Законодательство императора Петра III, 1761–1762 годы. Законодательство императрицы Екатерины II, 1762–1782 годы. Учебное пособие

7) Хотя сим Нашим всемилостивейшим узаконением все благо­родные российские дворяне, исключая однодворцов, на всегда воль­ностию пользоваться будут, то Наше к ним отеческое попечение еще далее простирается, и о малолетних их детях, коих отныне повелева­ем для единственного только сведения объявлять в 12 лет от рожде­ния их в герольдии, губерниях, провинциях и городах, где кому вы­годнее и способнее, причем от родителей или от сродников их, у кого оные в смотрении, брать известия, чему они до двенадцатилетнего возраста обучены, и где далее науки продолжать желают, внутрь ли Нашего государства, в учрежденных на иждивении Нашем разных училищах, или в прочих европейских державах, или в домах своих через искусных и знающих учителей, буде достаток имения родите­лям то сделать дозволит; однако ж чтоб никто не дерзал без обучения пристойных благородному дворянству наук детей своих воспитывать под тяжким Нашим гневом; того для повелеваем всем тем дворянам, за коими не более 1000 душ крестьян, объявлять детей своих прямо в Нашем Шляхетском кадетском корпусе, где они всему тому, что к знанию благородного дворянства принадлежит, с наиприлежнейшим рачением обучаемы будут, а по изучении всякий по его достоинству с награждением чинов выпустится, и потом может всякий вступить и продолжать службу по вышепомянутому.

С того времени от часу меньше становилось надобности в помяну­тых Канцеляриях; но как Тайная розыскных дел Канцелярия всегда оставалась в своей силе: то злым, подлым и бездельным людям пода-

5) Если к сожалению Нашему, отеческое Наше ко всем верным подданным милосердие и старание, об исправлении нравов не возы­меет только скоро желаемого действа и несмотря на то, что запреще­но сказывать слово и дело, найдутся; однако же такие подлые, злые и бездельные люди из солдат, матросов, людей господских, крестьян, бурлаков, фабричных мастеровых и одним словом, всякого звания подлых, кои ни во что, или в мало ставя собственное себе наказа­ние, попустятся однако же лжею, клеветой и всякими коварными вымышлениями обносить, или под какой суд и несчастье подводить своих начальников, господ, или неприятелей, и для того станут на них являться с доносами по вышеизображенным двум пунктам; то не токмо всякое судебное место, но всякого военного Командира, если в том месте, где такой явится доноситель, находиться будет какая военная команда, и начальник оной есть Штаб-Офицер; уполномо­чиваем через сие такого доносителя немедленно под караул взять, и, взяв спрашивать, ведает ли он, во-первых, прямую силу помяну­тых двух пунктов и буде найдется, что и помянутых двух пунктов не ведает, и важным делом почел другое, до тех двух первых пунктов не принадлежащее, такого тотчас отпустить без наказания, и велеть, чтобы он по своему делу тамо доносил, или бил челом, где оное при­надлежит, ибо он тем своим доносом и вреда никому не сделал; и то легко случиться может, что какое судебное или юстицкое дело по­чел от неведения или неразумения делом важным Государственным и до первых двух пунктов принадлежащим; буде же при первом спро­се найдется напротив того, что доноситель по первым двум пунктам прямое оных разумение и содержание прямо ведает и объявляет, что донос его прямо до сих пунктов принадлежит такого спрашивать тотчас, в чем и самое дело состоит, когда же дело свое доноситель объявит, а к доказательству ни свидетелей, ниже что-либо достовер­ного на письме не имеет, такого увещевать, не напрасно ли, или не по злобе ли и мщению на кого затеял? а когда и при всем увещева­нии доноситель не отречется от своего доноса, тогда посадить его на два дня под крепкий караул, и не давать ни питья, ни пищи, но оста­вить ему все сие время на размышление, по прошествии же сих дней, паки спрашивать с увещанием истинен ли его донос, и не затеял ли напрасно, и буде и тогда утвердится, а дело действительно касается до первых двух пунктов, в таком случае доносителя под крепким ка-