность кулинарных образов, их культурно-символическая и культурно-ценностная значимость делают кулинарную метафору предельно эффективным
средством эмоционально-психологического воздействия на адресата речи и обусловливают частотность ее использования в современных дискурсивных практиках.
Носители языка осмысливают и интерпретируют многообразные явления окружающей действительности сквозь призму кулинарных образов. Кулинарная метафора (в широком когнитивистском понимании этого термина находит свое воплощение
в различных образных средствах языка и речи, как общеязыковых, узуальных, так и в индивидуально-авторских.
Кулинарная лексика часто служит источником образных
наименований и образных характеристик различных фактов и явлений действительности: квашня – ‘толстый человек с расплыв-
шейся, рыхлой фигурой’; кисель – а) ‘вялый, слабовольный человек’, б) ‘вязкая полужидкая
масса’; пышка – ‘о пухлом ребенке
или женщине’; gnocco – ‘увалень, неуклюжий человек’ от первичного значения ‘галушка, клецка’; pezzo di pane – ‘добрый, хороший
человек’ от первичного «кусок хлеба»; minestrone – ‘сложное, запутанное дело’ от первичного названия супа;
Кулинарная лексика входит в состав фразеологизмов и устойчи-
вых сравнений: не лаптем щи хлебать – ‘быть
не хуже других’; заварить кашу – ‘затеять хлопотливое дело’; уха их петуха – ‘ерунда,
что-то нелепое’; как сыр в масле кататься – ‘жить благополучно, в
достатке, изобилии’; hai fatto un minestrone / e’ un minestrone («сделано как суп «минестроне») – ‘о нелогичном, непонятном тексте, произведении’; ciliegina sulla torta («вишенка на торте») – ‘прекрасное
завершение чего-л., яркая заключительная деталь
чего-л.’.
12
Кулинарные лексика и фразеология как в прямом исходном, так
и в переносно-образном употреблении обладают ярким национальным колоритом, всегда оказываются национально окрашенными и согласно «лингвострановедческой теории слова»
(В. М. Верещагин, В. Г. Костомаров) содержат «культурный» или
«страноведческий» компонент.
Многие наименования блюд национальной кухни, послужившие источником образного
именования и характеризации, являют-
ся безэквивалентными. Они не имеют семантических аналогов в
других языках (блины, калач, щи, уха) и заимствуются в случае
распространения этого блюда или продукта, как произошло с заимствованиями в русский из итальянского макароны, вермишель,
спагетти, пицца, лазанья. В системе обыденных представлений
человека о мире образ определенного этнического
сообщества
(народа или государства) неразрывно связан со сложившимися в
родной культуре устойчивыми социокультурными стереотипами, в
число которых входят традиционные продукты питания и блюда
национальной кухни. Они выступают своеобразными «маркерами»
национальной идентичности и самоидентичности, входя в систему
образных средств языка и паремиологический фонд (в состав
устойчивых фольклорных формул, пословиц, поговорок):
щи да
каша – пища наша; и я там был, мед, пиво пил.
Кроме своего бытового функционирования, традиционные
национальные блюда оказываются связаны с ритуальными действиями в различных обрядах, где выполняют магическую функцию, а кулинарная лексика наполняется в соответствующих контекстах сакральным смыслом и несет обрядовое значение: хлеб и
вино в
сель в русских свадебном и похоронном обрядах
христианских церковных обрядах, блины, пирог, каша, ки-
3
. По мнению ряда
исследователей (Н. Ф. Сумцов, О. М. Фрейденберг), трапеза всегда
носит в той или иной степени ритуализированный характер, а
наименования кушаний несут еще и символический смысл. Еда в
3
Банкова Т.Б. Кулинарный код сибирских семейных обрядов: объективация в
языке // Вестник ТГУ. 2006. № 112. С. 25–33.
13
целом является символом богатства, изобилия, благополучной
жизни, с чем связана традиция много есть в праздники, на свадьбе,
поминках. Это отразилось, например, в русской поговорке: наелся,
как дурак на именинах / на поминках – ‘слишком много съел’.
В каждой культуре присутствует и другая традиция – отказываться
от еды как от символа земных благ в
время постов, активной духовной работы (библейский афоризм не
хлебом единым жив человек).
Следовательно, названия продуктов питания, блюд и кушаний,
их качеств, а также процессов их приготовления и употребления
обладают ярко выраженной национально-культурной спецификой, а
в своем образном функционировании отражают особенности национального мировидения и миропонимания,
образного отражения действительности в языке, формируют метафорический фрагмент национальной картины мира. Система образных и символических смыслов, связанных с блюдами традиционной
кухни, а также их функционирование на бытовом и сакральном
уровнях, составляют особый «кулинарный код» национальной
культуры, который воплощается в языковых формах и значениях, и
который можно рассматривать как средство национальной идентификации и самоидентификации.
пользу благ духовных во
служат ярким примером
14
ГЛАВА 1. КУЛИНАРНАЯ МЕТАФОРА
В ОБРАЗНОМ СТРОЕ ЯЗЫКА
1.1. Образный строй языка
Порой мы не замечаем, что говорим и мыслим образами. Называя руль автомобиля баранкой, пухлого мальчика пончиком, а мод-
ный розовато-оранжевый цвет лососевым, мало кто задумывается
над «кулинарной» природой образа, использованного в обозначении
различных явлений жизни. Настолько привычными, знакомыми и
понятными они являются. Другое дело – образы чужого языка, которые даже если и похожи на наши по характеру аналогии, всегда
кажутся немного странными и необычными. Англичане называют
скучную и неинтересную девушку hunk of cheese, буквально: «кусок
сыра», непривлекательную девушку – cold biscuit, буквально: «холодный пирог». Рисунок в ёлочку по-английски звучит herring bones,
что в переводе значит «кости селёдки». Голова в английском языке
устойчиво
(ср. русс. котелок, кочан, тыква, репа). На итальянском языке неак-
куратного ребёнка назовут pasticcione ‘грязнуля’ от наименования
кулинарного изделия pasticcio ‘пирог, запеканка, паштет’ (ср. русс.
устряпаться ‘сильно испачкаться’). К этому же существительному
восходит и другое образное слово pasticciare ‘халтурить, плохо выполнять работу
Человека, обладающего высшими личностными достоинствами,
на казахском языке назовут жал-жая по аналогии с лучшими кусками мяса
щают только почётных гостей, или каймак буквально: «сметана,
густые сливки» (ср. русс. сливки общества).
ассоциируется с горшком (pot) для приготовления пищи
’ (ср. русс. настряпать ошибок).
4
из традиционного блюда бешбармак, которыми уго-
4
Жал – жировая прослойка под загривком коня, употребляемая в пищу в составе
традиционного казахского блюда бешбармак, жая – мякоть с бедренной части
конской туши.
15
Образный взгляд человека на мир через призму характерного
для той или иной культуры мироустройства отразился в языке,
прочно вошёл в систему понятий, выраженных языковыми и речевыми средствами. Эти наблюдения почти 200 лет назад были озвучены в концепции «внутренней формы языка» В. фон Гумбольдта,
говорившего о языке как проявлении «духа
народа»; нашли отражение в трудах неогумбольдтианцев (Л. Вайсгербер, Й. Трир,
Э. Косериу и др.); в гипотезе лингвистической относительности
Э. Сепира и Б. Уорфа; в работах А.А. Потебни и современных исследованиях по лингвокультурологии и этнолингвистике (А. Вежбицкая, В. А. Маслова, В. Н. Телия и др.). Национальная специфи-
образной языковой картины мира – тема весьма интересная и
ка
плодотворная, однако остановимся на том общем, что объединяет
образные системы разных языков, и постараемся представить, как
организованы образные смыслы, воплощенные в словах и выражениях того или иного языка.
В решении поставленной задачи мы будем опираться на две
теоретические концепции: семасиологическую теорию
и когнитивную теорию метафоры
5
Алефиренко Н. Ф. Поэтическая энергия слова. Синергетика языка, сознания и
культуры. М.: Академия, 2002. 394 с.; Блинова О. И. Образность как категория
лексикологии // Экспрессивность лексики и фразеологии. Новосибирск, 1983.
С. 3–11; Блинова О. И. Образное слово в толковом словаре // Актуальные проблемы разработки нового академического словаря русского языка: тез. докл. Л.,
1990. С. 115–117; Илюхина Н
ра: Самарский университет, 1998. 204 с.; Лукьянова Н. А. Экспрессивность как
семантическая категория // Языковые категории в лексикологии и синтаксисе.
Новосибирск, 1991. С. 3–23; Мезенин С. М. Образность как лингвистическая категория // Вопросы языкознания. 1983. № 6. С. 48–57; Скляревская Г. Н. Метафора в системе языка. СПб.: Филологический факультет СПбГУ, 2004. 166
на Е. А. Образность в системе лексико-семантических категорий языка // Вестник
Томского государственного университета: Бюллетень оперативной научной информации. № 32. Ноябрь 2004. Томск, 2004. С. 25–58.
6
Лакофф Дж. Метафоры, которыми мы живем // Теория метафоры. М.: Прогресс,
1990. С. 387–415; Лакофф Дж. Мышление в зеркале классификаторов // Новое в
зарубежной лингвистике. М., 1988. Вып 23. С. 12–51; Баранов А. Н., Караулов Ю. Н. Русская политическая метафора: материалы к словарю. М.: Ин-т рус.
. А. Образ в лексико-семантическом аспекте. Сама-
6
. В рамках первой концепции
образности5
с.; Юри-
16
образность понимается как языковая функциональносемантическая категория (в отличие от лингвостилистического
подхода, рассматривающего образность исключительно как категорию текста). Выявляются языковые механизмы реализации
свойства образности, к числу которых относятся различные способы вторичного означивания: метафоризация, метонимизация и
символизация значения, а также, как следствие, мотивированность
образной единицы и наличие у неё
внутренней формы. Предлагаются методы лингвистического моделирования образной языковой
системы на лексико-фразеологическом уровне: метафорические
7
, образные лексико-фразеологические поля и парадигмы8.
поля
В рамках второй концепции рассматриваются когнитивные ме-
ханизмы образного мышления, основанные на принципе анало-
9
: когнитивные метафорические и метонимические модели,
гии
позволяющие описывать определенные концептуальные области
(как правило, более высокой степени абстракции) в терминах других концептуальных областей (обычно, более конкретных, имеющих материальную природу и связанных с телесным опытом человека). Например, «Спор – это Война», «Жизнь – это Путь», «Нечто – это Ёмкость» и т.п
. Разрабатываются методы когнитивного
яз., 1991. 193 с.; Чудинов А. П. Метафорическое моделирование образа России в
современном агитационно-политическом дискурсе // Язык. Система. Личность.
Екатеринбург: Межотраслевой региональный центр, 2000. С. 346–357 и др.
7
Метафорическое поле «Вода»: Скляревская Г. Н. Метафора в системе языка.
СПб.: Филологический факультет СПбГУ, 2004. 166 с.; Образное поле «Конь /
лошадь»: Илюхина Н. А. Образ в лексико-семантическом аспекте. Самара: Самарский университет, 1998. 204 с.
8
Образное поле «Конь / Лошадь»: Илюхина Н. А. Образ в лексико-
семантическом аспекте. Самара: Самарский университет, 1998. 204 с.; Ассоциативно образные признаковые поля «Твердый / Мягкий», «Легкий / Тяжелый»,
«Острый / Тупой»: Юрина Е. А. Лексическая структура ассоциативно-образного
семантического поля // Вестник ТГУ. 2003. № 227. Сер. Философия. Культурология. Филология. С. 198–204; Юрина Е. А. Полевые структуры
// Гуманитарные исследования: итоги последних лет: Сб. тез. науч. конф., посв.
35-летию гуманитарного факультета НГУ. Новосибирск, 1997. С. 230–232.
9
Лакофф Дж. Метафоры, которыми мы живем // Теория метафоры / общ. ред.
Н. Д. Арутюновой и М. А. Журинкий. М.: Прогресс, 1990. С. 387–415.
в образной лексике
17
исследования различных фрагментов метафорических языковых и
дискурсивных картин мира
10
.
При описании кулинарной метафоры как базовой когнитивной
метафорической модели «Нечто – это Еда», воплощенной в обширном образном лексико-фразеологическом фонде языка, потребуется синтез когнитивного и семасиологического подходов. Комплексный подход к описанию общеязыковой образной системы
представлен в авторской концепции образного стоя языка
11
.
Образный строй языка понимается как закрепленная в узусе
национально и культурно обусловленная система образов, метафорически реализованная в семантике лексических и фразеологических единиц языка и формирующая языковую картину мира его
носителей.
Образный строй языка рассматривается, с одной стороны, как
системное лингвистическое явление, имеющее семантический
уровень и знаковую форму выражения.
С другой стороны – как
определенного рода знания – когнитивные структуры, входящие в
систему представлений («концептуальный каркас») языковой личности, на которых базируются языковые способности к образному
ассоциированию, реализуемые в речевой деятельности.
Хотя предложенный термин с элементом «строй» в названии отсылает нас к системно-структурной парадигме языка, ориентированной на описание
внутреннего устройства и организации языковых
подсистем (ср. грамматический строй языка, строение слова и пред-
ложения), целеполагание исследовательской концепции в целом но-
сит антропоцентрический, лингвокультурологический и когнитивно
10
Мишанкина Н. А. Метафора в науке: парадокс или норма? Томск: Изд-во Том.
ун-та, 2010. 282 с.; Резанова З. И. Метафорический фрагмент русской языковой
картины мира: идеи, методы, решения // Вестник Томского государственного
университета. Филология. 2010. № 1 (9). С. 26–43.
11
Юрина Е. А. Образный строй языка. Томск: Изд-во Том. ун-та, 2005. 156 с.;
Юрина Е. А. Образный строй языка как лингвокогнитивный феномен и лексикофразеологические средства его экспликации // Фразеология, познание и культура.
Сб. докладов 2-й Международной научной конференции (Белгород, 7–9 сентября
2010). Т. 1: Фразеология и познание. Белгород, 2010. С. 289–294.
18
ориентированный характер. Оно направлено на выявление типовых
образных представлений как элементов когнитивной системы, вариативно реализованных в содержании узуальных образных средств
языка с учетом их реализации в акте коммуникации.
Вместе с тем, задача описания системной организации образного словарного фонда представляется не менее актуальной, поскольку в полной мере не
решена в рамках системно-структурного
подхода и оказалась не востребованной в современных когнитивно-дискурсивных метафорологических исследованиях. Моделирование общеязыковой образной системы на уровне структурносемантических связей языковых единиц представляется необходимым звеном как в дальнейших когнитивных, дискурсивных и
лингвокультурологических изысканиях, так и в прикладных работах лексикографического и лингводидактического характера
.
Оптимальной моделью для лингвистического представления
устройства общеязыковой образной системы является образное
лексико-фразеологическое поле, объединяющее слова и выраже-
ния на основании единства исходного мотивирующего образа (метафоризируемого концепта). Рассматриваемое нами образное лексико-фразеологическое поле «Еда» послужит своеобразным «полигоном» для проведения комплексного анализа фрагмента образного строя русского языка.
Оно объединяет слова и выражения,
мотивированные наименованиями явлений гастрономической сферы, и демонстрирует реализацию в определенном национальном
языке когнитивной метафорической модели «Нечто – это Еда».
Лексема «Еда» выступает именем смысловой доминанты образного поля и номинирует метафоризируемый мегаконцепт, имеющий
сложную пропозиционально-динамическую сценарную структуру
и охватывающий широкий круг явлений внеязыковой действительности
, относящихся к гастрономической сфере.
1.2. Образная лексика и фразеология
Вопрос о том, какие слова считать образными, является дискус-
сионным. Это связано с многозначностью терминов «образ» и
19
«образность». В словарях современного русского языка выделяет-
ся до 6 значений слова образ. В лингвистических работах используются, как правило, два взаимосвязанных значения данного термина: 1) конкретно-чувственное представление о называемой словом реалии – первичный образ-гештальт; 2) «сдвоенное видение»
предмета
12
, фигуральное обозначение одного явления через анало-
гию с другим явлением – вторичный фигуральный образ (образметафора, образ-сравнение, образ-метонимия). В первом случае
образными (передающими образ) можно считать слова, значение
которых предельно конкретно и отражает представления о явлениях окружающего мира, имеющих материальную природу, наглядный или чувственный характер (яблоко, кислый,
жарить). Во вто-
ром случае образными являются слова и выражения, называющие
различные явления действительности по основанной на сходстве
аналогии с другими, не тождественными им, явлениями (глазное
яблоко, ты какой-то кислый, жареные факты).
Мы придерживаемся второй точки зрения, считая образными
слова и выражения, обладающие семантической двуплановостью и
метафорической/метонимической внутренней формой
. При этом
исходный чувственный образ задействован во вторичной образной
номинации в качестве мотивирующего основания, формально выражен в её морфосемантической или лексико-синтаксической
структуре посредством внутренней формы.
Под внутренней формой языковой единицы понимается её
морфо-семантическая (для слов) или лексико-синтаксическая (для
фразеологизмов) структура, позволяющая объяснить связь звучания и
значения посредством соотнесённости с мотивирующими
единицами. Внутренняя форма транслирует мотивировочный признак номинации, метафорически (шире – фигурально, иносказательно) выраженный в образных средствах языка
12
Гак В. Г. Метафора: универсальное и специфическое // Метафора в языке и
тексте / отв. ред. В. Н. Телия. М.: Наука, 1988. С. 11–26.
13
Подробнее о внутренней форме слова см. в: Блинова О. И. Явление мотивации
слов: лексикологический аспект. М.: Книжный дом «Либроком», 2010. С. 27–30;
Юрина Е. А. Образный строй языка. Томск, 2005. С. 24–26; Юрина Е. А. Мотиво-
13
.
20
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]